We're not going to heaven.

      Открываю глаза. Яркий свет. Много яркого, слепящего глаза света бьет мне в лицо. Судорожно хватаю ртом воздух. Мне мало кислорода, я не могу дышать. Хватаюсь за чью- то руку, сжимаю ее со всей силы, которая есть в моем ослабевшем теле. Вдох-выдох. Кислородная маска помогает сделать мое дыхание стабильным и привести его в норму. Легкие наполняются глотком желанного воздуха, от переизбытка кислорода кружится голова. Чьи-то руки с силой давят мне на плечи, заставляя лечь меня на постель. Слышу голоса, всхлипы, рыдания.       Сжимаю через тонкую одежду свое сердце. Ладонь лихорадочно скользит по всей груди, пытаясь найти место страшного ранения, шрам, швы. Но вместо этого я чувствую гладкую поверхность своей кожи. Куда она меня ударила? Я так сильно ударилась головой, что она оставила меня умирать от сильного удара? Чувствую колющую боль в области сгиба руки, нащупываю другой рукой какие трубки, вставленные в вены. Мне больно. Боже. Пытаюсь выдернуть всю эту хрень из себя, но опять же руки каких-то людей обездвиживают меня.        Приоткрываю глаза, теперь свет не кажется мне таким ярким. Я вижу людей, много людей. Они толпятся возле меня, улыбаются, поздравляют, что-то записывают, вставляют мне в руку какую-то капельницу. Слышу тихие всхлипы. Медленно поворачиваю свою голову на звук. Моя мама. Уронив голову мне на плечо, она тихо всхлипывает и благодарит Бога за то, что я очнулась. Ее руки гладят мое тело, губы целуют мою руку. Как она здесь оказалась? Ее муж не отпустил бы ее даже ко мне на похороны. Но я выжила, возможно, отец заставил ее приехать. — Элизабет, я доктор Льюис, ты слышишь меня? — усатое лицо какого-то мужчины всплывает перед мои взором. Он одет в белый медицинский халат, до меня медленно доходит, что я нахожусь в больнице. Медленно открываю и закрываю глаза, думаю, он поймет, что это означает «да». Намордник мешает мне дышать. Я хочу дышать сама. Преподношу свободную руку к своему лицу, показываю на маску. Медсестра шустро убирает ее с моего рта. Делаю глубокий вдох, мне не больно, почему я жива? Я помню, нож был в моем сердце, я чуяла ту ужасную боль в нем. Чьи-то руки подносят к моим губам стакан воды, делаю маленький глоток живительной жидкости. — Мам, что ты здесь делаешь? — я не узнаю своего голоса. Хриплый, тихий, слабый. Мать поднимает голову, целует меня в лоб, заливаясь слезами. — Милая, слава Господу, я думала, что больше никогда не услышу тебя, малышка, — улыбающееся лицо матери продолжает целовать мою руку. Мать благодарит врачей, кидаясь на них с объятиями. И тут до меня доходит. Дилан! Где он? Он остался в школе, она могла убить его или искалечить. Эрик? Брукс? Девон? Подзываю рукой мать, я не могу, я слишком слаба, чтобы говорить громко. — Мам? Где Дилан? С ним все в порядке? — мой хриплый шепот в ее ухе звучит слишком тихо. Чертова Робин. — Милая, о чем ты? — гладя мой лоб, мать целует его, оставляя мокрый след от слез. — Скажи, как ты себя чувствуешь? Мы так волновались, Господи. — Кто меня спас? Дилан? Где Робин? — мой голос приобретает чуть повышенный тон. Что происходит? — Лиз, тебя привез сюда Карл, я не знаю никакого Дилана, — вытерев глаза от слез, мать продолжает гладить мое лицо. Карл? Какого черта этот ублюдок здесь делает? Он был на балу? Карл прилетел в Литтлтон? Нет, этого не может быть. — Он прилетел в Литтлтон? Что случилось? Скажите мне, что с Диланом? Он мертв? Почему ты мне ничего не говоришь? Умоляю скажи мне, что с ним? — делаю попытку снова встать. Меня насильно приковывают к кровати. Мать утешающее гладит мою руку, шепча слова утешения, вопросительно глядя на доктора — Элизабет. Ты была в пятимесячной коме, вызванной передозировкой наркотическими веществами. У тебя был отек легких, ты чудом выжила. Сейчас ты будешь находиться под нашим наблюдением продолжительное время. Опасность миновала, постарайся не перенапрягать себя лишними движениями и разговорами, вскоре ты пойдешь на поправку. Поздравляю тебя, ты сильная девушка, — легонько пожав мою руку, доктор что-то говорит медсестрам. — Что ты несешь? Где он? Где я? Она вонзила мне чертов нож в сердце? Какие, к черту, наркотики?  — часто дышу, из глаз льются потоки слез. Они делают из меня психбольную. Снова упекли в психушку. Где отец? Мэтт? Почему они не помешали им? Я же ничего не делала. Дилан? Боже, Дилан, где ты? Господи, прошу, сделай так, что он остался жив. — Лиз, успокойся, не было никакого ножа, милая. Ты принимала наркотики, Карл привез тебя уже без сознания, — мать вытирает слезы с моего лица. С силой отшвыриваю ее руки от своего лица. — Где Дилан? Он мертв? В школе Колумбайн была сумасшедшая, она моя подруга, бывшая подруга. Она убила несколько девушек и моего друга и собиралась убить меня. Она в полиции? Умоляю, расскажите мне все, — хватаюсь за ладонь доктора, захлебываюсь слезами. — Прошу, не молчите, я не могу. Прошу вас.       Умоляющее смотрю на доктора. Тот что-то объясняет моей матери, ссылаясь на бред после комы, дескать, такое бывает, скоро пройдет. Меня накрывает волной истерики. Мечусь по кровати, выдергиваю трубки из своей руки, крою всех врачей отборной руганью, пытаюсь сползти с кровати. Зову Дилана, Мэтта, Эрика. Никто не приходит, лишь пара врачей влетают в палату и приковывают меня к кровати. Мать надрывается рыданиями, пряча лицо в ладонях. Мне насильно вставляют в руку капельницу с успокоительным. Я плачу. Продолжаю звать Дилана и отбиваться от врачей как могу. — Послушай меня, послушай, — доктор Льюис аккуратно садится на край кровати и гладит мою руку. — Не было никакого убийства. Сейчас ты в медицинском центре Колорадо — Спрингс. Твой организм не выдержал того количество наркотических веществ, которые ты принимала. Ты впала в кому. Твоего парня Карла, как я знаю по словам твоей матери, арестовали за продажу наркотиков сразу на следующий день. Твоя мать почти не отходила от тебя, твои отец с братом так же навещали тебя. Все, о чем ты говорила, ты можешь считать страшным сном, который уже прошел. Со вторым рождением тебя, Элизабет, — он улыбается и ободряюще сжимает мои руки.       Я судорожно вздыхаю, слезы не прекращают лить из моих глаз. Дилан был всего лишь моим наркотическим сном? Перевожу взгляд на мать, та с ожиданием смотрит на меня заплаканными глазами. — Мам? Это правда? Дилана нет? — с замираем сердца жду, что это всего лишь шутка. Дилан ждет меня дома, он скоро приедет навестить меня, таща за собой недовольного Эрика. Тот будет недовольно ворчать и фукать, когда Дилан наклонится и поцелует меня, а потом скажет, что я слишком проблемная. — Да, милая, это твой сон. Возвращайся в реальность детка, благодари Бога, что ты снова с нами, — улыбнувшись, мать снова садится рядом, целуя мне руку.       Закрываю лицо рукой. Я плачу, мое тело трясется в судорожных рыданиях. Я не верю, я не верю. Это сон, Робин все-таки зарезала меня. Но почему, почему мое сердце цело и оно до сих пор бьется? — Расстегните мне рубашку, — прошу я мать. Та вопросительно смотрит на доктора. — Я поверю только тогда, когда увижу, что на мне нет никакой раны.       Медсестра аккуратно приподнимает мои плечи, расстегивая больничную рубашку. Спустив ткань ниже груди, я вижу только то, как мое тело обезобразила ужасная худоба. Ребра выпирают так, будто я находилась в концлагере. Внимательно оглядев каждый участок оголенной кожи, я несколько раз, провожу рукой под левой грудью, отчаянно пытаясь нащупать зацепку, что это не сон. Но ничего нет. Я чувствую лишь слабые удары сердца. На меня надевают рубашку. Укладывают на постель. Я со всей силы бью себя по сердцу, снова вырываю из руки трубки.       Это все было сном.Чертовым сном. Разум сыграл со мной злую шутку, поселив меня в мире моих мечтаний, иллюзий. Заставил почувствовать любовь, счастье находиться со своими друзьями, ощущать себя нужной, уметь любить, найти красоту жизни без наркотиков. И что теперь? Я вернулась в свою жизнь. Я здесь и я одинока. Если это так, я хочу уйти, я хочу вернуться туда. Господи, прошу, верни меня к Дилану. Дилан!!!       