Ночной зверь

В этот раз в ванную меня отпустили одного. Ну и славно, не очень-то хотелось видеть на себе похотливые взгляды этих двоих. И кто бы мог подумать, что я позволю прикоснуться к себе кому-то из них. Но, как бы сейчас мне за это ни было стыдно, я не испытывал отвращения, как испытывают многие гетеросексуалы. Эх, не быть мне с прекрасной блондинкой в отношениях. Но, кто знает, как повернется судьба. А сейчас время разобраться во всем. Если в этой жизни мне суждено узнать всю правду о себе, пусть и самую страшную, я должен вспомнить. Должен узнать себя настоящего. Кем я был и что со мной, все же, стало. Набрав ванну, я погрузился в теплые объятья воды, и, положив голову на бортик, закрыл глаза. Сейчас можно было расслабиться и немного погрузиться в рассуждения, погрузиться в себя, я бы даже сказал. Если я правильно понял, не во всех своих прошлых жизнях я был добрый. То воспоминание о горе трупов не могло возникнуть просто так. Возможно, были и другие жизни, где я был отнюдь не добреньким мальчиком, а очень отвратительным и злым. Как бы заставить все воспоминания вернуться, а не только часть? Про мальчишку, моего ровесника из предыдущего воплощения, я хоть чуть-чуть вспомнил. Но ведь были и другие, о которых могли и не знать Питер и Вильям. Были те, кто остается в тени истории. Вот они как раз и есть недостающие ниточки. Ведь могло быть такое, что самый первый Рин прожил долгую жизнь и лишь в конце что-то пошло не так? И тут почему-то в голове возникли слова Питера: «Ты всегда был разным… Добрым и злым. Нежным и жестоким. Развратным и недотрогой… Ведь если логически подумать, мы остаемся парой, пусть даже ты не знаешь нас…». Да, возможно, я и был разный. Тогда в какой момент я был самим собой? Тем самым Рином, которым был вначале. И эта вереница трупов тянется из поколения в поколение. Уже один факт о Бетси говорит сам за себя. — Точно, — я распахнул глаза, и, схватившись за бортики, слегка приподнялся, садясь. — Бетси в прошлой жизни погибла очень маленькой, а в этой ей было больше лет. Значит, не все циклично и что-то меняется. Сценарий не всегда один и тот же. Возможно, у меня есть шанс. Я закусил нижнюю губу. Интересно, что именно заставило Рина из прошлого покончить с собой? И было ли это самоубийством? Я вот что-то не верю, что из-за вины за связь с мужчинами можно убить себя. Возможно, все и лежит на поверхности, но, как оказалось это не так. Видимо, кто-то хотел мне преподнести такой расклад событий и заставить поверить в то, что отличалось от истинных мотивов. — Я должен попробовать. Должен увидеть. Вернувшись обратно в лежащее положение. Полностью расслабившись, я вновь закрываю глаза, позволяя спокойствию накрыть меня полностью. Я не уверен, что у меня все получиться. Не уверен, что все выйдет, как надо. Даже возможно я могу пострадать, но разве сейчас это первое, что приходит в голову? Конечно, нет. Когда есть возможность открыть для себя новую грань личности, на все остальное просто плевать. -Танауси… Танауси… Оризитэм Эмонджи… Заклинание, с помощью которого я залез в голову к Вильяму в свое время, должно было мне хоть немного помочь. Хотя полностью в своей правоте я не был уверен. Не был уверен, что заклинание сработает, как нужно. Распахнув глаза, я всматривался в деревянный потолок, в центре которого висела люстра со свечами, что сейчас горели. — Что? О боже, — недоумевая, пробормотал я, поднимаясь из деревянной бочки, напоминающей ванну, и расплескивая воду. Помещение, в котором я находился, было не очень большое, и полностью выполнено из дерева. В небольшое окошечко практически под самым потолком проникал лунный свет, что отчего-то пугало меня. По