Ты тоже используешь меня?

Стёпа был пьян, но он хорошо помнил, чем закончилось его признание. Но, наверное, он не жалел о том, что сделал. Он думал, что со временем Макс смягчится и сможет принять его чувства. — Что ты сказал? — услышав эти слова, Макс опешил. — Я люблю тебя, — повторил, улыбаясь. Макс сидел на другом конце кровати и пытался осмыслить то, что произошло. Из-за алкоголя соображалось хуже, поэтому он долго не мог решить, как ему ответить на это признание. — Нет, — он поднялся. — Это неправильно. Стёпа подскочил и вновь кинулся к Максу, прижал к стене и потянулся за поцелуем. Но в итоге Макс оттолкнул его: — Совсем больной? — он начал злиться. — Что ты делаешь?! — Я уже говорил, — вновь попытался приблизиться, но Макс снова не позволил ему сделать это. — Пожалуйста… — Извращенец! — ударил, когда Стёпа предпринял очередную попытку. — Отвали от меня! Я не гей, хватит до меня домогаться! Педик! И той ночью Макс ушёл и утром не вернулся, Стёпа увидел его лишь через день на сессии, попытался подойти, но сосед, казалось, убегал от него. А вечером пришёл в комнату, но ненадолго. — Ты куда? — Макс собирал вещи в спортивную сумку. — Не твоё дело, — голос звучал так холодно, Стёпа никогда не слышал, чтобы Макс разговаривал таким тоном. — Давай поговорим? — Стёпа пытался хоть как-то задержать его, ведь такое отношение делало ему больно. — Мне не о чем с тобой говорить, — резко развернулся, не позволяя подойти ближе. — Я люблю… — Заткнись! — снова начинал злиться, Макс не хотел слышать эти слова и не хотел видеть Стёпу. Понял, что ему противно от этого всего. Ему неприятны эти чувства, он их не понимает. И, наверное, боится. И после того, что Стёпа сказал ему, Макс больше не сможет относиться к нему как прежде. — Я вообще попрошу, чтобы меня переселили в другую комнату. — Что? — Стёпе казалось, что он не сможет пережить это. — Нет. Он этого не допустит. И, действительно, добиться того, чтобы Максу не разрешили сменить комнату, было очень легко. А когда Макс после нового года обречённо вернулся, Стёпа лишь усмехнулся. Неужели он думал, что сможет так легко уйти? Но с началом нового семестра, Стёпа начал бояться, что Макс, в отместку, всем расскажет о том, что произошло той ночью. Но время шло, и никто не знал о том случае. А ещё Макс не знал настоящей причины, почему ему нельзя съехать. Стёпа праздновал свои маленькие победы и пытался вернуть их отношения в прежнее русло, но Макс на всё отвечал с таким холодом. Даже на те действия, которые раньше казались совершенно обычными. Макс не отвечал на приветствия, на доброе утро и спокойной ночи, не ел приготовленную Стёпой пищу. Что бы Стёпа ни делал, в ответ он получал лишь холод. И он больше не знал, как вернуть доверие Макса. Не может же всё кончиться именно так? Но иногда Стёпа задумывался, а чем он вообще думал, когда признавался? Мог бы тихо и спокойно любить Макса и не говорить ему об этом. Той зимой свист окон было слышно ещё сильнее, потому что в комнате стояла полная тишина. Даже каждый вздох звучал так громко в этой напряжённой тишине. А Стёпа хотел слышать смех и пустую болтовню, хотел, чтобы им вновь было уютно вдвоём. А еще Стёпа заметил, что Макс теперь даже спал отвернувшись к стене и вообще так редко появлялся в комнате. А Стёпа даже не знал, чем он занимается, как у него дела, может его беспокоит что-то? Раньше они разговаривали перед сном, а что теперь? Совсем ничего. Макс бывал в комнате лишь по ночам, и то не всегда. Где он? С кем он? А что если у него кто-то есть? Стёпа не хотел думать об этом. Да, он ревновал человека, который ему не принадлежал. Того, кто ненавидел его. Наверное, так глупо. — Макс? — к концу учебного года Стёпа снова решил поговорить, ведь они молчали весь семестр. За эти пять месяцев они говорили столько раз, что можно по пальцам пересчитать. И то это было не больше трёх слов за раз. — Чем будешь на каникулах заниматься? — такой обычный вопрос. — Ничем, — но хотя бы не послал. — Работать будешь? — пытался хоть как-то наладить беседу. — Не знаю, — даже не повернулся. — И какое тебе вообще