Мои веки слипаются, я чувствую то, как я засыпаю. Успокоительное тащит меня в спокойную тьму сна, обволакивая пеленой затишья. Я улыбаюсь. Возможно, я снова увижу тебя. Я буду видеть тебя. Мы будем видеться во сне, Дилан Клиболд.       Больше месяца я провела в своей палате, под непрерывным присмотром врачей. Я ела, пила, иногда ходила на процедуры и на прогулку. Я редко говорила. Большинство времени я с отстраненным видом смотрела в окно или в стенку. Я спросила у своей матери, не было ли на мне никакого украшения в виде цепочки и кулона капельки, на что мать лишь отрицательно покачала головой.       Я пыталась видеть его во снах. Несколько раз мне приснилось то, как я стою в темной комнате, зажимая кровавую рану на груди, кричу его имя, но никто не приходит. Я одна.       Ко мне приходил отчим. С недовольным видом пройдясь по моей палате, он заявил, что все мое лечение оплачено, и что я должна благодарить его и мать за оказанную услугу. Я благодарю, тихо желая того, что лучше бы я оставалась в пелене своих иллюзий.       Через некоторое время мне сообщают, что меня выписывают. С отстраненным видом благодарю доктора Льюиса и выхожу к машине матери. Вдыхаю сентябрьский воздух, он точно такой же, как был в моем сне.       Захожу с свою комнату, все кажется чужим. Вещи, постель, плюшевый мишка, когда-то служивший мне другом, одиноко сидит на постели. Сажусь в кресло поближе к окну, смотрю на дорогу, на проезжающие машины. Думаю над тем, как жить дальше. Мое тело живет в этом мире, а душа до сих пор томится в том. Вспоминаю про то, как в нашей беседе Дилан назвал меня странной девочкой Алисой. Алисой, но в стране кошмаров. Существует ли этот человек вообще? Существует ли Дилан Клиболд? Водка, ты так нужен мне.       Я не выхожу из своей комнаты, стараюсь поддерживать беседу с матерью, ведь она так настрадалась из-за меня. Иногда ловлю недовольные взгляды отчима, оно понятно, ведь я же порчу репутацию семьи. Я стараюсь есть, но не ощущаю вкуса еды, я стараюсь дышать, но не чувствую насыщения, я пытаюсь чем-то себя занять, я пытаюсь читать, но не понимаю, о чем были прочитанные строки. Я гасну, как свеча.       На часах два ночи. Тихо открываю входную дверь, выхожу во двор. На улице слегка морозит, кутаюсь в свой свитер. Сажусь на скамейку возле дома, смотрю в звездное небо. Кручу пальцами серебряную цепочку, купленную у какой-то бабушки возле церкви. Я купила ее по дороге домой из больницы. Пусть будет, так я чувствую будто это его подарок. Он греет меня.        Эрик спрашивал меня, о чем я думаю, глядя на звезды? Я думаю о моем сне, о моем жестоком, ужасающем и прекрасном сне. До конца моих дней я буду любить и помнить вас.       Стук в дверь заставил выбраться меня из пелены сна. Убираю с лица запутанные волосы. — Заходи мам, я не сплю, — в двери появляется мать. В ее руках кружка с ароматным кофе. — Доброе утро, милая, как спалось? — отдавая мне в руки кофе, женщина ласково гладит меня по голове. Улавливаю в ее глазах нотку переживания, она будто нервничает. Быстро отводит взгляд. — Все нормально, мам, я справляюсь, — делаю глоток горячей жидкости, кофе немного заставляет взбодриться. — Лизи, милая, нам нужно поговорить, — мать неловко переводит взгляд голубых глаз на меня. Невольно вздрагиваю. — Я вижу, как тебе здесь плохо. Вся это ситуация с Карлом, наркотики, прошлое не дает тебе здесь жить со спокойной душой. Ты даже не улыбаешься. Ты словно робот. Отец звонил тебе несколько раз, но ты обрезала связь абсолютно со всеми. Пойми, Лиз, в том, что ты принимала наркотики, нет ничего постыдного, это испытание и ты его прошла. В общем, муж предложил съездить тебе к отцу в Литтлтон, — захожусь в истеричном кашле, захлебываясь остатками кофе. Мать легонько стучит мне по спине, помогая прокашляться. — Куда… поехать? — хриплю я, глядя на мать, словно она приведение. — В Литтлтон, на рейсе, полтора часа отсюда. Там Мэтт, думаю общение с братом пойдет тебе на пользу. Но если ты не хочешь…. — Я ХОЧУ! — вскакиваю с кровати, кружка с кофе летит на пол, заливая белый ковер коричневым пятном. Я смеюсь над своей неловкостью, мать недовольно качает головой, но тесно прижимает меня к себе и обнимает. Видимо рада, наконец всплеску положительных эмоций.       