Завтрак

      В столовой пахло жареными оладьями и сладким чаем. Яркий свет осеннего солнца заливал все помещение, ложась лучами на деревянные столы, бликуя на железных кружках. Эрвин медленно ковырял оладьи вилкой, разрубая на куски. Шумно выдохнув, он одним пальцем отодвинул тарелку от себя и, отвернувшись, уставился в стену невидящим взглядом. – Эй, – окликнул его Ривай, сидя на противоположной стороне стола, – не смей. Нахмурившись, Эрвин перевел взгляд на Ривая и в непонимании уставился на него. – Ешь свои оладьи, – твердо сказал Ривай, придвигая обратно к Эрвину тарелку с его истерзанными кусками оладий. – Я не… – начал Эрвин, но был грубо прерван: – Эй, – вновь повторил Ривай. – Я знаю, о чем ты думаешь. Так что… Ешь эти… – Ривай резко выдохнул, чтобы не ругнуться, ведь это была еда, – оладьи. Недовольно взглянув на придвинутую тарелку с кусками оладий; на их румяные бока и еще не растаявший кусочек масла сверху, Эрвин сглотнул, опять глянул на Ривая. И когда он намеревался узнать, о чем же таком Ривай знает, тот опять прервал его, не успев Эрвин даже открыть рот. – Думаешь, что не заслужил этого завтрака, – начал Ривай, зло вытирая масленый рот салфеткой. – Думаешь, что сидишь тут и ешь эти – кстати, в этот раз охуенно вкусные – оладьи. Что ты не достоин этого, и сидишь тут, когда другие полегли на поле боя. Сидишь тут, как тварь в это солнечное утро с этими румяными оладьями, пока другие гниют в земле. Эрвин прикрыл глаза и с силой потер переносицу. Ривай всегда знал, что творилось в его голове, и иногда это дико бесило. – И нет, – продолжил Ривай, хватая открытую банку клубничного повидла, накладывая поверх почти уже растаявшего масла, на оладьи. – То, что ты завтракал вчера, не прокатит. Так что ешь свои оладьи, и ты не встанешь из-за стола, пока не съешь. Эрвин хмыкнул и, повернувшись всем корпусом к столу, взял вилку. Он вспомнил маму, когда она точно так же говорила ему за столом, откладывая его книги и карты – причитала, что пока не доест, из-за стола не выйдет. Улыбнувшись своим же воспоминаниям из детства, Эрвин отправил в рот кусок еще теплых оладий, сдобренных повидлом и маслом. И вкус сладкой выпечки и клубники с сахаром растекался по всему рту, сводя желудок от ожидания.       Закончив с трапезой и отнеся подносы с пустыми тарелками на кухню, Эрвин с Риваем вышли из столовой. – Держи, – сказал Ривай и вложил в руку Эрвина банку с повидлом, как только они вышли в коридор. – Но это для всех… – не успел закончить Эрвин, как увидел, что Ривай, цыкнув, затряс головой в стороны. – Ты заслужил повидла больше, чем остальные уебаны, – проговорил Ривай, накрывая банку Эрвина рукой. – Съешь его в своем кабинете, я принесу чая и хлеба. Эрвин смотрел вслед уходящему Риваю и улыбался, вертя в руках маленькую банку клубничного повидла.