We're not going to heaven.

      Перелет из Колорадо-Спрингс в Литтлтон занял полтора часа. Все тело ныло и требовало хорошего сна и прохладного душа. Не особо люблю летать на самолетах, паранойя насчет того, что рейс на котором я лечу, непременно разобьется. Я, конечно, не особо ценю свою жизнь, но предпочту умереть от своей руки, чем так.       Отец обещал встретить меня возле аэропорта в три часа дня. Мать отправила меня к нему пожить на год из-за не особо хороших отношений с отчимом. Жаль портить своим существованием, непростой судьбенкой и довольно вспыльчивым характером их брак, поэтому сейчас я трясусь в самолете, навстречу новой школе, любимому папочке и сводному братцу-гондону.       Полет, наконец, закончился и я, ковыляя на полусогнутых, направилась к назначенному месту. По пути в меня врезался какой-то солидный дядька, что, наконец, привело меня в чувство и заставило взбодриться от не хилого толчка в бок. — Лиз, детка, рад тебя видеть, милая, как долетела? Все в порядке? — отец шел ко мне навстречу, сминая меня в охапку для медвежьих объятий. С отцом я вижусь редко, но за этот год, думаю, успеем надоесть друг другу, он ведь еще не знает, какая я милая — святое родительское заблуждение. — Привет, пап, все хорошо, немного заистерила перед взлетом и приземлением, все как всегда, — я устало потерла лоб, передавая отцу другой рукой сумки с вещами.       Литтлтон встретил меня солнечной осенней погодой. Солнце грело ещё по-летнему, как будто стремясь отдать последнее тепло. Всю дорогу отец расспрашивал меня о жизни дома, деликатно обходя вопросы о новом мамином муже. Думаю, он знает о наших с ним непростых отношениях. Я почти ни с кем не могу найти общий язык; такое чувство, будто я не из рода людского, ибо других объяснений больше нет, так как за 17 лет, общение у меня сложилось только с моим домашним котом. — Слушай, Лиз, я знаю о том, что ты недавно посещала психотерапевта и про наркотики, я скажу Мэтту чтобы не доставал тебя, он хороший парень, ну в общем…  — Да все нормально, па, — я поняла, что отцу не особо нравилась эта тема разговора — о том, что я пять месяцев лежала в наркодиспансере, — Все нормально, в том, что твой сын будет доставать меня, нет ничего удивительного, это нормально, что дети от других родителей терпеть друг друга не могут. — Знаешь, Лиз, я думаю, вы все-таки подружитесь, в школу вы будете ездить вместе, да и за хозяйку в доме будешь ты. После смерти его матери, дом стал холостяцким, сама понимаешь.       До дома мы доехали быстро, пока отец разгружал мои вещи, я осматривала дом.       Он действительно выглядел одиноким и холодным внутри, не было уютного домашнего очага, я поняла, чего мне не будет хватать здесь. — Кого я вижу, Элизабет, кто бы мог подумать, что я буду жить в одном доме со старушкой Лиз. Как долетела, ни у кого вещички за дозу не потырила? — с лестницы спускался мой милый братец Мэтт с пакостной улыбкой на смазливой роже. — Мэтти, милый, полегче, иначе в следующий раз посчитаешь рожей все ступеньки. И раз судьба повернулась ко мне задницей и заставила жить в одном доме с тобой, кретином, то усеки, что чем больше ты будешь меня доставать, тем хуже будет тебе, — высказав свою пламенную речь, я прошла мимо него осматривать свою комнату. Хоть что-то должно мне поднять настроение. .       Моя комната оказалась просторной, в светлых тонах: письменный стол, книжный шкаф, кровать, комод, настенное зеркало и панорамное окно, из которого был потрясающий вид. Меня все устраивало и даже больше — вещей я с собой взяла мало, куплю все, что надо здесь. Посмотрев на себя в зеркало, висевшее в середине комнаты, я поняла, почему Мэтт спросил про сохранность людей, сидевших рядом со мной. Мой вид мог желать лучшего: непослушные черные волосы торчали в разные стороны, бледное лицо, красные глаза, черная одежда, нездоровая худоба. Следить за собой не было желания, чего таить, не было желания даже дышать, жить. Мотивацию к жизни я утратила давно, моя душа была пуста, моя физическая оболочка износилась, я жила только из-за родителей, представляя какую боль моя смерть принесет им.       Этот переезд мог бы пойти мне на пользу. Все те проблемы и ошибки, все останется в прошлом, и я смогу начать все сначала. Из раздумий меня вывел голос отца зашедшего в мою комнату. — Лиззи, милая, мне срочно нужно на работу, звонили с клиники, срочная операция. Будь добра, приготовь себе и Мэтту что-нибудь на ужин, я поем на работе. — Хорошо, пап, я все сделаю, — я попыталась выдавить улыбку, чтобы не расстраивать отца. — Спасибо за комнату, потрясный вид из окна, здесь красивая природа, — я посмотрела в окно, вид которого выходил на лес, уже окрашенный в яркие цвета осени.  — Я надеюсь, тебе понравится здесь и ты пойдешь на поправку, милая. Мы так устроены, что со временем привыкаем ко всему, — отец обнял меня и прижал к себе с отцовской лаской.       Разложив вещи по местам, я переоделась в черные джинсы и просторную футболку. Последнее время я ем мало, но ужин для этого животного никто не отменял. Мэтта я застала сидящим в гостиной за просмотром какого-то дебильного шоу. Услышав мои шаги, он резко дернулся, ишь нервный какой. — Эй, отец разрешил тебе заходить на кухню, женщина? — Кто-то же должен кормить тебя, не бойся, я постараюсь сдержать себя и не плюнуть в еду в процессе готовки, — я мило улыбнулась ему и показала фак. — Мне придется побрить тебя налысо, если я увижу какой-нибудь изъян в еде, — Мэтт направился ко мне и приземлил свою задницу за барной стойкой, внимательно наблюдая за тем, как я готовлю. — Сейчас ко мне придут мои друзья, помнишь Брукса? Ты приезжала сюда года два назад на рождество, он был с нами, — он глотнул из бутылки пива, все также наблюдая за мной, видимо, боится, что все-таки плюну. — Нет, не помню, если бы мне пришлось помнить всех твоих дружков, то… — То у тебя бы места не хватило в твоем курином мозгу, — Мэтт заржал, довольный своей тупой шуткой. И с этим ящером мне придется жить целый год.       Мою гневную тираду прервал звонок в дверь. Мэтт сорвался с места как ужаленный, видимо пришли его друзья. Моля о том, чтобы они не соответствовали своему имбицилу-собрату, я быстренько доделала ужин и поставила в духовку. Из гостиной были слышны мужские голоса. Подпираемая любопытством, я направилась туда, все равно делать в доме было нечего.       На диване сидели Мэтт и, видимо, тот самый Брукс, его я действительно помнила, надо же. Напротив — в кресле — сидел еще один парень, его я не знала.Одетый во все черное, бросая во внимание длинный черный плащ, он сидел, облокотившись спиной об спинку кресла, смеясь над тем, как Мэтт рассказывал какую-то шутку. Его стиль одежды привлек меня, видимо, по этому я застыла возле двери кухни, открыто пялясь на него. — Мадам, вы дыру в Дилане протрете. Прошу пройти вас к нам, дабы со стороны вы выглядите еще более глупо чем обычно, — Мэтт повернулся ко мне указывая на то, чтобы я присела на свободное кресло. Остальные ребята с изумлением повернулись в мою сторону, видимо, даже не зная, о том что в комнате есть кто-то еще.