За кадром сериала

      — Ау! — что-то больно хрустнуло в спине. — Ух-ух-ух!       На этот раз хрустнуло сильнее обычного, а до Рождества меньше недели.       Смотрю на груду писем на моём столе. Мысленно возвращаюсь в свою мастерскую. Столько игрушек ещё не сделано, столько не переделано. А многие я даже не начинал.       Устал.       «Может сказать, что Санта уходит на покой?» — это уже не первый год. Не первый год меня посещает эта мысль. Но в этот раз ей вторит больная спина. А ещё огромное число подарков, которые мне ни за что не успеть к Рождеству. Даже мои летающие олени не помогут мне доставить их в срок.       Так! Не сдаваться! Ещё неделя, а значит есть ещё хоть какая-то надежда! Иш распустил тут нюни старый дед!       Волевым усилием поднимаю себя с кресла. Раз — присел, два — наклон, три — присел, четыре встал и выдох! Раз, два, три, четыре!       — Ух! — выдыхаю.       Раз, два, три, четыре!       — Ох-хо-хо!       Волшебным образом подействовало! Теперь, нужно выпить травяной отвар и прочитать оставшиеся письма! Потом сделать последние игрушки, упаковать их и доставить детям.       Великолепный план, надёжный как мои часы!

***

      До, Рождества всего три дня. ТРИ ДНЯ! А письма всё приходят и приходят!       — Я так больше не могу! — в глазах слезится. Истерика, вот как это называется. Нет, истерика была днём ранее, теперь это паника!       Смотрю на загубленные игрушки — сколько их! Непропорциональное щелкунчики, которые не могут щёлкать орехи, или выглядят криво-косо, куклы со страшными платьицами, которые разваливаются от одного неосторожного движения, а плюшевые животные…       «Бог, мой, если бы они были живыми, то их бы предпочли утопить из жалости!» Смотрю на свои руки. Дрожат. Ранки от уколов иглой и порезов не кровоточат. Уже нечему кровоточить.       «Пойду, лучше пройдусь по дому, — закладываю руки за спину и, гордо выпрямив спину, иду по коридору. — Лишь бы не видеть свои руки! Лишь бы не видеть!»       Поднявшись на второй этаж, вспоминаю, что у меня есть комната для памятных писем. Как я про неё мог забыть?!       Комнатка эта не больше чулана, но зато здесь все самые памятные письма. Зажигаю масляную лампу и открываю ящик.       «Дорогой, М-р Клаус. Пишу к вам с просьбой, мой младший брат сломал мою куклу, Барбару. И починить её не получается. Прошу Вас, сделайте для неё сестру, которая сможет за ней ухаживать…»       Да, помню, помню. Кажется мне удалось не только починить куклу Барбару, но и сделать для неё сестру Хельвиссу.       Ещё письма. Письма, письма. В одних благодарность после, в других мольбы и просьбы до.       «Дорогой, Санта Клаус! Мне ничего не нужно на Рождество, но сделай, пожалуйста так, чтобы моя мама выздоровела…»       Великий Боже, письмо Эрика! Сколько зим назад это было!       Помню, как мне тогда помогли синие гномики…       — Папа-Смурф! — хлопаю я себя по лбу. — Уж, если кто-то и может мне помочь, так это он!       «Дорогой, Папа-Смурф. С прискорбием сообщаю, что дни моей работы на благо окрестным детям приблизились к закату. Мои глаза растеряли былую остроту, мои руки скованы дрожью, а спина завывает волком в голодную, лютую зиму. Я не прошу тебя и твоё семейство мне помочь сделать подарки для детей, как много зим назад, да и не получится справится, с таким завалом. Я лишь прошу у тебя Чуда, Рождественского Чуда! Или покоя.

Искренне твой, Санта Клаус».

      Осталось только найти смурфеничную птицу. Она знает куда лететь.