Я сижу на полу и собираю вещи. Взгляд натыкается на футболку с Мэрилином Мэнсоном, ту самую, из-за которой Эрик решил познакомиться со мной.Со злостью пихаю ее в самый низ сумки, заваливаю ее другими вещами. Непрошеные слезы снова потекли из глаз.       Не сплю почти всю ночь, чертово утро все никак не наступает. Я хочу к отцу, хочу к засранцу Мэтту. Думаю, мне будет лучше. Но вдруг все окажется не так? Это словно дежавю. Мне страшно. Сон отступил полностью, я окунаюсь в пучину догадок. А вдруг это снова сон? Нет, это не сон. Но Дилана нет, тебе придется с этим жить. Твержу я сама себе и засыпаю в слезах.       Ненавижу летать. Ненавижу самолеты. Какого хрена они постоянно вскакивают в своих зонах турбулентности и заставляют меня лихорадочно цепляться за сиденья и за руки своих соседей?       Через некоторое время я стою в аэропорту и пытаюсь отдышаться. Чертова авиакомпания. Отец должен встретить меня на стоянке. Беру чемодан, стараюсь идти как можно быстрее.       Толчок в бок заставляет меня споткнуться об собственный чемодан. — Прошу прощения, мисс, — мужчина в солидном костюме слегка наклоняется и просит прощения. Опять это чувство. Дежавю. Я помню его? — Лиз, милая, я так рад видеть тебя, солнышко, — подхожу к отцу и тут же задыхаюсь в его медвежьих объятиях. — Как долетела? Все в порядке? — Хорошо, пап, я задыхаюсь, — легонько стучу его по спине, тот с смехом отпускает меня. — Мэтт тебя заждался, мы приготовили тебе комнату, думаю, у нас тебе понравится, — отец забрасывает мой чемодан в багажник поверх мои сумок. Я замираю столбом и пялюсь на него с открытым ртом. Что? Мэтт рад меня видеть?       Остановившись возле дома, я молча взираю на то место, где Дилан парковал свою тачку. Сжимаю кулаки, стараюсь не лить слезы. Все так же. Все как и было в моем сне. Гостиная, мебель, кухня. А вот то место, где сидел Эрик, жуя завтрак. И то кресло, где я впервые увидела его. То место, где в мой первый день, я влюбилась в Дилана. — Лиииииз, старая кляча, рад тебя видеть, — с лестницы слетает Мэтт и набрасывается на меня с объятиями. Смотрю на него выпученными шарами. Что происходит? — Я тебя не бешу? — ляпаю я. Мэтт отстраняется и как-то странно взирает на меня. — Эмм нет, а должна? — смеясь, он сдвигает мою кепку на глаза и тащит меня смотреть мою комнату.       Комната была просторной, в светлых тонах. Все было точно таким же, каким оно было. Неудивительно. Несколько лет назад я была в этом доме. Возможно мне приснилось то, что я видела этот дом в прошлом.       Захожу в душ, смущенно отвожу взгляд от душевой кабинки. Все те чувства, которые я испытывала с Диланом здесь, тоже были чертовой выдумкой, гребные наркотики. Весь дом, все напоминает мне о нем. Каждая комната, каждый уголок этого дома. Мэтт ходит за мной, о чем–то болтая, я давно упустила нить разговора. — Как Кэтрин? Вы встречаетесь? — я решила проверить, вдруг хоть что-то не было выдумкой. Мэтт смотрит на меня так, будто я перед ним нацепила на шею венок и станцевала Хулу. Мда, что и следовало ожидать.       Разложив вещи по местам, я переоделась в домашнюю футболку и шорты. Спускаюсь к Мэтту, застаю его сидящим в гостиной за просмотром какого-то шоу. — Где отец? — присев на соседнее кресло, принимаю у него из рук миску с чипсами. — Уехал на работу. Какой-то срочный вызов, операция или что-то еще, я не до конца вник. Привыкай, дома он появляется редко. Кстати, ты умеешь готовить? — Мэтт запихивает в рот чипсы, обдавая меня крошками. Слова звучат не совсем внятно, улыбаюсь и киваю головой.        