Как странно...

Вейюн нажал на дверной звонок, надеясь, что Дамар впустит его в комнату. Если же нет, то, конечно, он все равно зайдет. Но сегодняшний вечер стоило начать правильно. Именно поэтому в руках у него была бутылка канара. Это был один из лучших напитков, среди тех, что нашлись у Кварка, и Вейюну он обошелся дорого. Но ворта действительно не понимал ценности денег. Да и бутылка в его руках точно того стоила, учитывая то, какие исследования она, вероятно, поможет ему провести. То есть, ни то что бы один только канар. Возможно, кто-то немного изменил его состав. Уголки губ Вейюна дрогнули в нетерпении, а глаза засверкали как два фиалковых озера. Дамар открыл дверь, одетый только в форменные брюки и сапоги. Волосы были растрепаны, и он щурился от яркого света, ворвавшегося из коридора в его полутемную комнату. Вейюн принюхался. Он заметил, что в последнее время от Дамара постоянно исходит легкий запах канара. Ощущался он и теперь, но не сильнее, чем обычно. Дамар не пьян. Пока. — Я задремал, — объяснил Дамар низким и хриплым ото сна голосом. Он причмокнул губами. — Разве ты не спишь ночами, Дамар? — Вейюн чуть наклонил голову и посмотрел на собеседника с деланным беспокойством. — Сплю, — проворчал Дамар, — когда могу. Но вряд ли ты пришел спросить о моих привычках. Чего надо? — Ну не будь грубым, Дамар. Ты всегда так резок со мной. Тебе стоило бы научиться быть немного дипломатичнее. Уверяю, я не стал бы будить тебя из-за какой-нибудь глупости. Я думаю, ты будешь доволен. Можно… можно мне войти, Дамар? Вейюн заметил, что взгляд Дамара упал на бутылку. Это хорошо. — Ладно, но только на секунду. Дамар отступил, впуская Вейюна в комнату. Дверь тихо закрылась за его спиной. Вейюн окинул комнату взглядом. Он или кто-то из его клонов уже бывали здесь. Но он всегда предпочитал осматривать помещение, в которое попадает. В комнате Дамара грязно, жарко, и темно. — Я, конечно, мало знаю о кардассианцах, но вам что, действительно нравится жить в темной пещере, зарывшись в собственный мусор, как какое-то загнанное животное? Вейюн задал этот вопрос, предпочтя не брать во внимание то, что один из его предшественников сам был тем еще любителем хлама. — Но я всего лишь ворта, и у меня нет чувства эстетики. Я не знаю, может, ты находишь эту кучу мусора милой… Вейюну понравилось, как раздраженно скривились губы Дамара. О, какие потрясающие губы. Вейюн не понимал, откуда он это знал, но он знал. Почему ему было приятно смотреть, как эти губы ухмылялись, кривились, выплевывали колкости в его адрес? — Ты пришел критиковать мое жилье? Если да, то это не только глупость, но и грубость. Мог бы хоть позвонить, прежде чем припереться сюда! — Ты отвечаешь через раз, — парировал Вейюн. — Нормально отвечаю. Смотря кто звонит! — Дамар высокомерно выдвинул вперед подбородок. О, он принимает эту предсказуемую типично-кардассианскую позу — расправил плечи, выдвинул вперед грудь, выставил напоказ шейные гребни. Подобно необъяснимой притягательности губ Дамара, эта поза была такой же привлекательной для Вейюна. Каким-то образом, он находил ее красивой, хотя и все равно забавной. Потому, что на самом деле такое бахвальство не делало никого сильнее. А если кто-то и знал, как создать видимость, и как рассмотреть за показухой суть, то это был Вейюн. Он почувствовал необходимость закатить глаза, но сдержался. Это пошатнуло бы самоуверенность Дамара, и хотя это было как раз то, что Вейюн обожал делать в другое время, сейчас этого лучше было избегать. — Давай, Дамар, расслабься. Не нужно всего… вот этого, — Вейюн положил руку ему на плечо. На самом деле, Вейюн знал о кардассианцах гораздо больше, чем говорил. В конце концов, он ведь был дипломатом! Взаимодействовать с окружающими в своих интересах было как раз то, что вверялось ему в обязанность. И если бы он совсем ничего не знал о культуре видов, с которыми контактирует, его работа была бы гораздо сложнее, и он уже давно потерпел бы в ней неудачу. Вот и сейчас он точно знал, что делает. Насколько смело было коснуться кожи Дамара в том месте, где чешуйчатый шейный гребень, уходя вниз, переходит в мягкую кожу плеча. Вейюн почувствовал, как под его ладонью дрогнули мускулы. Дамар уставился на него, но промолчал. Сейчас его глаза горели сильнее, чем Вейюн когда-либо видел. А это говорило о многом, учитывая, какого накала порой достигали их споры. Ворта сглотнул, прежде чем снова заговорить. — Я принес тебе небольшой презент, — сказал он, убирая руку с плеча Дамара, что бы перехватить бутылку. — Видишь? Как еще я могу извиниться за наш последний… спор… Вейюн слегка склонил голову, не только чтобы выразить извинение (которое было всего лишь уловкой для дальнейшей выгоды), но и чтобы казаться ниже ростом. Он знал, что это польстит Дамару. Несомненно, кардассианцы произошли от хищников. Учитывая некоторые данные, особенности строения их тела, движения. А вот этот аспект Вейюн действительно изучил не очень хорошо во время своих исследований их культуры. Хотя учитывая, насколько секретными были те данные, сложно было вообще найти хоть какой-то материал на эту тему. Но Вейюн ведь такой умный! И, конечно, смог собрать достаточно информации, чтобы иметь преимущество. А еще он был представителем искусственно эволюционировавшего вида, которому отводилась роль добычи. Он мог просто чувствовать хищника. Если Основатели и отключили какие-то чувства клонов, то не это. И Вейюн был благодарен им. Эта способность позволяла ему не чувствовать себя слабым и беспомощным, загнанным в угол животным, которое вот-вот будет схвачено хищником. Нет. Она заставляло его быть более настороженным, более осведомленным, и более объективным в отношении того, когда стоит надавить, а когда — отступить. Добыча не может быть слабой. Добыча хитра, смела, изворотлива. Улыбка медленно растянула губы Вейюна, но так как голова его все еще была склонена, Дамар ее не увидел. Не увидел довольную ухмылку, причиной которой были собственные маленькие секреты ворты. Дамар потянулся за бутылкой, но Вейюн отдернул руку. — Минуту! — попросил он, поднимая голову. — Я подумал, что мы с тобой могли бы разделить напиток. Дамар, нам