собрание клуба анонимных идиотов

Если бы кто-нибудь спросил Юнги, какого черта они так ужрались, он бы не нашел, что ответить. Но начинается все, конечно, не с этого. — Давайте поступим, как умные люди, — говорит Намджун, сидя за стареньким столом-книгой, умостив подбородок на сложенных ладонях рук, упирающихся локтями в этот самый стол. Само по себе предложение, возможно, очень даже ничего, вот только компания их на умных людей тянет с большим натягом. — Это как? Юнги скептично хмыкает, потому что вопрос вполне себе рациональный, и, точно так же, как и Хосок, смотрит на бесспорного лидера этой шайки-лейки. — Ну, смотрите. Что делают люди, когда начинают пить вечером, а к полуночи алкоголь заканчивается? — Идут покупать еще? — Правильно, Хосок, они идут покупать еще. Поэтому, — он выдерживает драматичную паузу, выставив вперед указательный палец, — предлагаю сходить и купить «еще» прямо сейчас. Юнги смотрит на него, как на долбоеба. — И что в этом умного, мы же еще даже не начали. — Вот в двенадцать ты поймешь, почему это необоходимо. Хен. Юнги морщится, но вяло соглашается. Они лениво ползут в магазин — Хосок замечает машину, забавно припаркованную посреди тротуара на ровном квадратике вне газона, и предлагает сделать вокруг круг почета, — Юнги активно прикидывается шлангом, и вообще он не с ними. Намджун хватает Хосока под руку, и эти дебилы действительно обходят чью-то не очень крутую тачку — но очень круто припаркованную — три раза. Юнги строчит в твиттер, что его друзья ебланы, и идет дальше. Умная идея Намджуна оказывается нихрена не умной, когда в половине первого они выпивают то, что успели купить как основное блюдо и, собственно, то, что было дополнением на десерт. В поход за дополнительной бутылкой они отправляются слаженным дуэтом, и Юнги с балкона наблюдает, пока курит, как эти кретины обходят все ту же злосчастную тачку, но уже по кривой пьяной дуге. — Итак, — сообщает Намджун, явно довольный собой, как только они вновь оказываются в его же квартире — «ибо нехуй было документы забирать, бухали бы, как люди, в общаге». — Итак, — вторит ему Хосок, пьяной звездой распластавшись на кровати. — Итак, шампанское открывает Юнги. — А почему я? — А кроме тебя никто не умеет. Ответ вполне логичный, с ним даже спорить не выходит. А вот открывать бутылку пьяным в темноте уже не очень логично, но Хосок агрессивно настаивает, чтобы все было так, а не иначе — «испортится атмосфера» — и светит фонариком намджунова телефона Юнги в лицо, пока сам Намджун снимает процесс вскрытия на видео. «Для домашнего архива на память о студенчестве». В темноте не видно ровным счетом ничерта, Юнги откручивает металлический каркас совершенно на автомате — во славу природному чутью и наметанному глазу — и пытается при этом не ослепнуть от яркого луча фонарика. — Блять, Хо, я тебе этот телефон сейчас в задницу засуну. — Не надо, это мой телефон, я за него даже кредит не выплатил, он не готов к анальным путешествиям. Тем более по заднице Хосока. — Тогда пусть светит, блять, на бутылку, а не мне в лицо! Тихий хлопок, довольный Хосок, и спустя полчаса пить снова нечего. Осознание этого прискорбнейшего еще час назад факта в этот раз ничуть не расстраивает, а потому спать они ложатся по привычной уже схеме: Хосок с Намджуном на одной кровати, Юнги на другой. Не то чтобы у них был большой выбор. А вот уже с утра Юнги приходит к тому самому вопросу: на кой черт они так ужрались, если у них с Хосоком в десять часов семинар по социологии — к которому ни один не готов, к слову — и почему никто не додумался купить воды. — Пить, — жалобно тянет Хосок, приведением вплывая на кухню. Юнги кивает головой на чайник, который выставлен на балкон остывать, и печально вздыхает. — Вы идиоты, не могли купить попить на утро? Хосок присоединяется к наблюдениям за чайником сквозь раму — подопытный продолжает выплевывать сгустки пара и остывать явно не желает — и прислоняется щекой к холодному стеклу. — Бля-я-я. Звучит очень зауныло и драматично, Юнги почти готов согласиться и немного меньше готов проебать социологию, вернуться в общагу и продолжить отсыпаться, потому что время поджимает. — Почему он такой медленный, часики тикают, я не молодею, — бухтит Хосок, и Юнги решает забить. Все же, горячая кипяченая вода — это лучше, чем мерзкая нефильтрованная из-под крана, потому что у Намджуна она больше похожа на хлорку с водой, чем на воду с хлоркой. Он забирает плод неудавшегося эксперимента с балкона, прикладывается к носику и блаженно прикрывает глаза, пока Хосок испепеляет его взглядом. — Почему мы тупые и не купили воду, — вяло бормочет Намджун — не менее сонный и не менее помятый, но ему-то в эту субботу никуда не нужно — и ждет свою очередь к живительному источнику. — Вы, кстати, на пару разве не опаздываете? — Опаздываем, — отзываются синхронно, и Юнги передает Хосоку чайник. — Я умываюсь, и выходим, Хо, иначе я умою руки и вообще никуда не пойду. — Ага, а потом у кого-то будет незачет. — Завались. Они собираются — Намджун провожает их до метро и идет покупать минералку, паскуда — тащатся лениво в универ и даже заходят в аудиторию раньше, чем их преподаватель. — У кого-то была веселая ночь, — смеется Тэхен с первых рядов, Сыльги лениво ставит им точечки присутствия в журнале, как прилежная староста, а Юнги хочется проткнуть карандашом глаз этому умнику. — Ага, я больше не пью, — отчаянно стонет Хосок лицом в парту, и Юнги хмыкает. Конечно, думает, конечно не пьешь. Но только до очередного предложения Намджуна.