периметру помещения располагалось не так много предметов. Небольшая деревянная лавка, на которой аккуратно были сложены, видимо, мои вещи. Белая сорочка, льняные брюки и рядом стояли черные высокие сапоги. И полотенце, что лежало на табуретке возле бочки. Больше тут ничего не было. Поднявшись из воды, я наспех вытерся и принялся за одежду. Первое, что бросилось в глаза, это размеры. Я явно не хрупкий мальчик — одуванчик, а вполне солидный мужчина, что не может не радовать. Оказавшись по ту сторону двери, что отделяла это помещение от другого, я попал в длинный, покрытый тьмой ночи, коридор. Лишь в нескольких местах горели свечи на довольно странных подсвечниках в виде черепов. Обстановка в коридоре было до ужаса пугающей. На стенах висели странные чучела животных, у которых отсутствовали половины морд. Висели еще и картины с горящими ведьмами на кострах, и большое зеркало в переливающейся золотом раме. Зеркало было настолько старое, что не вся его поверхность была зеркальной, и в ней было видно отражение. Мутные места придавали ему еще более старинный вид. Ветхие стены и заросшая пылью тумбочка говорили о том, что либо кто-то не хотел убираться, либо появлялся в этом месте очень редко. И почему-то я надеялся на второе. Двигаясь достаточно медленно, я старался прислушаться к своим ощущениям, но ничего, кроме страха, не испытывал. Приблизившись к зеркалу, я посмотрел на свое отражение и не узнал его. На меня смотрел старик. Седые, короткие волосы. Осунувшееся лицо и грустные черные глаза в мелкую белую крапинку. Старик смотрел на свое отражение с какой-то надеждой и можно было даже сказать, что он пытался мне что-то этим показать. Может быть, показать, как он одинок, а может что-то другое. То, чего я не понимал. То, чего не видел. — Я должен умереть, — спокойно промолвил старик. Я даже голоса не узнал, но по шевелящимся губам стало ясно, что это произношу именно я, а не кто-то другой. И в этом воспоминании я хотел умереть. — Мир меняется, и я хочу измениться, — вновь прошептал старик. — Ты в этом уверен? — промолвил уже другой мужской голос с противоположной стороны коридора, там, куда свет не попадает, и только поэтому я не смог его рассмотреть. — Я очень устал и хочу, наконец, уйти на покой. — О, мой дорогой, твои мечты - это всего лишь мечты и не более. Ты же знаешь, от проклятья не уйти. Оно везде настигнет тебя. Мы неразделимы, а ты хочешь прервать нашу жизнь? Как не хорошо с твоей стороны вести себя, как единоличник. Мужчина не хотел покидать своего тайного укрытия, и все так же оставался для меня недосягаем. Я двинулся ближе к нему и хотел протянуть руку, но ощутил лишь холод, что пронзил все пространство мгновенно, заставив меня замерзнуть. — Умрешь ты, умру и я. И ты знаешь, что я не позволю тебе умереть. Это произойдет только от моей руки, — говорит собеседник. — Ты боишься упустить момент? Боишься утратить возможность поглотить всю силу и из моего тела тоже? — Ты сам все прекрасно понимаешь. Но вот только не говори, что не хотел бы полной власти. Не хотел бы почувствовать всю свою силу, а не прятать ее по углам. Признайся хотя бы себе? Я опустил голову, словно был марионеткой тела, в котором сейчас находился. Вот только меня пугали разговоры про силу, и про смерть, и про какое-то родство. — Ты знаешь, что я отвечу тебе на это. — Ты все так же ждешь его, Рин? Но твой вампир мертв, его нет, и он не вернется к тебе уже никогда! Свыкнись с мыслью, что ты убил его в порыве своей попытке обуздать силу. Я предлагал тебе помощь, но ты отказался. И вот результат. Вампир мертв. Гертруда зла на тебя и точит зуб войны, создав новую игрушку. А ты как всегда не хочешь принять