Ценности

— Ты ничего не понимаешь. Эта фраза вообще очень часто звучала во время их встреч. Даже чересчур часто. Было много вариаций произношения: разозлённое со сверкающими глазами Миши; слишком уж спокойное от Тимура, произнесённое словно нехотя, осознавая, что прийти к пониманию некоторых фактов можно только с возрастом; разочарованное и от первого, и от второго; и просто безнадёжное, смирённое. Конфликтных ситуаций между ними было так много, что посчитать не представлялось возможным. Они не ссорились напрямую, но холодность в действиях Цыркунова чувствовалась столь явно, что никакие слова не смогли бы выразить это яснее. Тимур обычно давал Мише перебеситься, а потом через полчасика подходил и обнимал его сзади, утыкаясь в сгиб шеи и говоря "малыш". Миша почти всегда мягко вырывался из нежных объятий, но не уходил. Через буквально несколько минут, он таял и ситуация заминалась. "Заминаний" случилось слишком много. И, наконец, в результате накопительного эффекта, когда Юнусов, прождав привычные полчаса и выкурив пару-тройку сигарет, пошёл мириться, он натолкнулся на закрытую дверь. — Миша? — Тимур хмурит брови. Ответа не получает. — Миша, открой, пожалуйста, — просит он ещё раз через секунд десять, и когда вновь не получает отклика лишь говорит: —  Я буду на кухне. Тимур определённо слишком стар для этого дерьма. Ему тридцать пять и иногда ему кажется что между ним с Мишей не пятнадцать лет, а целая пропасть. Вероятно, оно так и есть. Между ними пропасть из-за разных ценностей, стремлений, опыта и прочего. И надо сказать, что именно из-за этой непохожести он и влюбился в Цыркунова. Правда сам Тимур не до конца понимал свои чувства. В конце-концов ему не пятнадцать и он считал, что уже вырос из таких заезженных слов как "влюбился". Ему было комфортно и интересно с Мишей. Цыркунов отличался от всего окружения Юнусова. Например, однажды, почти в начале их "отношений", Тимати захотел в качестве подарка преподнести Мише машину, и уже на стадии выбора модели, Цыркунов забраковал эту идею, сказав "ты долбанулся?". Юнусов, если честно не особо понимал Мишу в этом плане, да и ему было проще откупиться от обиженной половины или просто продемонстрировать свою любовь при помощи шикарных подарков с внушительными ценниками. Едва ли хоть одна из его бывших простила бы его из-за объятий. В голове всплывают типичные надутые губы и требование новых вещей. И едва ли хоть одна из его бывших обиделась на него из-за его творчества. Мише от Тимура не надо было ничего материального. Мише было достаточно объятий и длинных разговоров. Иногда даже просто чувственных взглядов. С Мишей всё было иначе. Это не привычные модели ростом сто восемьдесят и выше, в шикарных дорогих платьях, с идеально-наштукатуренным лицом, а Цыркунов, одинакового с Тимуром роста, в поношенной красной толстовке из магазина Мишиной подруги. С полчаса Тимати сидит в телефоне, а потом включает какое-то тупое шоу на телевизоре и выпивает чашку обжигающе-горячего чая. На душе неуютно. Тимур уже с концами залипает на тупое бессодержательное шоу, на каком-то неизвестном канале, как наконец на кухне появляется Миша. — Успокоился? — спрашивает Юнусов, не намеренный поддерживать эти детские истерики. — Я и не заводился, — отвечает Цыркунов и кладёт чайный пакетик в кружку. В ответ многозначительное хмыканье. Тимур встаёт и целует Мишу в изгиб шеи, на что последний лишь ведёт плечом и уверенным чётким голосом произносит: —  Тебе лучше уйти. Юнусов замирает в паре миллиметров от Мишиной шеи, покрытой мурашками из-за горячего дыхания. — Почему же? — Просто мы разные, — Давай так. Ты высказываешь мне сейчас чётко и ясно все свои претензии и недовольства, а я попытаюсь тебе объяснить свою позицию, хорошо? — Тимур смотрит Мише в глаза и тот, усмехнувшись с толикой горечи отвечает: — Ты вкладываешься не в творчество, а в банки. Тебя будут вспоминать по скандалам и давайдосвидания. Тебе самому от этого не противно? — Мишенька, ты уже взрослый мальчик. Романтика хороша, когда тебе пятнадцать, а девочка из параллельного на тебя внимания не обращает. Мне тридцать с лишним, у меня, например, есть дочь, а это ответственность. У меня бизнес. Мы с тобой взрослые люди, да и ты умный малый, пусть и наивный, что сил никаких нет. И нам, хотя лучше буду говорить за себя, с большой долей вероятности, плевать будет как меня будут называть. —"У меня бизнес", — передразнивая Тимура говорит Миша. — Ты поёшь про сучек. Ты не меняешься и не растёшь. Что когда мне было семь лет я это слушал, что сейчас. — Пока это продаётся, — с нажимом произносит Тимур, — я буду петь про сучек. Спрос рождает предложение. — Дело в том, что ты не просто бизнесмен, который что-то продаёт. Ты — король. Проблема в том, что твои поданные тупые как пробки. Кого-то слушают потому что им интересно, что этот кто-то говорит. Тебя же слушают, потому что смотрят в чём ты это говоришь. — Так оно и есть, — соглашается Юнусов. — Для меня музыка — это способ заработка, а не самовыражения. И по-моему я уже это говорил. Я понимаю, что для тебя сейчас это звучит кощунственно, но пройдёт время, и ты поймешь меня. — Вот я про это и говорю, —  уголки губ Миши опущены вниз. —  У нас разное восприятие мира. Как вообще можно так относиться к музыке? Ты поёшь про предателей, крыс и сучек, продавая это, пока кто-то расширяет горизонты. Открывают что-то новое. Попробуй сказать, что нельзя зарабатывать делая что-то неизведанное. — Как только "сучки и предатели" перестанут продаваться, я начну придумывать новое. Тебе не кажется, что все твои претензии завязаны на одном и том же и мы просто ходим кругами повторяя разными словами эти же самые вещи? Музыка —  товар. У меня бизнес. Да, не делаю особого вклада в культуру и так далее, потому что, опять же, музыка для меня в этом плане лишь товар. —  Я тебя услышал, — через некоторое время говорит Цыркунов. — Когда уйдешь, закроешь на два оборота, пожалуйста, — просит Совергон, берёт кружку с чаем и закрывает дверь в комнату. Тимур определённо слишком стар для этого дерьма. Моет свою кружку, выключает телевизор и уходит. Когда ему остаётся пятнадцать минут до отеля, ему приходит SMS-ка от Цыркунова: "Возможно, я был не прав. Я почему-то решил, что мои ценности важнее и правильнее твоих. Прости." "Я приеду?" — печатает в ответ Тимур. "Да." Юнусов не помнил что это был за фильм, который они смотрели вместе, когда он пришёл, а в памяти остались лишь подозрительно похожие на те самые подростковые чувства, щемящее сердце, когда Миша укладывал голову ему на плечо и немного смущённо смотрел на него. А ещё тогда Тимуру показалось, что он именно в том состоянии, чтобы сочинить песню "для сложного королевства".