не нужно быть врагами. Так или иначе, мы на одной стороне, — он крепко сжал бицепс кардассианца. — Я думаю, нам с тобой стоит поработать над преодолением наших разногласий. И кто знает, Дамар… возможно, когда-нибудь мы даже станем с тобой дорогими друзьями. Дамар фыркнул: — Угу, не раньше, чем… Он сделал паузу, задумавшись о том, какую бы достаточно невероятную вещь предложить. Вейюн отметил, какая невероятная редкость сейчас произошла. Обычно, Дамар за словом в карман не лез, и ляпал первое, что приходило ему в голову, не обращая особого внимания на такт. Вейюна забавлял вид Дамара, раздумывающего над чем-то. Кажется, такой серьезный, а по сути, пешка под каблуком как у Доминиона, так и у Дуката! Вейюн вспомнил, что один из клонов считал хорошей идеей внимательное наблюдение за Дамаром, так как считал опасным его недооценивать. Теперь тот клон был мертв, а этот был уверен, что Дамара находился еще и под каблуком любимого напитка. Ведь он совсем не доставлял неприятностей, когда был пьян. Вообще-то Вейюн находил это странным. Зачем кому-то нарочно притуплять остроту своего ума? Ведь именно это, как понял Вейюн, канар и делал с кардассианцами. Хотя на него самого напиток никакого влияния не оказывал. Вейюн стоял перед Дамаром, и почти незаметно покачивался. — Принесу стаканы, — Дамар наконец согласился, и повернувшись спиной к Вейюну, стал пробираться через хлам на полу, к маленькому столику под овальным зеркалом. Вейюн не сводил с него глаз. Когда Дамар поставил стаканы на стол, ворта открыл бутылку и стал разливать канар по ним так, чтобы Дамару досталась особенно щедрая порция. Он уж точно не будет против. Сначала кардассианец поднял свой стакан, а вслед за ним — и Вейюн. — За дружбу, — сказал Дамар с явным сарказмом и натянуто улыбнулся. Он залпом выпил содержимое. Вейюн тоже поднял бокал, и стал медленно потягивать свой напиток. Он не чувствовал вкуса канара, только ощущал его густым и влажным. Чувствовал его тепло, когда напиток скользил по горлу. Затем это тепло, казалось, концентрировалось внутри него в небольшой шар, а спустя мгновение, приятно разливалось по его телу, достигая низа живота, груди, щек, рук и самых кончиков пальцев. Ощущение не было неприятным. Вейюн задумался, чувствует ли Дамар также, или по-другому? Несомненно, кардассианец должен действительно наслаждаться тем, что дарит ему такое тепло. Мысли Вейюна переключились на другие способы, которые могли бы заставить Дамара согреться, и это было именно то, что он и задумывал. Но ворта прекрасно понимал, что Дамара нужно сделать более податливым для того, чтобы его план имел шансы на успех. — Присядем? — спросил Вейюн и сделал шаг к кровати Дамара. — Нет! — рявкнул кардассианец. Вейюн снова застыл в полупоклоне. На полпути к кровати и со своей выпивкой в руках. А затем — выпрямился. — Туда! — Дамар указал на диван в противоположном конце комнаты. Вейюн опустился на диван. Чисто функциональный предмет мебели с резкими очертаниями. Стиль его можно было описать двумя словами — суровый и простой. Теми же словами, по мнению Вейюна, можно было описать и любой другой объект кардассианского дизайна и архитектуры. Хотя что он-то понимает? Несомненно, Дамар, Дукат и большинство кардассианцев находят эти вещи прекрасными. Вейюна немного беспокоило то, что он испытывал это странное влечение к Дамару. Влечение к кому бы то ни было должно означать, что у него сохранилось некоторое чувство эстетики. Но оно что, распространялось исключительно на что-то серое, покрытое чешуей и отвратительно к нему относящееся? Это нелепо! Наверное, это просто любопытство. Такие разговоры с самим собой помогали ему и позволяли нервничать немного меньше. — Забери бутылку, Дамар, — позвал он, не поворачивая головы в попытке понять, захочет ли Дамар сесть. Через мгновение Вейюн почувствовал, что Дамар приблизился к нему. У большинства ворт были обнаружены, по крайней мере, некоторые телепатические способности. Вейюн же был очень хорош как раз в распознавании сигналов подобного рода. И это была полезная способность, особенно при слабом зрении и отсутствии чувства вкуса. Дамар обошел диван и встал перед Вейюном, с бутылкой в одной руке и стаканом в другой. Несколько секунд ворта был очарован тем, как крупная ладонь Дамара обвилась вокруг скручивающегося спирального горлышка бутылки. Такие сильные руки. Кисти Вейюна совсем другие — небольшие, изящные и бледные. Он представил, как восхитительно они будут выглядеть на коже Дамара, согревая ее, лаская его чешуйки. — Зачем ты это делаешь? — раздался голос Дамара откуда-то сверху. — Что делаю, Дамар? — Вот это… качаешься. Странно как-то. — Привык так делать, когда нервничаю, — солгал Вейюн. — Извини. Он почти предложил Дамару сесть, хотя отлично понимал, что его желание оставаться на ногах — это очередная форма позерства. Стоять рядом с сидящим Вейюном было для него еще одной формой господства. Он в прямом смысле делал Вейюна ниже себя. И ворта готов был позволять ему эту игру до тех пор, пока Дамар наливал себе стакан за стаканом. А именно это он и делал. Вейюн наблюдал за процессом с ликованием, которое скрывал за вежливой улыбкой. Его огромные фиолетовые глаза сияли. Горлышко бутылки касалось края стакана, и густая жидкость медленно наполняла его. Это было то, над чем Дамар не в состоянии был взять верх. Вейюн старался поддерживать разговор, выягивая слова из Дамара, но избегая колкостей. Ворта получал от этого огромное удовольствие, а Дамар все продолжал пить. Это сделало его речь более агрессивной. Он детально описывал все способы, которыми хотел бы убить Вейюна, который в это время заливался смехом, как будто его собеседник рассказывал невероятно смешную шутку. Вейюн все смеялся и смеялся до тех пор, пока из глаз не потекли слезы и не заболели ребра. Когда Дамар замолчал, Вейюн посмотрел на него прямо и улыбнулся настолько широко, что почувствовал боль в челюсти. — О, Дамар! Какая прекрасная прелюдия! Сегодня ты совсем меня не разочаровываешь! По крайней мере, пока. Дамар резко плюхнулся на низкий журнальный столик, стоящий перед диваном. Вейюн увидел, что взгляд его затуманился, а стакан он сжимал