мою помощь. Вот только помни, что после мальчишки у тебя нет союзников. У тебя больше нет щита. Нет того, кто бы удержал тебя на плаву. — Ты не прав. Я нашел его. — Тот младенец человек. И как ты хочешь его обратить? Магией? Тогда он не будет полноценным вампиром. Тогда не будет тем, кем должен умереть от моей руки. И ты это прекрасно знаешь. А я не могу позволить тебе играть не по сценарию. Все должно случиться, так, как написано кровью. — А ты же знаешь, что я тебе не позволю. Я остановлю тебя, как делал это всегда, — я сделал еще один маленький шажок по направлению к мужчине. — Тогда мне будет в радость убить тебя, брат. Ты должен помнить, я хочу сыграть в нашу партию со всеми фигурами, и как только они вновь соберутся, мы начнем игру, даже несмотря на твою не осведомленность о ней… — Ааа, — закричал я, выныривая из потока воды, что удерживал меня какое-то время. Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и прижали к себе. Тогда мне будет в радость убить тебя, брат… Брат… Брат… Брат… Я хочу сыграть в нашу партию со всеми фигурами… Слова этого мужчины эхом разносились по-моему сознанию. Внутри все трепыхалось, а глаза не могли привыкнуть к чересчур яркому свету. Я не понимал где нахожусь. Не понимал, что со мной происходит. — К-х… К-х-х… К-х… Кряхтел я, выкашливая остатки воды из своего горла. По-моему, я действительно мог захлебнутся, если бы не… Так постойте, а кто меня держит? Я поднял голову и посмотрел в кровавые глаза Вильяма. Не удивительно, что именно он меня сейчас спас. Хотя и видение было неоднозначным, и я не все разобрал. Но одно я понял наверняка — эти двое говорили про Вильяма и про его человечность на тот момент видений. Значит, это из-за меня он стал вампиром. По моей вине он обречен на вечное скитание. — Я сам обратил тебя? Или это сделал кто-то по моему приказу? — я решил идти ва-банк и сразу задать все вопросы в лоб. А что тянуть? По-моему, я это делал достаточно долго времени. — Прости что? — не понимая, переспросил мужчина. — Я был стариком, когда мы впервые встретились, Вильям? Ты знал, что я искал тебя? Что я ждал тебя? Что это из-за меня тебя обратили и обрекли на вечные муки? Ты это знал? Чем больше я говорил, тем сильнее переставал замечать, что сам сжимал в кулаки рубашку вампира, буквально заставляя его забраться ко мне в ванну. — Когда мы встретились впервые ты был стариком и выбирал, в роде какой ведьмы возродиться. Вампир, обративший меня, действительно говорил, что ты был его врагом, но он влюбился в тебя. А после и во мне возникли эти чувства. Я словно знал, что должен оберегать тебя, — спокойно проговорил вампир. — И что было потом? Что было потом? — тараторил я без умолку. — Разве сейчас это имеет значение, детка? — Имеет, — я поднялся на ноги и не стесняясь своей наготы начал выражать те чувства, что сейчас испытывал. — Сейчас все имеет значение, Вильям. Все имеет значение. Я видел очень старый дом, себя в зеркале. Я был стариком. Я говорил с кем-то про тебя. Мы обсуждали, что ты еще человек. Этот некто назвался моим братом. «Тогда мне будет в радость убить тебя, брат. Ты должен помнить, я хочу сыграть в нашу партию со всеми фигурами, и как только они вновь соберутся, мы начнем игру, даже несмотря на твою неосведомленность о ней»… Вот, что он сказал мне, Вильям. А ты говоришь, что это не имеет значения? Кажется, мы ошиблись, и моего полного пробуждения никто не ждет. Бетси умерла не просто так, она всегда умирала, я всегда ее терял. Возможно, она тоже была фигурой в этой игре. А после был Зак, который тоже теперь вне игры. Кто следующий? Кто? Когда я закончил свою речь, почувствовал, как тяжело дышал и сердце выпрыгивало из