За кадром сериала

      Художник оторвался от написания портрета Смурфетты. Маэстро был доволен тем, что ему оставили нечто воистину прекрасное в его ветшающем замке. Аплодисменты, довольные лица, ликующие смурфики, всё это очень благодушно влияло на настроение Художника. Он был как никогда счастлив…       Раздался громкий удар.

***

      — Смурф меня побери! — воскликнул Художник. Он был один, а рядом валялась треснувшая ветка. Сам смурфик находился в том пограничном состоянии, когда явь ещё не вступила в свои права, а грёзы слишком яркие, манящие, приглашающие заснуть и досмотреть сон до самого конца. Но явь всегда сильнее, бессердечно сильнее. Она смывает флёр с любой, даже самой яркой картинки фантазии, а под ней обнаруживается каркас условностей, несуразностей, склеенный на сюрреализме.       Лишь провиденья будущего не теряют своей яркости, поскольку сотканы из переплетений ниточек самой Судьбы, в которых Фортуна и Фатум сливаются подобно цветам спектра, тесно переплетённым в одно целое.       Художник был раздосадован. Он выругался, крайне эмоционально.       — Ах, какой смысл, если я, Художник, не могу вдохнуть самую капельку жизни даже в самую завалящую картину — я неудачник! — вздыхал мастер краски и кисти в тёмном лесу. Солнце давно уже село за горизонт, и непроглядная тьма пожирала все краски жизни, оставляя после себя лишь факсимильное, но тёмное отражение действительности.       — Пожалуй, мне лучше вернуться в Смурфидол, чтобы собрать свой скарб, и навсегда покинуть…       Художник остолбенел, впереди, на расстоянии, которое он не мог определить, мерцал свет. Свет этот был мистическим и в то же время, он был преисполнен жизни.       Художник помчался вперёд, он не верил своим глазам, но с каждым шажочком свет сиял всё ярче. Позже он заметил, что свет не просто мерцает, он словно превратился в воду и падал сверкающим водопадом, разбиваясь о камни тысячью цветов неписанной красоты и яркости. Рядом с этими искрами даже радуга казалась блёклой.       Смурф шёл и шёл. А в голове его звучала музыка. Он её не слышал ушами, но видел, видел в переливах причудливого света, к которому он направлялся.       Всё ближе. Всё ярче! Он был очарован…       Та самая поляна, а на ней, под покровом луны высится древовидный цветок. Он был бледен. Нет, сами цвета в нём были скрыты мертвенной белизной. Они были заточены словно под саваном. Сквозь прожилки снизу вверх устремлялись цвета. Ослепительно яркие и без всяких сомнений живые.       Задрав голову, Художник увидел, как на вершине толстого стебля краски попадают в лоно цветка, где перемешиваясь образуют белоснежно белый жидкий свет. Капельки этого света время от времени срываются мелким дождичком, рассыпаясь на земле теми самыми цветными искорками.       Музыкальный пересвет в голове Художника достиг своего апогея.       — Осмурфительно! — только и смог он выдавить из себя восхищённо.       — Оу, у меня гости? — послышалось откуда-то сверху. И тут же, перед Художником возникла фея, гружённая колбочками и скляночками.       — Леди Спектра, — представилась она, слегка засмущавшись.       — Ох, мадемуазель, разрешите представиться, — смурфик снял с себя колпак и поклонился, — Художник Смурф, к вашим услугам!       — Как это любезно с вашей стороны, — улыбнулась она чарующей улыбкой, — но у меня мало времени. Мне необходимо собрать все оттенки магического света, до наступления утра, а вы не умеете летать.       — О, да, я не умею летать! Я не умею оживлять картины, но я умею добывать краски!       — Каким образом? — удивилась Спектра.       Художник без лишних предисловий вскарабкался на дерево, затем забрался на самую близкую ветку к вершине цветка.       — Миледи, у вас не найдётся верёвка? — спросил Художник.       — Конечно, но…       — Тогда я вас попрошу.       — Ну… как пожелаете… — удивилась Спектра, но в дом-студию, стоящий позади цветка полетела за необходимыми снастями.       Художник очень быстро обвязал себя верёвкой и гусеницей спустился к самой кромке цветочной чаши, наполненной светом.       — Итак, — спросил он, — какие оттенки вам нужны.       — А, вы сможете их отличить, на глаз? — удивилась Спектра. — Некоторые из них видят только насекомые и редкие тропические птицы!       — И художники, — улыбнулся он.       — Мне нужны следующие оттенки…       Спектра подала Художнику колбу и начала выговаривать такие длинные и совершенно непроизносимые названия оттенков, а Художник сцеживал требуемый оттенок из порывавшейся упасть капли. Фея показала как правильно декантировать каплю — удерживать её, чтобы проявился нужный оттенок, перед тем, чтобы она упала в колбу.       — И если оттенки смешаются, то нужно начинать сначала, — предупредила она. Хотя это было излишне, да и она сама поняла. Её новый товарищ показал себя с самой лучшей стороны.       Это была незабываемая ночь в жизни Художника, он на пару с леди Спектрой снимал самый сок цветка, а вокруг них кружили стаи светлячков, привлечённых ярким светом.       Восток неба лишь чуть-чуть заалел, когда все колбочки были наполнены.       — Великолепно! — обрадовалась фея — Художник?       — Уи?       — А вы… то есть, ты не говоришь, что ты не можешь нарисовать картину? Но ты так здорово различаешь цвета и хватка у тебя твердая и уверенная, как у величайших живописцев мира.       — Это… это долгая история, — сказал он.       Но история не была долгой, простой творческий кризис. Спектра это поняла, но виду не подала.       — Послушай, а ты не хочешь, чтобы я зачаровала твою палитру, чтобы она содержала в себе все известные мне оттенки?       — Это было бы очень смурфно с твоей стороны, но…       — Никаких «но», ты слышишь музыку оттенков, ты можешь вдохнуть в своё искусство дыхание жизни, просто не забывай прислушиваться к мелодии, вглядываясь в краски, не забывай волшебные трели и перезвоны гармонии!       Художник вгляделся в невесть откуда взявшуюся палитру и кисточку в своих руках. Уже очень давно он не испытывал восторга от простого созерцания палитры. Она была самой обычной, если не считать того, что в ней содержались оттенки, по капельке из каждой колбы. Такие оттенки, какие бы Художник не смог смешать без длительных проб и наложений.       — Пойдём, сейчас будет настоящее волшебство! — спектра улыбалась, а затем взмыла вверх.       Первые лучи солнца падали на лес, пока Художник запечатлевал картину фантастической красоты. Он ловил мгновение, то самое мгновение, когда свет солнца падал, но ещё был пропитан утренней свежестью и кристальной чистотой начала нового дня.