недостаточно крепко. Нижняя губа поблескивала от слюны. Дамар не был пьян — на это потребовалось бы куда больше канара. Но препарат, добавленный Вейюном в напиток, уже начинал действовать. Он никогда раньше не видел Дамара таким безмятежным! Вейюн просто хотел, чтобы Дамар расслабился настолько, насколько даже представить себе не мог. Чтобы он смог дать свободу всему тому, что тщательно подавлял в себе. Вейюн был дотошен и осторожен в выборе препарата. Его игра стала бы куда менее веселой, если бы Дамар не мог дать более или менее осознанного согласия. Именно оно, получение этого согласия, и было важнейшей составляющей победы в игре. Вейюн наклонился вперед и взял Дамара за подбородок. Он посмотрел в его красивые и спокойные голубые глаза, и вдруг почувствовал смущение от того, что не увидел в них той боевой искры, что вспыхивала каждый раз во время их пререканий. И в этом было что-то прекрасное. Он внимательно изучал лицо Дамара — каждый гребень, каждую чешуйку, то, как он побледнел, как ложка на его лбу приобрела приятный голубоватый оттенок, как пряди его волос, казалось, перестали быть волосами и стали перьями прекрасных птиц. — Абсолютно потрясающе, — выдохнул Вейюн, наконец найдя подходящие слова для этого мужчины. И хотя Вейюн признавал, что Дамар находился в измененном состоянии сознания, он все же чувствовал, что притяжение исходило от них обоих. Вейюн действительно находил этого упрямого кардассианца привлекательным и действительно не понимал почему. Он не мог описать этого словами, не мог выразить количественно. Он просто чувствовал это и объяснений не требовалось. Ворта приблизился к нему так, что его губы оказались совсем близко к пухлым губам Дамара, а их носы почти касались друг друга. Он хотел было прижать свои губы его, но плеск жидкости, пролившейся на ткань, отвлек его. Стакан выпал из руки Дамара, и густая жидкость моментально пропитала его брюки в районе бедра. Вейюн забрал пустой стакан из рук кардассианца и отставил его. Вдруг Дамар схватил его за рубашку и дернул обратно, раздвинув колени так, чтобы Вейюну хватило места между ними. А затем обрушился на его губы неуклюжим влажным поцелуем. И зубы в этом процессе участвовали гораздо больше, чем Вейюн ожидал. Сначала они сомкнулись на его губе, а затем столкнулись с его собственными, когда язык Дамара проник к нему в рот. Вейюну понадобилось некоторое время, чтобы понять, как дышать через нос и не задыхаться, пока Дамар трахает его рот. Он попытался вдохнуть и ртом, но Дамар засунул язык глубже и сделал эти попытки безрезультатными. Голова ворты закружилась. Он не был уверен, от поцелуя это или от недостатка кислорода. Все, что он точно знал на данный момент — этим вечером он хотел доминировать. И до сих пор не передумал. Он уперся ладонями в обнаженную грудь Дамара и с силой оттолкнул его, разрывая поцелуй. Вейюн наблюдал за тем, как Дамар старается отдышаться. Он слышал тихое рычание, которое исходило из глубины его грудной клетки с каждым выдохом. И понял, что на самом деле, это мурлыканье. И в нем не было ничего угрожающего. Сейчас Дамар не кричал на него, даже ничего не сказал — просто смотрел своими затуманенными глазами и ждал. Он дважды облизал губы, будто стараясь распробовать вкус Вейюна, оставшийся на них. Ворта думал, что это должно было бы вызвать у него насмешку. Но этого не случилось. — М.е лцо… кажет…ся, — Дамар дотронулся до тонкого гребя над скулой, — за…бавным. Мое лицо кажется забавным. Вдруг Дамар коротко рассмеялся и этот звук поразил Вейюна настолько, что он отшатнулся от него. Вейюн подумал, что раньше никогда не слышал смеха Дамара, адресованного именно ему. Как только он отсмеялся, его плечи задрожали, и он вдруг заплакал, всхлипывая и лепеча себе под нос что-то, что Вейюн не мог понять. — Дамар, бедняжка, — протянул Вейюн сочувствующим тоном. Он снова приблизился, сел на крепкое бедро Дамара, и взял его лицо обеими руками. — Я не хочу, чтобы ты плакал. И хотя в другое время меня бы позабавило то, как ты опустился до чего-то столь жалкого, сейчас… Мне не понравится, если ты будешь плакать, пока я тебя трахаю. Как только эта фраза сорвалась с его губ, уголки их дрогнули в улыбке. Или понравится? Возможно, это было бы приятно. Ему становилось все сложнее обуздывать свои садистские склонности. — Я бы смог заставить тебя плакать, да? Внезапно Вейюн укусил губу Дамара, оставив на ней такую же отметину, как та, что украшала теперь его собственную. Дамар вскрикнул, но скорее от шока, чем от боли. Хотя частично трюк сработал — плакать он перестал. Но основной эффект был обратным: прежде, чем Вейюн понял, что происходит, он оказался лежащим на спине, а Дамар прижал его руки к полу у него над головой и принялся тереться о него с такой силой, что каждое движение выбивало из Вейюна дыхание. — Да…мар! — удалось выдавить Вейюну, — Прекрати… это! А вот такого совсем не планировалось. Препарат должен был сделать Дамара податливым. Но Вейюн предположил, что он не знает чего-то о кардассианских гормонах. И возможно именно они вызывают такую активность, особенно в случае, когда возбуждение долго сдерживалось и концентрировалось. И делало кардассианских мужчин агрессивными. — Если ты ос…тановишься, то я… уверен, мы… сможем найти… для тебя… более… приятную разрядку, чем… валяться на мне! Если Дамар не перестанет так сильно прижимать его к полу, то Вейюну придется серьезно постараться, чтобы удержать в себе весь выпитый канар, который так и просился наружу. Но это животное все еще возвышалось над ним, продолжая двигаться, и задыхаясь. Вейюн прикрыл глаза, чтобы отдышаться, и вдруг почувствовал тяжелый запах. Видимо, это что-то, что выделяют кардассианцы, когда возбуждены. И это точно не неприятно! — Вот так, Дамар, вот так хорошо, — прошептал Вейюн. Он провел рукой по сильным грудным мышцам кардассианца, его животу, покрытому мягкими, уязвимыми чешуйками, до пояса брюк, и ниже. Он почувствовал разочарование, когда понял, что Дамар был уже полностью возбужден. Но неожиданная волна удовольствия затопила его, когда он подумал о том, как велика выпуклость, которой он коснулся. На пару мгновений размер того, что