дело? — Просто, — хотелось сказать многое, например, что хочет, чтобы всё было как раньше, но все эти слова будут лишними. И так они разъехались на лето. Время всё шло, а чувства Стёпы не утихали, он никак не мог разлюбить Макса, да и не особо хотел этого. Просто хотел внимания с его стороны, а не этого невыносимого холода. Он много думал про бывшего друга, но ничего нового узнать не мог. Так тяжело становиться посторонними после крепкой дружбы. Лето тянулось невыносимо долго, Стёпа постоянно отсчитывал дни до его конца. Скорее бы учебный год, чтобы снова увидеть Макса. Может им удастся всё наладить, или Макс поймёт за эти три месяца, что тоже любит Стёпу? И тогда они счастливо заживут в их комнате. Как в старые добрые времена, только ещё лучше. Но в конце августа в общаге его встретил другой сокурсник. — Что ты здесь делаешь? — сразу же спросил вместо приветствия. — Теперь живу здесь, — эта улыбка вызвала у Стёпы лишь раздражение. — А где Макс? — его волновало лишь это. — Не знаю, — пожал плечами. — В этом году много первокурсников, а мой сосед съехал, и в этой комнате появилось одно свободное место, так что мы теперь соседи. Значит Макс всё же съехал? Позже Стёпа услышал, что бывший сосед теперь снимает квартиру с кем-то из друзей. Эта новость заставила Стёпу лишь скривиться. А что если это даже не друг? Вряд ли. Макс же так ненавидит однополые отношения, он же не «педик» какой-то. А с новым соседом Стёпе было тяжело ужиться. Его всё раздражало: как тот складывает вещи, где оставляет кружку, что не заправляет кровать, что у него вечно нет ручек, что забывает покупать себе зубную пасту. Да вообще всё раздражало. Терпеть его не мог. Поэтому вскоре и пошли слухи, какой Стёпа ужасный, что его характер просто невыносим. И как только Макс уживался с ним эти два года? Хотя, теперь ясно, почему он съехал. Но Стёпе не было до этого дела. И ему было даже всё равно, что там всем Макс расскажет. И пускай ещё к этим обсуждениям отвратительного характера добавит и то, что Стёпа извращенец, больной, что там Макс ещё про него говорил? Но Макс продолжал игнорировать его, словно Стёпы даже и не существовало. Как будто в их группе восемнадцать человек, а не девятнадцать. Он стёр Стёпу из жизни. Того, кого называл другом. Того, кто так сильно любил его. Но однажды сбежать ему не получилось. Их ждал совместный проект, от которого никуда не денешься. — Да! — тихо обрадовался Стёпа, услышав, что преподаватель поставил их в пару. — Нет! — громкое на всю аудиторию. Но Максу некуда было деться, преподаватель отказался менять что-то и даже не хотел ничего слышать. — Работаем отдельно, потом просто всё соединяем, — голос звучал всё так же холодно. — Понял? — И получаем двойки? — усмехнулся. — Или тебя уже не волнуют оценки? А как же забота о себе? Стёпа больше не мог отвечать спокойно, когда ему так открыто грубят. — Или тебе уже всё равно, что с тобой будет? — он говорил это тихо, так как рядом стояла вся группа. — Ведь, о ужас, тебе парень в чувствах признался. Как после такого жить? — Заткнись! — Макс приблизился к нему, не хватало, чтобы об этом ещё кто-то узнал. — А то что? — Стёпа засмеялся. — Мне всё равно, я не боюсь, что об этом кто-то узнает, это пугает только тебя. Ведь не может же правильный студент быть «таким». А я что? Серая мышь, до которой никому нет дела. Макс больше ничего не говорил. А Стёпа радовался. Он до сих пор любил Макса, но поставить его на место давно хотелось. — И к слову, я тебя поцеловал, — совсем тихо, на ухо. — Но могу сказать и так, что у нас был поцелуй. А потом проболтаться своему новому соседу-сплетнику. Случайно так. А у тебя, я слышал, девушка есть? — Какое тебе дело? — Макс злился, Стёпа видел это, но он очень не хотел такого исхода. У него была другая цель — помириться, чтобы снова всё стало спокойно. Но Макс этого, видимо, не хотел. Поэтому Стёпе ничего не оставалось кроме того, как начать шантажировать. Но так он хотя бы сможет привлечь внимание Макса. — До встречи завтра в библиотеке, — улыбнулся, как ни в чём не бывало. — Я напишу, и только попробуй не ответить. Вновь тихо.