груди. Вся моя решимость сошла на нет. Словно силы иссякли. — Ты не прав, детка. Даже если Зак теперь не на твоей стороне, это не значит, что из шахматной партии он вышел сухим. Он по-прежнему в твоей команде и все так же остается в игре, ведь выйти из нее можно только умерев. — Что нам делать, Вил? Кто был со мной еще? — я посмотрел на вампира, который сейчас смотрел на меня так, как будто я назвал его маму матерным словом. — Все в порядке? — Вил! Ты называл меня так лишь когда мы были наедине в одном из твоих воплощений, — со скрытой болью прошептал мужчина. — Я причинял тебе там боль? — догадливо поинтересовался я. Кажется, я действительно был разным. И, кажется, даже этим двоим причинил много боли. Но тогда почему они оставались рядом несмотря ни на что? Неужели любовь ко мне была сильнее физической боли? — Не забивай свою головку, детка, — вампир наклонился слегка вперед и поцеловал мой лоб, а после отстраненно вылез из ванной и направился прочь, но этого я не мог допустить. — Нет. Ты не уйдешь, Вильям, — закричал я. Как только рука вампира коснулась ручки двери, его пригвоздило к стене моей силой, что сейчас бушевала и вырывалась наружу. Огромный поток мощной энергии сжимал вампира, как пушинку. Кожа мужчины в некоторых местах начала лопаться, но даже это почему-то не вернуло меня в сознание. Я чувствовал себя так, будто оболочка, создававшая информационный вакуум, лопнула, и сейчас вся информация разом залилась ко мне в голову. А мужчина напротив, был всего лишь игрушкой, не более. Внимательно всмотревшись в глаза напротив, я вздрогнул. В них не было ненависти ко мне. Он словно принимал все то, что я пытался с ним сделать. Да и осознание, что я причиняю ему вред, пришло не совсем быстро. Лишь когда Питер забарабанил по двери с просьбами впустить его внутрь, я все осознал. Осев на пол, я часто задышал. Магия освободила пленников, и вот уже волк стоял рядом с вампиром, что как ни в чем не бывало, поправлял на себе порванную одежду. Я опустил глаза вниз и посмотрел на свои руки. Черные вены выступали слишком явно, но и исчезали точно так же. Боже, какой я дурак. — Что у вас тут случилось? И почему Рин белый, как мел? Ты ему что-то сделал, кровосос? Но на вопрос волка вампир сохранял молчание. Пора и мне отвечать за свои действия. — Он не виноват. Это все я. Я виноват, но не он, — бормотал я, по-прежнему не поднимая на них своего взгляда. Мне было безумно стыдно. — Но как же? — Я хочу от вас честности. Вы не должны забывать, что я ничего не помню, а должен. Я хочу сохранить хрупкое равновесие в себе, а кто-то его пытается сломать. Пытается вызвать мои самые черные стороны. Этого я и боюсь. Боюсь, что действительно сорвусь и все будет кончено. Мне страшно. — Все будет хорошо. Мы никогда не держали на тебя зла, — спокойно проговорил Вильям, а потом вдруг неожиданно добавил: — Гертруда мертва, если ты считаешь ее виновной. — Как ты можешь быть уверен в этом? — я медленно протянул руку и закутался в махровое полотенце, которое лежало рядом. — Потому, что я сам открутил ей голову и сжег тело, когда понял, что она только мешает, — спокойствие вампира просто поражало. — А мне ты сказал, что после вашего разговора она уехала. Как мило, — сказал Питер, и тут же перевел взгляд на меня. — Мы никогда не пытались от тебя что-то скрыть или утаить. Просто ты так хрупок, что порой нам страшно за тебя. И мы не хотим повторения твоих смертей. Думаешь, нам в радость видеть, как наш любимый умирает? — Простите. — Тебе не стоит извиняться, детка, это следует делать нам, — прошептал Вильям, подходя ко мне ближе. Я положил свою голову на грудь мужчины, а после ощутил, как его большие руки