скрывалось под брюками, стал единственным, о чем Вейюн мог думать. Затем он почувствовал, что его пальцы стали влажными. По своему опыту с Дукатом, Вейюн знал, что гениталии кардассианцев выделяют много смазки. Но ткань брюк под его ладонью была мокрой насквозь. И тут до Вейюна наконец дошло. Дамар кончил в штаны! Наверное, еще тогда, когда набросился на него. Это было так восхитительно и унизительно (для Дамара, конечно)! — О, а ты, и правда, возбудился, — пробормотал Вейюн. — Прости мне мое удивление, но просто Дукат часами мог сдерживаться! Он преувеличил, конечно, хотя Дукат и правда мог держать себя под контролем и затягивать секс настолько, что это казалось часами. Вейюн проглотил стон, который чуть было не сорвался с его губ. Стон, вызванный мокрым прУтом Дамара в его руке, покрасневшими от унижения щеками кардассианца. Ну и мыслями о Дукате тоже. — Я в… выебу те…бя, — невнятно пробормотал Дамар. — Уверен? Ты уже закончил! — Вейюн усмехнулся. — Ну да ладно, это все равно не то, о чем я думал. Я буду трахать тебя. Дамар фыркнул. — Ты. не… будешь трахать меня… грязный ворта! — О, да, — Вейюн усмехнулся под Дамаром, — я очень грязный ворта! А теперь слезь с меня, тупая скотина. И покажи мерзость, которую ты устроил в своих штанах. Я хочу это видеть! Живее! У Вейюна не было абсолютной уверенности, что такая тактика сработает. В конце концов, Дамар — настоящий воин, что доказывали хотя бы их ежедневные сражения. Он какой угодно, но не покорный. Дамар снова фыркнул, но запястья Вейюна отпустил. Затем он сел на столик за его спиной. Глаза затуманились еще сильнее, а движения стали медленнее. Вейюн отметил, как непоследовательно действует препарат. Он действует, да, но, кажется, Дамар может немного подавлять это действие в периоды достаточного возбуждения. Не было и следа послушания, когда он бросил Вейюна на спину и навалился на него! Ворта встал и приблизился к Дамару. Он хлопнул его по бедру, призывая раздвинуть ноги, что тот и сделал. Вейюн расстегнул брюки Дамара и позволил им опуститься ниже. Дамар и правда оказался грязным. Вейюн погрузил пальцы в его сперму, и затем поднял их к лицу Дамара. — Оближи, — приказал Вейюн. Он прижал кончики пальцев к мягким губам кардассианца. Однако тот крепко сжал челюсти. Вейюн опустил вторую руку на прУт Дамара. Он почти полностью скрылся в аджане, снаружи осталась лишь малая часть. Но Вейюн догадывался, что сразу после оргазма он все еще остается очень чувствительным. Поэтому он поддразнил пальцами влажную розовую выпуклость. Бедра Дамара дернулись, и он оперся ладонями о стол, чтобы выпрямиться. — Хочешь, чтобы я дотронулся снова? Тогда соси. Вейюн снова надавил на губы Дамара. Тот втянул в рот кончики его пальцев, и принялся жадно сосать их. Как только они оказались чистыми, Вейюн снова опустил руку к прУту Дамара, на этот раз, собрав куда больше спермы, и снова заставил его сосать. Свободной рукой он снова скользнул по головке прУта Дамара, поощряя его. При этом его собственные гениталии приятно ныли от возбуждения. И Вейюн продолжал эту игру до тех пор, пока полностью не очистил кожу и брюки Дамара, заставив его проглотить все до капли. Дамар облизал губы. — А ты уже делал это, да? Когда развлекался в одиночестве, Дамар? Тебе нравится такое? Щеки Дамара снова приобрели прекрасный оттенок унижения. -Дамар? — Вейюн поторопил. Теперь он стал слишком тихим для того, чтобы оставаться привлекательным в глазах Вейюна. Он хотел, чтобы Дамар стал покорным, да. Но если он не реагирует вовсе, то это становится совсем не весело. — Да, нравится! Но выебишь… ты… только сам… се… себя! Дамар снова облизал губы, и на его лице промелькнуло замешательство, будто бы он не мог понять, почему его голос звучит так странно. Но потом замешательство исчезло. Вейюну нравилось, что даже под воздействием веществ Дамар, пусть и с некоторой провокацией, мог найти в себе ту дерзость, которая делала его таким восхитительным! — Интересно, как это? Мое ограниченное чувство вкуса делает это бессмысленным. А текстуру я и пальцами чувствую, — пробормотал Вейюн. — А сейчас, если ты будешь хорошим мальчиком, мы с тобой пойдем на кровать и продолжим наши исследования. И можешь уже снять штаны. Дамар прищурился и пробормотал что-то о том, чтобы Вейюн не называл его так. Ворта поднялся на ноги и помог встать Дамару. Крепкий и мускулистый, Дамар оказался куда тяжелее, чем Вейюн предполагал. Поднять его настолько расслабленным на ноги, помочь раздеться и не рухнуть при этом на пол вместе с ним оказалось настоящей победой. — Отъебись, — не слишком убедительно попросил Дамар, когда оказался полностью голым, стоящим напротив Вейюна, скрестив руки на груди. Вейюн отрицательно помотал головой и указал на кровать. К его удивлению, кардассианец послушно лег, но тут же повернулся на бок, как будто собираясь спать. Вейюн видел, что Дамар не сводит с него своего затуманенного взгляда, как будто ожидая чего-то. Наверное, он тоже должен раздеться? Это нужно сделать просто и быстро или медленно и соблазнительно? Дамар — человек действия, и скорее всего, поддразниваний он не оценит. И вот это отличная причина именно к ним и перейти! Его губы растянулись в улыбке, адресованной Дамару. И медленно, чуть покачиваясь, он потянул вниз молнию на пиджаке. Теперь ткань свободно спадала с плеч, открывая узорчатую рубашку под ней. Он чувствовал себя слегка нелепо, делая это. И теперь пытался вспомнить другие версии себя, которые были хороши в соблазнении. В конце концов, это неплохой навык для дипломата. Особенно хорош в этом был Вейюн 4. Ворта повел плечами, избавился от пиджака, и осторожно отложил его в сторону. Так, и что теперь? Рубашка или штаны? Нет, сначала сапоги. Но, кажется, нет ни одного очень сексуального способа их снять. Когда он, наконец, остался в одних штанах, то услышал, как Дамар зарычал на него с постели. — Что такое, Дамар? — проворковал Вейюн. — Тебе нравится то, что ты видишь? Кончиками пальцев Вейюн провел по своей шее, на которой выступил мягкий лавандовый румянец, вниз, до небольшой впадины между ключицами, а затем еще ниже — к солнечному сплетению. Он качнул бедрами и двинулся