You will be happy and i won't know

Звук захлопывающейся двери дошёл до моих ушей и вернул меня в комнату. Весь дом постепенно наполнялся мраком и я, осев на пол, ещё некоторое время приходил в себя. Прошло минут пять или пятнадцать, прежде чем резко встав с места, я быстрым шагом направился к двери, чтобы открыть её. Открыть и побежать за человеком, которого ранил. Опять. Но, кажется, уже было поздно. В первые минуты было трудно смириться с этим неприятным ощущением, образовавшимся где-то между рёбер. Все внутренности как будто скрутило и больно жгло. Наверное, именно так себя чувствуешь, когда тебя жарят в адской печи. «Нужно привыкнуть. Такое ведь со всеми бывает. Это нормально», — успокаивал себя я. Мысли завертелись вихрем в голове. «Виноват. Я виноват. Что я блять наделал?!», — я наворачивал круги у входной двери, держась за голову. Где-то на задворках сознания как будто сидело маленькое существо, которое снова и снова прокручивало перед глазами все то, что произошло некоторое время назад, и злобно смеялось надо мной. Сердце глухо стучало об рёбра. Мои ноги подкосились и я чуть не рухнул на холодный пол прихожей. Голова казалась ужасно тяжелой. Стало трудно дышать и мне пришлось открыть окно, впустив холодноватый вечерний воздух, пробирающийся под мою летнюю футболку. Рыдания подступали к горлу, но я, сглотнув, больно прикусил нижнюю губу зубами, чтобы не заплакать. «Какое же я ничтожество. Он не заслуживал такого…такого как я.» Однако я уже не мог ничего изменить. Или всё же мог? Если только повернуть время вспять, и вместо того, чтобы наорать на своего мальчика, обнять его крепко и попросить прощения. Его заплаканное лицо ещё долго будет стоять у меня перед глазами. «А «долго» это сколько?» Те покрасневшие от злости щёки, когда он пытался доказать мне, что я не прав. Фиолетовые, потерявшие свой былой окрас, кучерявые волосы, которые спали на лоб и уже почти доставали до глаз. Но всё без толку, я же упрямый осёл, и он об этом всегда знал. Мой Джоши никогда не был силен в спорах со мной. Было несчетное количество попыток изменить себя, хотя бы ради моего человека, однако…не вышло и вот к чему нас это привело. Он просил меня обещать ему, что я никогда от него не уйду и не брошу, что бы ни случилось. И вот он сам ушёл. Как иронично. Я пытался заставить себя поверить в то, что наши чувства никогда не угаснут и мы всегда будем вместе. Так сложно поверить в ложь, которую сам себе навязываешь, пытаясь выдать её за правду. Из нас двоих только я был реалистом, а он — романтик, моя полная противоположность. Я всё ещё недоумеваю, почему он выбрал меня, ведь Тайлер Джозеф конченный эгоист и все об этом знают. Я слышал, как он плачет, закрывшись в ванной, когда я срывался на нём. Да, у меня всегда были проблемы на работе и, возвращаясь домой, была возможность вымещать свою злость только на Джоше, потому что кроме него никого не осталось. Было ужасно сложно держать свои эмоции узде и, когда я долгое время сдерживался, они накапливались и накапливались, а потом это вытекало в нечто более ужасное, чем обычная ссора. Я виноват. Так сильно привык к тому, что он всегда меня прощает, однако у меня не было и мысли о том, что рано или поздно он больше не вытерпит. Прощает…как смешно звучит. Я ведь даже не удосуживался говорить глупое, но такое нужное "прости" после очередного удара ладонью, от которого оставался красный, налившийся кровью отпечаток на щеке, а затем у него резко краснели глаза и, словно провинившаяся маленькая девочка, Джош стоял передо мной, склонив голову и хлюпая носом. Я всегда был занят работой, а он в какой-то степени являлся в этом доме предметом мебели, чем человеком, имеющим свободу воли и слова. Мой личный Джош, встроенный в этот дом «по умолчанию». А сейчас, сидя на полу, спиной к входной двери, я признаю свою неправоту. Я признаю, что эгоист. Я являлся для него своеобразным энергетическим вампиром, высасывающим жизненную энергию. Он был жизнерадостным и светлым, таким же ярко-желтым, как его волосы, когда мы впервые встретились. Я знал, как ему было больно, когда я, возвращаясь поздно вечером, не желал отвечать на его вопросы о работе или о том как прошёл мой день. Кому-то это покажется пустяком, но только не Джошу. Только не моему ранимому Джошу, которому было интересно всё, что касалось меня до мелочей, у которого в глазах играли огоньки, когда его ненаглядный парень проявлял какие-то знаки внимания, пытаясь сделать вид, что тот ему небезразличен. Возможно, я согласился на эти отношения только потому, что мне было скучно. И помню, как тогда у меня в мыслях пронеслось «почему бы и нет.», когда мой сладкий мальчик ярко улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, которую можно увидеть раза три, или в