обняли меня, сильнее укутывая в полотенце. Все так странно. Сейчас находиться в его объятьях, чувствовать его присутствие, было так необходимо. Если раньше я хотел сбежать от этих двоих и не в ком случае не даться в их руки, то сейчас все было иначе. Я словно заболел, и только они были моим лекарством. Но даже это не давало им права думать, что им все дозволенно. Я не девка какая-то. — Мы немного просчитались, думали, что у тебя есть время. Ведь до твоего дня рождения еще достаточно приличный срок. Но, видимо день рождение первого Рина уже наступил, — волк тоже сделал несколько шагов в нашем направлении. — Нам правда это было неизвестно. Даты постоянно менялись, не было чего-то определенного. Этот урод подарок на твой день рождение сделал, но в этом мире твое восемнадцатилетие еще не наступило. У нас есть время, мы должны успеть. — Хорошо, но если мы пойдем в клуб, найдем ли мы там ответы? Ведь мастер явно не желает мне помогать, но при этом он все знает. Знает и скрывает, — я поднял взгляд на вампира, который после моих слов улыбнулся и, чмокнув меня в нос, отпустил. — Вечер - странная штука, детка. Сегодня в клубе выступает Жанника и народу будет куча. Но, самое главное, никакого человеческого присутствия. Разные существа соберутся в одном месте, и я не думаю, что среди всего этого сброда мы не найдем хоть одного, кто хотя бы мельком с тобой не был знаком. — Вильям пытается сказать, Рин, что в клубе сегодня будут в основном те, кто прожил уже достаточно на этом свете. И не исключено, что кто-то из них мог видеть тебя или даже был с тобой знаком. — А как же преследование Риана? Ведь он тоже может знать про меня что-то. Не думаю, что вампир мог просто так мной заинтересоваться. — С ним мы разберемся после. Я сделал все, чтобы обезопасить нас от его посягательств, но не думаю, что на слишком долгий срок, — вампира прервал звонок во входную дверь. Мы переглянулись друг с другом, и по-моему каждый вначале подумал о плохом. Лишь спустя время Питер заполошно рассмеялся и направился на выход.  — Успокойтесь, это моя помощница по работе пришла, — и лишь у выхода из ванной комнаты он добавил. — Но лучше вам вернуться в спальню. Уж слишком у вас обоих эротический вид, боюсь, она может не так понять. Когда мы оказались вновь в спальне, руки вампира обняли меня со спины и прижали к своей груди. — Помнишь мою просьбу, там, на дороге? — медленно прошептал мужчина мне на ухо, создавая ворох мурашек на моей голом теле. Ну и я как мог забыть о таком пошлом и конкретном условии переспать с ними двумя, как раньше? — Твою просьбу отдаться вам как раньше? — свои собственные слова заставили меня залиться краской. — Да. — Я не могу тебе всего рассказать, так как много понять я и не смог. Но тот Рин, с которым я был впервые после нашей встречи, был совсем мальчишкой. Я встретил тебя и Камилу у обочины дороги, сломалась ваша повозка, и я остановился помочь. В тот момент я даже не предполагал, что встречу именно тебя. Того, кого ждал столько лет и уже не надеялся встретить. — Камила? Та девушка-ведьма? Там она тоже была моей возлюбленной? — спокойно на выдохе промолвил я. Руки вампира начали шарить под полотенцем, дотрагиваясь до голых участков кожи. Легкая дрожь пробрала изнутри, но я не особо сопротивлялся действиям этого мужчины. Возбуждение мелкой волной проскальзывало по моему телу. — Нет, в тот раз она соврала, что твоя тетка, — вампир слегка прикусил мочку моего уха, вырывая стон. Меня резко развернули лицом и отбросили полотенце куда-то в сторону. Я тяжело дышал и пытался прикрыть свой возбужденный орган, но по-моему вампира это только смешило. — Не пытайся скрыться от меня, детка. Это