к кровати, ступая так мягко, как будто под его ногами не было опоры. Вейюн сел на кровать возле Дамара. Тот перевернулся на спину и раздвинул ноги. Такое глубоко покорное движение, которого Вейюн совсем не ожидал. Оно немного уменьшало удовольствие от процесса. Это не должно было быть так просто! Наверное, не стоило так зацикливаться на канаре. Он окинул взглядом тело Дамара, лежащее прямо перед ним и готовое его принять. Широкие плечи и мощный торс, мягкая кожа живота, выступ в форме слезы над пахом, восходящие линии его покрасневших тазобедренных гребней. Влажная щель между ног и крепкие ягодицы, которые было бы так приятно шлепать. Эта мысль послала очередную волну дрожи по телу Вейюна, которую он не мог скрыть. — После всей этой самонадеянности, всего этого позерства, которое ты демонстрировал изо дня в день, после всех провокаций, после всех пререканий… Я и представить не мог, что ты можешь быть таким покорным в постели, — Вейюн усмехнулся. Он устроился между бедрами Дамара и провел рукой по нежной коже его живота. Это заставило Дамара на мгновение задохнуться. — Ты так ложишься под свою жену? Или под Дуката? Все это всего лишь шоу, правда?.. А когда твои барьеры окончательно сметены, на свободе оказываешься настоящий ты — сдавщийся, подчинивщийся, податливый. Мягкий стон, а не рев. Вейюн осмелел достаточно, чтобы наклониться вперед и прижать запястья Дамара к кровати у него над головой. Когда его пах коснулся щели Дамара, он тоже задохнулся, почувствовав влажность даже через брюки. Отдавшись на несколько мгновений этому приливу удовольствия, он и сам не заметил, как опять оказался на спине, и уперся взглядом в лицо ухмыляющегося Дамара, губы которого были в слюне, усилившееся под действием наркотиков выделение которой ему не удавалось контролировать. Вейюн был потрясен внезапной сменой ролей. И тем, что Дамар, который двигался как в замедленной съемке, странно быстро нашел отверстие, которым собирался воспользоваться. — Дамар! — заорал Вейюн, отворачиваясь и надеясь, что толстая нить слюны, свисающая с нижней губы кардассианца, не коснется его лица. Над ним раздался грохочущий смех Дамара. — Не… думай… что з…наешь м… меня, — прорычал кардассианец. Его тягучая слюна стекала на грудь Вейюна. И Дамар потянулся рукой ко рту в попытке убрать ее. Запястья Вейюна были зажаты у него над головой. Он хотел, что бы все шло совсем не так, и это бесило! Хотя он и не желал слишком простой игры, вечно оказываться на спине ему надоело. Он так привык служить высшим силам, и, может быть, это и было богохульством, но в этот раз он сам хотел побыть такой силой. В разговоре он часто брал верх над своими политическими оппонентами, ведь мог грамотно манипулировать ими… Но сейчас… возможность физической власти над другой стороной манила и влекла его куда больше, чем тот вид доминирования, которого он добивался раньше. Он был создан служить и подчиняться, и не осмеливался бросить вызов своим Богам. Но другими способами, по крайней мере, эта версия его, страстно желала утверждать свою власть над кем-то. И Дамар идеально подходил для этого. Вейюн выдохнул. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дамар отпустил одно из его запястий, и провел когтем по внешнему шву брюк Вейюна, через пояс, по бедру. Затем также рассек ткань с другой стороны, и снял ее. Вейюн дернулся под ним. Он намеревался показать себя Дамару на своих условиях, и вот сейчас он не просто разорвал его одежду, он будто развернул подарок, предназначенный для него одного. — Ты очень плохо себя ведешь, Дамара, — прошипел Вейюн из-под него. Если он хотел, чтобы дальше игра шла на его условиях, ему нужно взять себя в руки, чтобы получить то, что он хотел от этого эксперимента. Сейчас Дамар хотя бы отпустил его руки, чтобы взять за бедра, и, нахмурившись, уставился ему между ног. — Чт. что за херня? — Дамар кивнул в сторону гениталий Вейюна. — Где прУт?!. Слово перевелось на доминионский некорректно, но Вейюн понял, что имел в виду Дамар. — Внутри, как у нас, — пробормотал Дамар, осторожно сделав глоток воздуха. — Можно и так сказать, — согласился Вейюн. Он раздвинул ноги шире, чтобы предоставить Дамару наилучший обзор. У него действительно была щель, подобная кардассианской. Ее наружные края представляли собой гребни, подобные тем, что украшали уши и нижнюю челюсть ворт. Их темно-фиолетовый оттенок на некоторых участках был настолько насыщенным, что кожа казалась почти черной. Они влажно блестели и выглядели достаточно твердыми. Так что Дамар мог бы ощутить структуру гребней, потеревшись о них, раз уж он любит такое. Он мог бы даже войти в Вейюна и обнаружить внутри множество приятных текстур. — Ты мог бы трахнуть меня туда, если бы я хотел, — протянул Вейюн. — Если ты когда-нибудь избавишься от своей ксенофобии без помощи выпивки, возможно, я позволю тебе это, когда сам захочу. Но не сейчас. Сейчас я лучше сам тебя трахну, Дамар. Я хочу видеть тебя лежащим на спине, кричащим мое имя и умоляющим позволить тебе кончить, — Вейюн усмехнулся. Дамар зарычал. Ворта поработал мышцами живота и паха, и через мгновение то, что Дамар бы назвал «аджаном», вывернулось наружу, изогнулось вверх, к телу Вейюна и превратилось в «прУт». — Насколько большие тебе нравятся, Дамар? — Вейюн улыбнулся. — Я могу немного контролировать это. Смотри, я перенаправлю на него кровь и сделаю его настолько большим, насколько ты захочешь. Обычно, я чувствую, что предпочитает мой партнер и прилагаю все усилия, чтобы приспособиться. С кем-то с таким эго как у Дуката, я оставил бы его достаточно маленьким. Такие, кажется, довольны, когда их размер больше, чем у партнера… Я уверен, тебе это понравится, но… — Убери это! — заорал Дамар, и отскочил от него так резко, что чуть не упал с кровати, в то время, когда орган пульсировал и рос. — Какая мерзость! Вейюну показалось забавным, что сейчас прозвучала самая четкая фраза из всех сказанных Дамаром под действием наркотика. Член Вейюна все продолжал пульсировать и расти, пока не достиг своего максимального объема. Тогда он приподнялся от живота и стал слегка покачиваться. Отвращение, которое исказило лицо Дамара, забавляло