Что-то

Занзас не из тех, кто распыляется словами о любви. Он вообще не любит говорить. Да и любовь слишком громкое слово. Это привычка. Потому что Скуало всегда был рядом. Был и будет. Это так же постоянно, как его красные глаза. И так же естественно, как виски с самого утра. Работа наемников не предполагает чувств и умения их выражать. Ты просто идёшь на задание, выслеживаешь жертву, совершаешь своё грязное дело. Затем возвращаешься домой продолжать заниматься обычными делами. Все просто. Все равно, что кран починить. Разница лишь в том, что они не чинят краны. Они убивают. До смерти. Пуля, нож, кулаки. Не важно какое оружие, важен исход. Это оставляет свой отпечаток. Занзас уверен, Скуало смог бы прочитать его историю прямо по лицу. Ему не нужно спрашивать, чтобы убедиться. Со Скуало ему вообще не нужно разговаривать. И с каждым днём они говорят все меньше. И все больше трахаются. Скуало выглядит обеспокоенным, остальные ничего не замечают. Им и не положено. Занзас больше не ходит на задания. Нет, он не разучился убивать, не стал сентиментальным. И нет, ему не жалко людей. Мусор нельзя жалеть. Это лишняя трата энергии. С недавних пор Скуало каждое утро сопит ему в шею, будит ночью неожиданными вскриками… с тех пор, как они стали почти парой, Занзас думает все чаще, что их жизнь могла сложиться иначе. Он мог бы быть каким-нибудь офисным работником, возможно дослужиться до директора. Или кто там управляет отделом? Но эти мысли беспочвенны и он не позволяет им долго задерживаться в своей голове. Скуало все ещё ходит на задания, ему нравится их работа, их стиль жизни. Занзас не стал сентиментальным, но что-то внутри зашевелилось. Это что-то мешает, рвётся наружу и отчаянно не хочет быть проигнорированным. Этому «что-то» очень нравится зажимать Скуало в коридорах особняка, нравится, как он ругается при этом. Просто безумно нравится то, как Скуало хрипит во время прелюдии и нравится смотреть прямо в глаза, когда он входит. Как он шипит, вырывается и клянёт все и вся. Но взгляд не отрывает. И в эти моменты это «что-то» готово разорвать Занзаса изнутри. Сам Занзас не знает как относиться к этому новому чувству. Но он точно знает, что Скуало должен был что-то заметить. Этим пасмурным дождливым утром «что-то» проснулось раньше Занзаса и начало управлять ещё сонным телом. Оно заставило Занзаса притянуть Скуало поближе, обнимая его обеими руками, и уткнуться куда-то между плечом и шеей. Будь его воля чуточку слабее оно бы даже заявило о себе в слух. Благо, Занзас успел подчинить себе язык. В отместку за это, «что-то» начало целовать шею Скуало так, как сам Занзас никогда бы не стал. Коротко, легко, чувственно. Вызывая теплоту в груди. Скуало не был бы собой, если бы не знал, что в этот момент лучше придержать язвительные шуточки и насладиться редким моментом. Как он и думал, ласка прекратилась столь же внезапно, как и началась. Когда мужчина перевернулся на другой бок и открыл глаза, его любовник уже успел подняться с кровати. Из-за подушки не получалось разглядеть, но по звуку было понятно: наливает виски. В последнее время Скуало не знает как можно назвать то, что происходит между ними. Раньше они трахались как кролики, затем не виделись днями. Тогда все было нормально. А теперь он почти живет в комнате своего босса все то время, когда не занят заданиями. Сам босс, кажется, даже не осознаете что что-то изменилось. Хотя, может Скуало все придумал сам и Занзасу просто все это удобно? Акулы охотятся всю свою жизнь и никогда не становятся добычей. Суперби Скуало добровольно отдался на растерзание Занзасу ещё в первую их встречу. И того самого дня Скуало представляет рядом с боссом милую, очень добрую девушку. Она бы понимала все без слов, обнимала бы так, будто укрывала от всего мира и дарила бы ту любовь и заботу, которой Занзас был лишён. Эти фантазии резали не хуже его клинка, но он не мог от них избавиться. Скуало крикливый, совсем не добрый и не умеет успокаивать и понимать. Ему хотелось бы слушать то, что он видит в глазах босса. Но он и так все понимает. Возможно чуточку меньше, чем думает Занзас. И чуточку больше, чем признает сам. — Эй, — Занзас садится на кровати полубогом к сонному мужчине. Откладывает стакан на прикроватную тумбу и кладёт руку на щеку Скуало. Проводит пальцем под глазом, по щеке и чуть резче, чем следовало бы, к губам. Оттягивает нижнюю и усиливает хватку, когда Скуало пытается смахнуть ладонь. — Ты же знаешь… Слова вылетают из головы. Он зависает в этих серых глазах. Настолько холодных, что обжигает. Заводит. Занзас рывком подтягивает его к себе, заставляя опереться на локти, и целует. Жадно, грубо. Будто задыхаясь. Не прерывая зрительного контакта, но не выдерживает. Закрывает глаза и полностью отдаётся поцелую. Немного усмиряет пыл, смягчает движения. «Что-то» трепещет, радостно бьётся в груди и просачивается к Скуало. Этого достаточно, чтобы передать все то, что тревожит Занзаса. Этого достаточно, чтобы Скуало навсегда забыл про белокурую девушку рядом с Занзасом.