бесполезно. Я тебя с легкостью читаю. И твое возбуждение тоже. Вампир провел тыльной стороной ладони по моему лицу, а потом вновь заговорил. — Ты пленил меня своей красотой. Такой белоснежный ангел. Ты был для меня словно свет, которого я давно не видел. На тот момент я уже был достаточно запятнан кровью, чтобы считать себя нечистым перед тобой. Но было одно большое «но»… у тебя был волк, что тебя охранял, как зеницу ока. Вот его и любила Камила. Волк владел магией крови и каждый раз во время твоего приступа пытался выдернуть тебя на поверхность, вернуть к жизни, но ты погружался в черноту сильнее. Он боялся за тебя, и его страхи были оправданы, ведь ты совсем не мог контролировать свои приступы. Вот в один из таких моментов ты убил волка, не справившись со своей силой. А дальше все пошло под откос… POV Вильям Прекрасный ангел был просто бесподобен. И мне даже казалось, что не он тот колдун, которого я искал. Но, приведя его в свой дом, понял, что не ошибся. Это было он. Мой мальчик. Мой. Первое время я не знал, как подступиться к нему. Не знал, с чего начать разговор, и лишь однажды в саду услышал прекрасную песню, смысл которой не понял, но которая почему-то показалась мне такой знакомой. Пробравшись вглубь, я вышел на небольшую полянку, где сидел Рин, удобно устроившись возле кромки дерева. — О чем эта песня? — спокойно промолвил я, опускаясь рядом с мальчишкой. — О любви и смерти. — Я не понимаю этот язык, чей он? — Это язык Халдеров, — мальчишка опрокинул голову на мое плечо и лег рядом. — Когда-то это были самые сильные шаманы. Их все боялись. Им все подчинялись. Они были непобедимы. — Так что же их сгубило? — Халдеров убил колдун. Ребенок уничтожил самых сильных. Говорили, что он родился в день, когда луна закрыла солнце и мир погрузился во тьму, — парень взял мою руку в свою и начал рисовать на ладони какие-то рисунки. — Хочешь, я научу тебя их языку? — Конечно. Расскажи мне еще что-нибудь об этих шаманах. — У меня они всегда вызывали восхищение. Они проживали долгую жизнь со своей парой, и не имело значение, кто это был, мужчина или женщина. Они были верны своим принципам и всегда шли только вперед. Но мне рассказывали, что однажды женатый глава Халдеров влюбился в девушку и она в свою очередь тоже. Их связь не могла долго быть тайной: вскоре девушка забеременела. Вот тогда-то все и кончилось. Мальчишка замолчал, делая слишком долгую паузу, что вызывало больше беспокойства. — У них ничего не вышло? И они так и не смогли быть вместе? — поинтересовался я. — Они не просто не смогли быть вместе. Он убил ее. — Девушку, что ждала его ребенка? — я ошарашенно посмотрел на мальчишку. — Да. Глава не хотел позора. Он привел девушку на обрыв к пропасти, из которой не было выхода, и столкнул ее вниз. Он шептал лишь о прощении богов, совсем позабыв о чести своего рода. — Девушка умерла? — О нет. Тьма спасла ее тело, в котором пульсировала жизнь. Тьма спасла ее дитя, даровав ему всю сила, что копилась веками. В день, когда ребенок познал всю правду своего зачатия, он смог выбраться из места, где рос, и отомстил за свою мать и себя. Так и пали самые сильные шаманы - от руки ребенка. — А что стало с этим ребенком? Куда он делся потом? — А потом он просто исчез, желая забыть, кто он такой на самом деле. Но сила, что он запер внутри, хочет вырваться наружу и поглотить все вокруг, подчиняя себе все живое и не живое… Вильят говорит, что я способный ученик. Я научился удерживать заклинание намного дольше, чем раньше. Моя семья мной гордится и это самое главное. — Твоя семья, кто они? — поинтересовался я, желая узнать о нем как можно больше. — Моя семья это Камила и Вильят, — но мальчишка