еще сильнее. Но, несмотря на это, его прУт не скрылся в аджане. Вообще-то он железно стоял. Вейюну нравилось, что происходило то, чего не должно было случиться ни при каких условиях — несмотря на то, что Дамар испытывал отвращение как к Вейюну, так и к самому себе, он был очень возбужден. — Ты хочешь его, Дамар. Ты не можешь отрицать этого. Я вижу это, я чувствую. Это потому что в вашей культуре табу на секс с другими расами? Поэтому он кажется тебе отвратительным? И разве это отвращение не заставляет тебя хотеть его еще больше? Ты такой развратный, Дамар! Вейюн приподнялся на локтях и внимательно наблюдал за реакцией кардассианца. Его шейные гребни были такими темными и припухшими, что должно быть болели. Даже головка его прУта перестала быть светло-розовой и приобрела темно-синий оттенок, который постепенно становился светлее и сходил на нет у мощного основания. — Я… Дамар избегал взгляда Вейюна, вместо этого он смотрел в стену над его головой. — Нет. Просто… пошел вон. Член Вейюна со всеми этими его соблазнительными гребнями продолжал покачиваться перед Дамаром. — Ну, Дамар. Не порть нам веселье, — вздохнул Вейюн. Дамар снова зарычал и, казалось, хотел сказать что-то еще, когда входная дверь издала характерный мелодичный шум. Это был не звонок. Вейюн распознал в этом звук открытия. Кто-то пришел. Дамар запаниковал, но Вейюн обвил ногами его талию. Его ноги, стройные и почти элегантные, на самом деле оказались неожиданно сильными, и Дамар не смог бы встать, если бы Вейюн этого не захотел. Ворта подумал, что тот почти переступил черту, отделяющую его от безумия. Неизвестно, кто войдет в комнату и увидит их, но Вейюн посчитал это невероятно захватывающим. Он был шокирован резким притоком крови, который заставил его прУт увеличиться больше, чем он сам считал возможным, и стать больше, чем максимальный комфортный размер. Не сдержавшись, он приподнял бедра, прижимая свой ноющий прУт к животу Дамара. Он изо всех сил старался не издавать ни звука, но из его горла все же вырвался сдавленный вдох. — Что тут у нас? Знакомый протяжный голос заставил бедра Вейюна снова дернуться. Дамар выглядел оглушенным. Он с отчаянием смотрел вниз на Вейюна, вероятно ожидая, что тот его отпустит, но не говорил ни слова и не предпринимал никаких попыток освободиться. — Дамаааар, — протянул голос, и Дукат, наконец, вошел в поле зрения Вейюна. — Я и заподозрить не мог у тебя ксенофильских тенденций, учитывая, насколько ты язвителен в своем отвращении к моему выбору… любовников. — Дукат, — рявкнул Дамар, — ты… ты-то еще что здесь делаешь? — Видимо, что-то прерываю. — Привет, Гал Дукат! — улыбнулся Вейюн, — Я уверен, наш любимый пьяница не будет против, если ты повеселишься вместе с нами. Ммм? Дамар вздохнул и опустил голову. — Я просто хочу, чтобы это закончилось, я проснулся и понял, что все это было эротическим кошмаром, — пробормотал он, и, переместив бедра, со стоном удовольствия скользнул своим прУтом по прУту Вейюна. — Как я могу отказаться от такого предложения? Вообще-то я пришел узнать, не хочет ли мой великолепный первый офицер немного поиграть этой ночью. В последнее время, мое либидо просто не дает мне покоя, но кажется, я нашел решение… Интересно, как это будет. Так что, я думаю, я просто возьму стул и буду смотреть. Вейюн и Дамар повернули головы, чтобы увидеть, как Дукат это сделал. Он опустился на стул, развел колени в стороны и потер выпуклость на брюках. — Ну же, давайте, — поторопил Дукат. Некоторое время Дамар и Вейюн просто ерзали друг на друге, постанывая от желания и борясь за власть. Дамар укусил челюстной гребень Вейюна, и Вейюн ухватился за его шейные гребни. Дамар, кажется, обнаружил, что если он скользит своим прУтом по прУту Вейюна под определенным углом и с определенным давлением, то из груди ворты вырывается высокий громкий звук, который он, видимо, не может сдержать. А еще не может понять, что Дамар действует целенаправленно. Наконец они прервались в своей борьбе за доминирование, оба искусанные, поцарапанные и задыхающиеся. ПрУт Дуката полностью вышел из аджана и он лениво поглаживал его. — Как бы я не любил хорошую прелюдию, мне все же хочется, чтобы вы продвинулись немного дальше, — произнес он со своего кресла. — Как и мне, — прошипел Вейюн. Он почти дрожал под Дамаром, испытывая такое сильное желание, что оно почти размывало границы его сознания, заставляло ныть не только член, но и низ живота. Он был абсолютно уверен, что не должен испытывать чего-то настолько сильного. Нет, ему бывало приятно с Дукатом, но так — никогда. — Я думаю, я могу помочь, — протянул Дукат. — Дамар просто не хочет выполнять твои требования. Но со мной он куда сговорчивее. Вейюн сузил глаза и взглянул на Дуката. И снова его власть вырывают у него из рук. Хотя в этот момент он уже готов был сдаться, ведь баланс сил, безусловно, изменился после того, как к ним присоединилась третья сторона. Дукат победно улыбнулся Вейюну, сверкнув белыми зубами. — Ну, вперед, Дукат, — согласился Вейюн. Дамар кивнул в молчаливом согласии и снова обрушился на член Вейюна, заставив того еще раз завизжать. — Дамар, все очень просто. Я хочу, чтобы ты принял этот… впечатляющий ч`оч до последнего дюйма, и прокатился на нем. Не… — Дукат остановил Дамара, губы которого приоткрылись чтобы возразить. — Не пререкайся, Дамар! — Сэр, это… оно… — Дамар немного посторонился, предоставляя Дукату лучший обзор на вибрирующий член Вейюна. — Оно слишком… ПрУт Дамара пульсировал от желания и Дамар обхватил его рукой. -Дай мне трахнуть ворту! — прорычал он. Вейюн приподнялся, чтобы посмотреть, что будет дальше. — Нет, Дамар. Я уже сказал тебе, чего хочу. И, думаю, Вейюн хочет того же. Мы превзошли тебя численностью, — усмехнулся Дукат. Краем глаза Вейюн увидел, что он поднимается со стула. — Численностью? Кто сказал, что это голосование? — Прекрати все усложнять, — попросил Дукат и переместился на кровать за спину Дамара. Вейюн услышал звонкий шлепок, когда Дукат твердой ладонью хлопнул Дамара по заднице. — Уверен, если мы постараемся, то ты сможешь, Дамар. В конце концов, это совсем не девственная дыра. Вейюн согнул шею, что бы встретиться