За кадром сериала

      Поверить не могу! На Растяпу с его памятью смотрят как на величайшее чудо в Деревне! Даже оду в его честь сложили.       — Привет, Растяпа! Вот, послушай вот это! Нет, это! — слышится отовсюду.       Растяпа, словно во всех местах одновременно.       — Дорогие, смурфы! — предпринимаю я отчаянную попытку всех образумить. — Как вы могли заметить, Растяпа действительно стал запоминать очень и очень многое. И тем не менее, как говорит Папа-Смурф: не смурфи все яйца в одну корзину! И…       — Пойдём, Растяпа, ты нужен мне, чтобы запомнить все карты моих тоннелей! — слышу голос Шахтёра. Оглядываюсь и вижу, как он тащит Растяпу к своим норам.       — Смурфа с два, Шахтёр! — тут же цепляется за вторую руку Растяпы Художник. — Растяпа запомнит все мои самые лучшие шедевры!       — А смысл, Художник, если Растяпа не сможет их нарисовать? — спрашивает удивлённый Шахтёр.       — А и ему не нужно рисовать, — это уже напомнило мне игру в пересмурфивание Растяпы, так сильно тянул его в свою сторону Художник. Варварство!       — Растяпа будет просто указывать, где какие оттенки на холсте!       — Ребята, — в голосе Растяпы послышались мрачные нотки. — Может хватит, я должен отдохнуть!       — Растяпа, Растяпа, Растяпа! — вмешиваюсь я. В конце концов, раз выпал шанс, то почему бы этим не воспользоваться.       — Растяпа совершенно прав, ему нужен отдых, — поднимаю я палец и говорю это своим самым нравоучительным тоном. Аж самому приторно от такого.       — Отдых?! — хором возразили Художник и Шахтёр.       — Совершенно верно, — выхватываю я Растяпу из их цепкой хватки и прижимаю его к своему плечу.       — О, спасибо, Благоразумник, — нервозно просмеялся Растяпа возле меня.       — Растяпе нужен отдых, и я думаю, что лучшим отдыхом будет смена деятельности, например, заучивание самых великих цитат…       — О, Растяпа, — слышу позади себя сладкий голосок. — Как хорошо, что я тебя нашла, ты мне нужен, чтобы составить каталог цветов!       Смурфетта подошла и все сразу же затихли. Одного её присутствия было достаточно, чтобы все споры сходили на «нет». И как у неё это получается?!       — Но, Смурфетта, — тут же возразил Шахтёр. — Растяпа должен запомнить все карты наших шахт и тоннелей!       — И мои смурфошедевры!       — Вы оба не правы, Растяпа должен…       — Папа сказал, что каталог растений и цветов ожидания не терпит, — говорит она и нежно берёт Растяпу за руку. Я не должен отпускать его. Не должен. Как же они не понимают, что цитаты Благоразумника — безграничный кладезь смурфомудрости!       — И потом, разве в состав формулы зелья невидимости не входят цветы? — спрашивает Смурфетта. Как бы с лёгким сомнением, подразумевающем, что она права и не хочет, чтобы хоть кто-то усомнился в её правоте. Голос уверенный и в то же время нежный, с привкусом пряничной сладости, но без перебора. Ни в чём. Одного только этого было бы достаточно, чтобы уступить ей.       — Вообще-то она права, — сказал Растяпа, — 3,9 пыльцы колокольчика и щепоть гамамелиса положительно входят в состав зелья…       — Достаточно, Растяпа, — торопливо шепчет она и окончательно выдёргивает Растяпу, уже из моей хватки. После чего они быстро удаляются в лес, словно секунду назад они тут и не стояли.       Художник смачно выругивается, Шахтёр бурчит что-то и убирается восвояси. Я должен проследить за ними. Определённо, у памяти Растяпы есть лимит, предел после которого он более не сможет запомнить ничего сверх того, что в него уже вложили.       Я должен успеть, иначе мои цитаты рискуют потеряться в болоте истории.

***

      — Хм, Растяпа, — осматривал его Папа-Смурф в своей лаборатории. — Скажи мне, что ты помнишь?       Мы стоим со Смурфеттой чуть в стороне.       — Ну, — мямлит Растяпа. — Я помню, как вчера утром я подметал тут пол, Благоразумник записывал твои слова, а потом случился взрыв.       — И? — спрашивает Папа, ощупывая руки и плечи Растяпы.       — А дальше, помню как мы стояли у лачуги Гаргамеля, после чего мы пошли домой.       — Получается, Папа-Смурф, — обратилась к нему Смурфетта, и я уже догадывался, что она спросит, — Растяпа забыл всё, что мы ему давали запомнить за весь день?       — Боюсь, что так, — сказал Папа-Смурф. Его ответ был тоже очень и очень предсказуемым. Я бы хотел сказать это вслух, но от досады у меня ком в горле засел.       — Но меня больше волнует другое, — посерьёзнел Папа-Смурф. — Не повредил ли Гаргамель своим зельем память Растяпы окончательно?       — Смурфетта, ты внимательно вслушивалась в речь Растяпы, когда его допрашивал Гаргамель?       — Да, Папа, — отвечает она. — Во всяком случае я постараюсь вспомнить всё что смогу.       — Замечательно, Благроазумник, — Папа обращается ко мне.       — Да, Папа-Смурф?       — Тебе будет поручено всё конспектировать, ты знаешь что делать, — сказал он и усадил Растяпу напротив себя. Он глядел неотрывно, насколько я мог судить, он смотрел в глаза Растяпы, не отрываясь и даже не моргая.       — Смурфетта, рассказывай!