замялся, а после, приподнявшись, посмотрел на меня. — Но я хочу, чтобы ты стал частью моей семьи. Ты будешь частью? — Конечно. Я припал к сладким губам мальчика, совсем не замечая гневного взгляда оборотня, что видел все. Вечером, когда Рин уснул, гнев Вильята настиг меня. Волк прижал меня к каменной стене и грозно зарычал: — Не смей приближаться к Рину. Он не твоя игрушка. — Я и не играю. Я ощутил в нем пару, и ты как никто другой должен знать, что это значит, — я попытался вырваться из цепких лап, но ничего не вышло. — Ты его только портишь. Он с каждым днем все хуже и хуже себя чувствует. — Что значит, хуже себя чувствует? — О, так, Камила ничего тебе не сказала? — О чем? Волк отпустил меня и медленно отошел на несколько шагов назад, при этом его глаза все так же оставались желтыми. — О его маленькой особенности? Он рассказал тебе о Халдерах? Рассказал, что я хвалю его? — Да. Рассказал. И что в этом такого? Я внимательно следил за волком, не желая быть больше прижатым к стене. Нужно было напасть первым, но я отчего-то ждал его ответа. — Ммм, понятно. Вот только, знаешь, что я расскажу тебе. Только слушай внимательно, вампирчик, теперь тебе это пригодится. Раз уж он твоя пара, — усмехнувшись, волк понизил тон, — Камила не его тетка, не его родственница, она моя женщина. У мальчишки с ней нет вообще никакого родства. Я получил шанс быть рядом с ним от своего деда, который был вампиром. Вижу, у тебя вопрос, почему я оборотень? Я владею магией крови и могу быть кем угодно. Волком удобней всего. Ну, так вот, когда Рин родился, мой дед умер, оставив мне ориентиры, где его икать, и я нашел его. Но вот только дед не предупредил меня про приступы и про цикличность его смерти. Каждый раз во время его приступа я пытался выдернуть его на поверхность, вернуть к жизни, но он погружался в черноту сильнее. С тобой он нежный и чувствует себя комфортно. Ты первый, к кому он так потянулся, первый, кому он рассказал про шаманов. — Халдеров? — уточнил я, это заставило волка усмехнуться. — Да, про них. Он рассказал тебе все, что помнил. — Помнил? О чем ты? — Он тот ребенок. Это он убил их. Слова волка заставили меня пошатнуться и дернуться в сторону, но волк удержал меня за плечо. — Что, теперь хочешь сбежать? Хочешь бросить его? — Нет, я не брошу. Он тот, кого я ждал, тот, кого я искал. — Ну, тогда приготовься, Вильям де Любьен, потому что с этого момента твоя жизнь не будет прежней никогда. И так оно и стало. Первый приступ, при котором я присутствовал, заставил меня бояться за Рина. Черная масса, что вырывалась изнутри, хотела убить всех, кроме меня. Но так было не долго. Удерживать мальчишку на плаву стало сложнее, и он все больше замыкался в себе. Однажды я нашел его сидящим на подоконнике и смотрящим куда-то вдаль. — Ты бросишь меня? — вдруг спросил меня он. — Нет. С чего ты взял? — Меня все бросают. Я не помню, как его зовут. Не помню лица. Все, что я помню, это свою любовь к нему, а после - пустота. Он оставил меня, и я боюсь, что так же поступишь и ты. Я подошел к мальчишке ближе и, взяв его лицо в свои руки, притянул ближе. Как же он прекрасен сейчас, как же красив мой мальчик. — Я всегда буду рядом. Даже если мне суждено умереть, я хочу умереть только от твоей руки. — Я люблю тебя, — шепнули юные губы, а его наивные слова заставили улыбаться, заставили желать его еще больше. — Я хочу провести с тобой вечность. Позволишь ли ты мне это? Я опустился на одно колено рядом с Рином. Мальчишка ошарашено посмотрел на меня, а после улыбнулся. — Да. Я хочу, чтобы мы были вместе вечно. Даже если я умру, я хочу возвращаться к тебе постоянно… И отчего-то слова мальчишки звучали, как пророчество.