крайнем случае четыре, в жизни. Он был так счастлив в тот день и, нечаянно сравнив его выражение лица сегодня с тем, что было тогда, что-то внутри мучительно сжалось. А затем в моей памяти начали всплывать обрывки из той ночи. Я так хорошо это помню, что кажется это было вчера. «Ты меня бесишь, Джош» — именно таков был мой ответ, когда он спросил у меня что-то незначительное. Я стоял в прихожей и смотрел в его глубокие, карие глаза, светящиеся от радости как у верного щенка, который ждал своего хозяина. От меня несло алкоголем за километр. Он так мило щурился, но не подавал виду, ведь знал, что я опять начну орать. Что я и сделал позже. Насколько помню, я разозлился из-за того, что в доме не было моего любимого энергетика. Не знаю, что точно случилось дальше, однако с утра я проснулся от ужасного похмелья и когда я позвал Джоша, он пришёл с таблеткой аспирина, стаканом воды, опухшим носом и двумя ватками в ноздрях. Он не смотрел мне в глаза и ничего не говорил. С того дня он больше не интересовался моей работой. Этот маленький одуванчик постепенно увядал рядом со мной, поэтому я решил, что будет лучше, если он сам уйдёт. Поэтому я так по-свински поступал. — Нет, моим поступкам не существует оправдания, — обняв себя за коленки, я уткнулся в них лбом, скрепя зубами. Я был так сильно зол на себя. Ненависть к себе увеличивалась с каждой минутой и мне нужно было каким-нибудь быстрым способом избавиться от этого всепоглощающего чувства. Добравшись до ванной и достав лезвие с самой верхней полки, до которой никогда не дотягивался Он, я присел на краешек джакузи и закатал рукав. Россыпь белесых шрамов покрывала руку до локтя. Я планировал когда-нибудь скрыть их все татуировками, но так и не решился… Flashback Мягкие солнечные лучи уже давно скрылись за горизонтом, отступая перед мраком ночи. Свет был включен только в спальне на втором этаже. После принятия горячего душа вдвоём Джош был рад, что его парень больше не злится на него. Они помирились, хотя и довольно нетрадиционным, но приятным способом. Он был так чертовски счастлив, что его вечно надутый любимый человек больше не обижается. Наверное. — Тай, — парень с фиолетовыми кучеряшками запрыгнул на спину брюнету, обняв его за шею, — А давай сделаем парные татуировки, м? Все влюблённые парочки так делают… — Слезь с меня, Джош, — перебил его резко мужчина, убрав руки своего парня с шеи и поплёлся в спальню. Брюнет сел на край кровати, растрепав свои мокрые волосы рукой, с которых ещё капала вода. — Ну, папочка, пожалуйста, — взмолился кучерявый, немного приподнимая уголки губ встал на коленки перед старшим, стараясь поймать взгляд Джозефа. — Джош, — он схватил Дана за подбородок, заглядывая в его тепло-карие глаза своими, — Никаких парных татуировок, ясно? Мы не сладкая парочка из банального фильма про любовь. Смирись с этим и больше не называй меня так. Просто Тайлер. Никаких милых, — его лицо скривилось, — прозвищ, — старший процедил это сквозь сжатые челюсти. the end of the flasback От этих воспоминаний стало ещё тоскливее. Желание заглушить все эти страшные воспоминания переполняло и, глубоко вздохнув, я приготовился ощутить новую порцию физической боли. — Ты такой милый, когда плачешь, — пронеслось над ухом и Тай поднял голову, испугавшись и уронил лезвие, которое упало куда-то под раковину. — Нет, я ни капли не милый, — ответил брюнет, ухмыльнувшись и вытерев скатившуюся слезу рукавом. — Неправда, — ответили ему мягким баритоном, — И почему же ты плачешь? Тишина. Тяжелое дыхание брюнета эхом отдавалось от стен. — Ответь мне, Тайлер. пожалуйста, — мягкая рука прошлась по скуле, пройдясь по мокрой дорожке от слёз. — Ты будешь счастлив и я даже не узнаю об этом, — горло словно что-то сдавило и слова давались ему с трудом. Кажется, брюнет сейчас упадёт в обморок от недостатка кислорода. Весь рукав его толстовки уже пропитался слезами. — Тебя здесь нет, правда? Ты ведь не мог вернуться, — бросил он в пустоту, подняв голову. Парень пожалел о том, что не спал четвертые сутки. Джоша на самом деле и не было здесь. Он ушёл тогда, хлопнув дверью, и больше не возвращался. — Пожалуйста…я так хочу, чтобы это закончилось, — не зная кому взмолился Джозеф. Его взгляд зацепился за лезвие, за которым он незамедлительно потянулся… . — Тай, просыпайся уже, соня, — хихикнул Джош и прыгнул на кровать к, только что проснувшемуся, брюнету. — Джоши, — он резко прижал парня к себе, уткнувшись в его тёплую шею носом, — это был кошмар. Это был всего лишь кошмар. — Тебе снился кошмар? Что-то слишком часто они тебя беспокоят, — взволнованно сказал кучерявый. — Пожалуйста, никуда не уходи больше, — грудная клетка старшего часто вздымалась и он крепче обнял своего человека, запустив пальцы в его мягкие кудряшки.