с Дукатом взглядом над плечом Дамара. — Ты же знаешь, я не понимаю, что ты делаешь, — пожаловался Вейюн. — А мне очень интересно. Может расскажешь? — Хм… Думаю, я мог бы, Вейюн… — задумчиво протянул Дукат. — Сейчас я глажу его тугое отверстие своими влажными от моей смазки пальцами. И очень скоро один из них окажется внутри. Знаешь, Вейюн, Дамар однажды, когда был очень пьян, рассказал мне что жена трахала его особенно большим… О да, тут все просто отлично… Дамар вскрикнул и оттолкнулся назад, в сторону Дуката. — Отлично. Я могу взять больше одного пальца. Давай, Дукат! — прорычал он. — Ну, тогда и сам не бездельничай, — приказал Дукат. — Почему бы тебе не заняться этим, пока я буду растягивать тебя, мм? — Да блять, Дукат! — Ты его слышал, — напомнил Вейюн. — Трогай меня. Дамар издал разочарованный вопль и замотал головой. Звук очередного шлепка, сделанного свободной рукой Дуката, раздался в ушах Вейюна волшебной пронзительной музыкой. — Успокойся, Дамар, — приказал Дамар своим самым сладким голосом. — Будь хорошим мальчиком и потрогай его. Давай посмотрим, сможешь ли ты обхватить его рукой, подумай, о том, как он попытается войти сюда. Затем он обратился к Вейюну: — Теперь я ласкаю его задницу, завожу его. У него такая аппетитная задница! Но, кажется, ворта не может оценить этого… ну, по крайней мере, не с эстетической точки зрения. Вейюн получал огромное удовольствие от того, что видел, от голоса Дуката, его слов. Голос Дуката обладал невероятным, гипнотическим действием, вводил Дамара почти в состояние транса, и мог заставить его делать то, чего бы никогда не добился Вейюн. Дамар обхватил член Вейюна, и действительно его пальцы не смокнулись — он не мог обхватить его полностью. Медленная улыбка растянула губы Вейюна, когда Дамар сжал кулак сильнее, как будто если бы достаточно постарался, то мог бы его обхватить. — Да не получится, — настаивал Дамар, но теперь более робко, почти жалобно. — Получится, — заверил его Дукат. — Теперь я добавлю второй палец. Но было бы удобнее, если бы он опустился ниже. Вейюн поманил Дамара к себе, наслаждаясь тем, как Дукат говорит о нем, а не с ним. — Иди ко мне, Дамар, — пробормотал ворта. — Все это достаточно мерзко и не приближаясь к тебе! — Молчи! Тебе нравится, — оборвал его Вейюн. — Ему нравится, — согласился Дукат. — Если бы ты видел его облизывающим мои сапоги! Он невероятно прекрасен! Вейюн вздрогнул. — Хотел бы я видеть, — пробормотал он, притягивая Дамара. С самым мрачным видом Дамар опустился ниже, так что его бедра поднялись выше, а лбом он оперся о грудь Вейюна. Ворта легко обхватил его ногами. — О, так намного лучше, — похвалил Дукат. Теперь, глядя поверх глянцево-черных блестящих волос Дамара, Вейюн мог лучше видеть Дуката. Он скользил взглядом по широкой чешуйчатой спине Дамара, до того места, где она сужалась в талии, чешуйки становились меньше и мягче, пока наконец совсем не исчезали, оставляя ягодицы гладкими и незащищенными. Над ним Дукат усмехнулся и продолжил действовать. — Я подготовлю его быстрее, если он не будет так напряжен, — сообщил Дукат. Вейюн удивился. Наркотик должен был его расслабить, но действовал ли он сейчас? Или вид странного фаллоса Вейюна и внезапное появление посетителя перевешивало последствия действия препарата? Сейчас Дамар, и правда, был очень напряжен. Вейюн почувствовал это, когда Дамар был так близко к нему. Он запустил пальцы в волосы Дамара и стал массировать кожу его головы. — Не делай так, — рявкнул Дамар, — ты мне не возлюбленный. Мне не нужна твоя… — несмотря на все протесты Дамара, из его груди вырвался глубокий стон удовольствия, когда пальцы Вейюна нашли особенно чувствительную точку у него за ухом. Вейюну показалось, что звук этот подразумевал не только сексуальное удовольствие из-за действий его или Дуката, но и признательность за простое проявление нежности. Дамар бы никогда в этом не признался, но Вейюн был уверен. Чем дольше он гладил его, массировал кожу головы, чем больше играл с его волосами, тем сильнее тот таял у него на груди. Вейюн скользил пальцами по задней части шеи Дамара, поглаживая его кожу, массируя гребни и все еще улавливая эти чудесные, еле слышные стоны. Это было почти приятнее, чем его эксперимент по борьбе за превосходство, хотя, конечно, это все еще был он. Сейчас Дамар был полностью в его власти, тихо постанывая от его прикосновений, и прижимаясь к его груди. Вейюн почти не мог в это поверить. Это было почти не похоже на Дамара. Он представить себе не мог, что Дамар способен быть таким покорным даже в рамках этой особой сессии. Это было почти чересчур — настолько, что Вейюн почувствовал себя неловко — он посчитал, что должен вернуть часть их обычной динамики. — Боже мой, Дамар. Я бы никогда не подумал, что ты будешь скулить у меня на груди, как прирученная собака. Все что мне нужно было сделать — приласкать тебя. Интересно… полагаю, это то, что называется «нежность». Разве твоя жена так не делает? Или ты слишком долго был вдали от нее? Дукат свирепо глянул на Вейюна, а Дамар прорычал: — Я собираюсь выбить из тебя все дерьмо… но потом, — Дамар ухмыльнулся. — А теперь, давай, продолжай, пока не укусил. Вейюн усмехнулся, но послушался. В который раз за сегодняшний вечер. И Вейюн собирался подумать об этом, но позже, когда все закончится. В конце концов, возможно Дамар совсем не так прост, как привык считать Вейюн. — Поднимайся, Дамар, — скомандовал Дукат спустя несколько секунд. — Ммм, — пробормотал что-то похожее на отказ Дамар. — Ты слишком сильно его расслабил, — усмехнулся Дукат. Он наклонился и хлопнул Дамара по широкой спине. — Дамар! Давай, оседлай Ворту. А то всем нам здесь уже не терпится. Вейюн, подвинься так, чтобы Дамар мог опуститься на твой прУт. Я помогу тебе, Дамар. — Не нужна мне твоя помощь! — раздраженно и одновременно сонно отмахнулся Дамар. Он хрипло выдохнул, заняв свою позицию, и пробормотал: — Помоги мне Союз. Вейюн видел, как Дукат взял Дамара за бедра и помог опуститься на крупную головку. Дамар поморщился и издал протестующий звук в тот момент, когда Вейюн почувствовал, как его головка пробивает тугой вход. Глаза ворты слегка расширились