Продуктов оказалось немного, в большинстве куча пакетиков лапши быстрого приготовления. Так и загнуться недолго. Почистив картошку, я мариную ее вместе с мясом и ставлю запекаться в духовку. Пусть порадуются нормальной еде.       Из гостиной раздались мужские голоса. Гогот и смех заставляют мое сердце забиться сильнее. Схватившись за спинку стула, я пялюсь на дверь, боясь узнать о том, кто там пришел.       В кухню, смеясь во все горло, влетает Мэтт, беря из холодильника три бутылки пива. — Кто там? — шепчу я, указывая кивком головы на дверь. — Мои друзья со школы, Брукс и… — Брукс Браун???? Он здесь? Ты не врешь мне??? — подбегаю к Мэтту, хватаю его за грудки футболки и притаскиваю ближе к себе. Парень не выдерживает такого напора, одна бутылка с грохотом разбивает об пол. — Чувак, я попросил принести пиво, а не бить его об пол, — из гостиной раздается знакомый голос.       Отпустив Мэтта, я чуть ли не прыжками влетаю в гостиную. Да так и есть, он самый. Брукс Браун, развалившись на диване, сонно потягивается. Перевожу взгляд на кресло, рядом сидит незнакомый парень в кепке. — Брукс?  — парень переводит взгляд на меня и ровно садится. Не в силах себя сдержать, подбегаю к парню и обнимаю его со всех сил, да так, что у того ребра начинают трещать. — Эм… ребят, знакомьтесь, моя сестра Лиз, — вошедший в гостиную Мэтт, смущенно потирает лоб. — Очень приятно, Лиз, — похлопав меня по спине, Брукс смущенно отстраняется от меня. — Это Вил Бейкер, — парень указал на своего соседа, сидящего в кресле. — А где Дилан? — я перевожу взгляд от одного к другому. Парни странно смотрят на меня, Брукс пытается попасть горлышком бутылки себе в рот. Мимолетная радость тут же испарилась. — Что за Дилан? — Брукс вопросительно смотрит на меня и сует в руки бутылку пива. — Твой друг, Дилан Клиболд, — я перехватываю его руку и сжимаю своей дрожащей рукой. — Извини, Лиз, но я не знаком ни с каким парнем по имени Дилан, — Брукс смотрит на остальных парней, те отрицательно качают головами. Надежда тут же угасла. Медленно встаю с дивана и, сдерживая слезы, иду к себе в комнату.       Я должна смириться, должна. Он был моим сном, все было выдумкой. Еще немного и я сойду с ума. Ближе к вечеру в комнату заходит Мэтт. Он принес мне мое расписание в новой школе. Не глядя, швыряю расписание в сторону и благодарю его. Ближе к полуночи мои рыдания прекращаются. Я подхожу к окну, смотрю на звезды. Представляю силуэт Дилана и закрываю глаза. Отпускаю его и все мысли, связанные с ним. Пора освободиться от воспоминаний и жить новой жизнью.       Школа Колумбайн была точно такой же, как и во сне. Толпа учеников снует из кабинета в кабинет, врезаясь друг в друга. Мэтт не особо точно указал мне, где находится кабинет истории, поэтому я уже пятнадцать минут скитаюсь по коридорам в поисках нужной аудитории. Толчок в бок заставил меня выйти из раздумий. — Клевая футболка, — повернув голову, я вижу затылок парня, который случайно толкнул меня плечом. Сердце забилось сильнее, силуэт вдруг напомнил мне моего ворчливого друга, который заценил мою футболку с Мэнсоном. Расталкиваю учеников, пытаюсь догнать его. Толпа движется в противоположном направлении и быстро скрывает его за собой. Я не сдаюсь и отчаянно пытаюсь догнать его, смутно надеясь на то, что это был Эрик.        Мое тело впечатывается в какого-то человека. Все мои учебники благополучно приземляются на пол. Упав на колени, я убираю волосы с лица, пытаюсь запихнуть учебники в сумку. — Прости, я спешила, не видела, куда иду, — причитая и бормоча слова извинения, я не сразу заметила, что чья-то рука, вдруг сжала мою руку. Переведя взгляд вверх, я вдруг забыла, как дышать. Тот же черный плащ, черная футболка с логотипом KMFDM, светлые пушистые волосы и эти голубые глаза. Он улыбается, его губы растягиваются в печальной улыбке, он подносит мою руку к своим губам, оставляя легкий поцелуй. — Здравствуй, Лиз, я ждал тебя.