Смерть Леви

Дэя проснулась в холодном поту, она резко привстала на кровати, из-за чего острая боль пронзила все её тело. Она не могла вспомнить, что ей снилось или как она оказалась в своей «темнице». Лунный свет, проникавший через небольшое окно, тускло освещал пространство. Девушка чувствовала пульсацию в каждой мышце: ощущение, когда ты перезанимался в тренажёрном зале или всю ночь разгружал вагоны, но боль была ещё сильнее – предположительно из-за того, что сама сила в несколько раз превышала человеческие. Преодолевая все это, она встала, медленно подошла к двери и открыла её. Она удивилась, поскольку либо сам Леви Аккерман забыл запереть дверь, либо они начинают понемногу ей доверять, что сильно прельстило Дэе. Была уже глубокая ночь, жизнь как будто покинула это место – только изредка из какой-нибудь комнаты доносился храп. Девушка вышла из дома. Холодный ветер привёл ее в чувства, боль уже ощущалась не так остро. Она села на траву под старым сухим деревом, посмотрев куда-то вдаль. В памяти всплыло лицо Леви – так близко, что она рассмотрела пару его морщин на лбу, которые образовались оттого, что он часто хмурился. Она смогла найти столько разных оттенков в его чёрных глазах, а потом в их цвет окрасился и весь мир. «Только не говорите мне, что я отрубилась», – всплыло в ее мыслях. Девушка так долго держалась и так быстро опростоволосилась. Она была смущена, её щеки и уши горели. Погружаясь в свои воспоминания, она начала думать про родителей, про друзей, про жизнь, которая осталась где-то там. Она вспомнила вкус оладий, которые мама ей готовила каждое воскресенье и с какой радостью она просыпалась: лишь бы успеть, пока они ещё горячие. Вспомнила как шутила с одноклассниками на очередном уроке физики, с какими нервами сидела на очередной контрольной по алгебре и как самым страшным событием в её жизни было родительское собрание. Она скучала, скучала по этим самым простым моментам жизни, на которые когда-то жаловалась. По горячим щекам предательски стекали холодные слезы, сначала всего две-три, затем Дэя не видела ничего дальше своего носа – перед глазами все плыло. Девушка не знала, сколько времени она так просидела, но, когда успокоилась, добавилось неприятное ощущение опустошённости. «Точно. Я же проиграла спор» По ее телу пробежали мурашки. Дэя любила чистоту, но точно не убирать, да ещё и если капрал будет проверять качество уборки... Девушка знала, что он ко всему сможет придраться, так чем же она думала, когда соглашалась на такие условия? Точно не головой. Когда Леви подошёл к комнате девушки, сразу понял, что что-то не так. Резким движением открыл дверь, прекрасно зная, что она не заперта – никого. Капрал был разочарован, наверное, даже больше, чем рассержен. Это не было той реакцией, что он должен был испытывать: почему-то было печально оттого, что все слова сказанные ей, были ложью. – Сбежала, – сказал тихо, можно даже подумать, что с какой-то насмешкой. – Вот же черт. Аккерман открывал каждую комнату, но никого не было – словно по щелчку пальцев исчезли все, кроме него. Проверяя все комнаты, дошел до последней – кухни – почувствовав запах чего-то горелого. Он попытался открыть дверь ручкой, но, естественно, она оказалась заперта. Не растерявшись, он с ноги выбил дверь. Весь отряд мирно сидел за столом, застыв от удивления. Дэя стояла у плиты и что-то выготавливала и, даже не обернувшись, сказала: – Капрал, Вы как раз к завтраку, – на лице у последнего выступило неподдельное удивление. – Что здесь, мать вашу, происходит? – кто-то поперхнулся своей кашей. – Ну, я же проспорила, – она закинула в кастрюлю какую-то приправу и с улыбкой на лице подошла к Леви, – вот и решила всех порадовать своей скромной стряпней, а Вы, небось, подумали, что я сбежала? – темноволосый проглотил язык. – Нужно быть более доверчивым к людям. Его сделали. Дэя не знала радоваться ей этому или нет. С одной стороны, даже проиграв, сейчас она поставила его на место, но с другой – последствия от этого действия могли быть куда масштабнее и хуже. Всю ночь она уборкой отстранялась от каких-либо плохих мыслей, подумав, что её депрессия здесь никому не нужна. Была уверена она только в том, что это все не сон – все происходит на самом деле , от этой мысли ей опять стало дурно. – Я нашла у вас мешки с гречкой, сварганила на скорую руку, надеюсь, получилось не очень плохо. Вы вообще все как после боя? – Девушка искренне переживала – она не хотела никого ранить или, не дай бог, убить. – Пострадало только самолюбие Жана, – раздался смех, поскольку он и правда сидел в самом дальнем углу, молча жуя свою порцию. – Дэя, не расстраивайся! – Ханджи вошла, словно и не заметив выбитую дверь. – Ты его ещё сделаешь! – Зое, он вообще-то сидит здесь, – сказал Эрен, указывая головой на соседний стол. Ханджи Зое сначала пожелтела, потом посинела, а потом и вообще стала капельно-белой. – Ха-ха, ой Леви, солнышко, а я тебя и не заметила, – её голос заметно дрожал. – Будем за стеной... – капрал взял ложку каши, – ...скормлю первому титану. – Ох уж этот твой юмор, – девушка похлопала его по плечу, нервно помеиваясь. – Убери свои грязные руки, – Зоэ окаменела. Смотря на это маленькое представление, уже никто не смог сдерживать смех. – Как ты вообще на ногах держишься? – Через какое-то время спросила Зое, решив сменить тему ради своего же блага. – Ну... – Дэя не знала, что и сказать. – Каждая мышца болит, а так без внутренних повреждений. – Если бы ты была обычным человеком, то не смогла бы встать, – в воздухе повисло напряжение, не так давно довольно приятная атмосфера сменилась; чувство, что даже воздуху было тесно. – Я не титан, я уверена. Если вы об этом, – героиня выдавила из себя улыбку, что выглядело больше как угроза. Никаких комментариев не последовало. Когда Аккерман доел свой завтрак, подошёл к Дэе, которая мило беседовала с Эреном, Армином и Микасой. Он положил ей руку на плечо, сильно сдавив: – Готова прибраться? – Так я же всю ночь убиралась, – сейчас девушке стало действительно страшно за свою жизнь. – Плохо. Переделывай. Весь оставшийся день, она драила дом, готовила еду и пару раз рыдала, после чего это захолустье превратилось в стерильный кабинет врача. Поздно вечером Капралу привезли письмо, прочитав которое он сказал только два слова: – Уезжаем. Сегодня.