от избытка ощущений. Конечно, он помнил, что подобное уже испытывали другие Вейюны, но это все еще был уникальный опыт, ведь он впервые почувствовал это на себе. — Приласкай его, Вейюн! Он становится напряженным, — приказал Дукат. — Вот так, Дамар. Хороший… хороший мальчик, — проворковал Вейюн, отпустив основание своего члена и нежно поглаживая Дамара по бедру. — Дыши, Дамар, — напомнил Дукат. Вейюн уставился на прекрасное тело Дамара, пытающегося опуститься ниже. Казалось, что время тянулось невероятно, мучительно долго. В какой-то момент Дамар зажмурился. Почти половина была в нем, и его крепкие бедра дрожали от напряжения. — Я не могу, — сказал, наконец, Дамар, и голос его звучал более жалко, чем Вейюн когда-либо слышал. С восхищением он заметил слезы, заскользившие из глаз Дамара к нижней части его орбитальных гребней. Однако, тяжело дыша, он все еще пытался принять больше. — Хорошо, умница, — Дукат продолжал уговаривать. — Он достаточно растянут, Вейюн. Мы же хотим, чтобы он продолжил? Бедняжка! Я помассирую ему спину. Ты все еще ласкаешь его? — Да, — ответил Вейюн на оба вопроса. Дамар ощущался на его члене так восхитительно, что он не мог больше произнести ни слова. Это не было похоже ни на что, что он чувствовал раньше. Но Дамар так плотно охватывал его, что на самом деле, Вейюн не думал, что он сможет принять намного больше. — У меня получится, — прорычал Дамар. Вейюна развеселило, как отвращение и опасение Дамара трансформировались в необходимость доказать, что он МОЖЕТ. Даже если это означает переступать через себя. Дамар соскользнул немного ниже, на особенно чувствительный гребень его прУта, и Вейюн, вскрикнув от удовольствия, вскинул бедра вверх, проталкивая член глубже и заставляя Дамара вскрикнуть и впиться когтями в его лицо. Вейюн был шокирован, почувствовав, что на его щеке проступают царапины. — Блять! — задыхаясь, пробормотал Дамар. — Просто сделай это, Дамар, — попросил Дукат, — уже почти все. Просто надави, и сделай это. Дамар, казалось, собирал всю свою решимость, а затем, смотря прямо в глаза Вейюну, опустился до упора одним твердым движением. Вейюн закатил глаз от удовольствия, когда, наконец, до упора вошел во всхлипывающего, почти плачущего, Дамара. Дукат приблизился к Дамару и обхватил рукой его прУт. — Вот так, умница, Дамар, — ворковал Дукат, водя рукой по его прУту. Всхлипывания прекратились и Вейюн увидел, как выражение боли на лице Дамара уступило место удовольствию. Вейюн по новому взглянул на Дуката. Конечно, он был самодовольным эгоманьяком, но знал, как заниматься сексом. Сам бы Вейюн никогда не додумался до таких нюансов. — Я… я думаю, мне нужно… движение, — пробормотал Вейюн. Дамар почти нереально плотно обхватывал его. И настолько, насколько он наслаждался всем этим, настолько же он был готов к тому, чтобы все это закончить — дойти до некой точки назначения, оказаться на пике удовольствия. Пальцами он сжал простынь. — Дамар, двигайся, — приказал Дукат. Сначала получалось медленно и тяжело. Вейюн подозревал, что Дамару все еще больно, но Дукат продолжал ласкать его. И вскоре Дамар заскользил увереннее, а спустя еще несколько мгновений, и вовсе, стал настойчивым. — Поверить не могу, что он весь в тебе, Дамар, — восхищенно сказал Дукат. — Я, и правда, не верил до конца, что ты сможешь взять весь. Скажи, как это, Дамар? Когда так глубоко… Вейюн чувствовал себя почти в трансе, глядя, как Дамар двигается на нем и слушая голоса кардассианцев. Он стонал и хватался за простыни, почти готовый умолять их остановиться — он был практически уверен, что это уже слишком. — Это охуенно, — пробормотал Дамар, — охуенно. Выеби меня, Вейюн. Выеби меня! Я больше не могу. Какой он большой… Долбанный Союз!.. Дай мне кончить, Вейюн! И теперь, когда Дамар жестко насаживался на его прУт, выкрикивая его имя — теперь действительно стало чересчур. Дамар кричал от удовольствия на его члене и умолял позволить его кончить. Вейюн вскрикнул выгнул поясницу, приподнявшись на матрасе, и внутри него взорвалось такое удовольствие, которое, он был уверен, было сравнимо с религиозным опытом. Он не мог сдержать свою дрожь, не мог сдерживать звуки, вырывавшиеся из его груди, или резкие движения его головы. Он почувствовал, как Дамар сжался вокруг него, а затем, несколькими мощные струями кончил ему на лицо, волосы, живот и грудь. И теперь Дамар хрипел над ним. А Вейюн все еще тихо всхлипывал. Он был полностью погружен в волны своего удовольствия, чтобы заметить, когда Дамар слез с него. Но когда и Дукат подошел ближе, он почувствовал присутствие их обоих. Вейюн открыл глаза, чтобы увидеть, как Дукат дрочит, но затем вынужден был быстро закрыть их, когда тот тоже кончил ему на лицо. Я насквозь пропитан кардассианской спермой, подумал Вейюн. Она была густой, липкой, с сильным специфическим запахом. Ни то что бы ему хотелось немедленно вымыться — он просто хотел лежать здесь, приходя в себя после своего удовольствия, накрытый этим одеялом из его призов. На несколько секунд он задремал, но затем его разбудил голос Дуката. — Я слышал, что другие виды не такие грязные, как мы, кардассианцы. Люди, я слышал, вообще почти не кончают. Так, пара брызг. Как они размножаются-то? Непонятно откуда взявшейся, влажной тряпкой, Дукат вытер лицо Вейюна, затем его шею и грудь. — Голову вы мой потом, — посоветовал Дукат, — потому что с этим тряпка не поможет. Вейюн повернул голову, чтобы увидеть Дамара, легшего рядом с ним. Он был развернут к Вейюну своей широкой спиной, а на его бедной заднице были видны отпечатки ладоней. — Мне кажется, тебе лучше не оставлять нас спать вдвоем. Потому что как только Дамар проснется, он попытается меня убить… хотя, полагаю, оно того стоило, — размышлял вслух Вейюн. — Возможно, я останусь с вами, чтоб быть уверенным, что вы оба переживете эту ночь, — согласился Дукат. Он бросил грязную тряпку, забрался на кровать и улегся между Дамаром и Вейюном. — Ну, в любом случае, так теплее. Ох… и я надеюсь, Дамар не обидится, что я допил ту бутылку канара, которая стояла на столе. И теперь мне все кажется каким-то… за…бавным, что ли? — Действительно, как странно, — ухмыльнулся Вейюн.