Гоголь. Мочало

Шла лесною стороной, Увязался чёрт за мной, Думала – мужчина, Что за чертовщина? Из свидетельских показаний потерпевшей

      Вечер выдался мерзким: хлестал дождь, ветер стучался в окна, заставляя постояльцев «Майской ночи» вздрагивать, креститься и шептать молитвы, отчего Гуро скептически хмыкал: «Будто природа небесным силам подвластна».       Устав внимать непогоде в общем зале, гости, кроме петербуржцев, разошлись по комнатам – если повезет, заснут, если нет, можно ускорить этот процесс рюмочкой вишневой наливки. Главное, не переусердствовать, а то вместо сна придет бодрствование.       Потрескивал камин, жадно протягивая языки пламени к подброшенным дровам. Яков Петрович смотрел на огонь, и тот отражался в его блестящих глазах пляшущими сполохами.       – Не пойти ли спать, барин? – обратился Яким к Николаю, вздрогнувшему то ли от порыва ветра, то ли от далекого грома (может, прибыла в Диканьку осенняя гроза?) и пролившему на штаны простоквашу.       – Разве уснешь в эдакое ненастье? – отозвался Гоголь, не желая признаваться, что ему страшно находиться в комнате в одиночку. Слуга не в счет – только коснется головой подушки, тотчас примется издавать храповые рулады.       – Самое время травить страшилки, – повернулся к ним Гуро. – Ну-ка, кто готов нагнать ужаса?       – Полноте, Яков Петрович, и так… неуютно, – нашел синоним к слову «боязно» секретарь.       – А мне нравится затея! – поддержал сыщика Яким.       – Предатель, – прошипел Гоголь.       – Отлично! С кого начнем? Кто знает душещипательные истории про бродячих мертвецов, водяных коней или призрака театра?       – Я не знаю, – пробормотал Николай, от упоминания разной нечисти захотевший вернуться в детство, чтобы спрятаться в бельевой шкаф или взять матушку за руку и зажмуриться.       – У меня есть байка про бешеного помещика, – сказал Яким. – Только она больше правда, чем вымысел: один помещик стал кидаться на слуг и брызгать слюной, чисто упырь голодный. Оказалось, микстуры, настоянной на маслятах, перепил.       – Тогда я потешу вас, дорогие коллеги, любопытной историей, которая случилась ровно накануне Рождества. Николя, запоминайте, вдруг пригодится.       И Гуро, не слушая протестов Гоголя о том, что всякие страсти-мордасти он в гробу видал, приступил к повествованию.       – Не буду конкретизировать, где приключились следующие примечательные события, посему скажу абстрактно: в одной стране, в одном поселке произошло вот что.       Перед праздником, который свято почитаем верующими людьми, в людской мир нагрянул самый обыкновенный демон. Причем из низших – с полагающимися его природе хвостом, рогами и копытами. Цель была проста: накануне Рождества, когда народ особо выдержан и собран во время поста, искусить его на разные нарушения. Кому шепнуть, что отведать чуточку мясца – вовсе не грех; кого подтолкнуть по направлению к дому уехавшего в город друга, чья жена так и просит сказать ей ласковых слов и приобнять. А кому, не мудрствуя лукаво, плюнуть в вино или квас. Так уж демоны устроены: без учиненных пакостей в свой мир не возвращайся. Начальство по рожкам не погладит – вызверится похуже адского пса да еще штраф вкатит. Впрочем, раз на раз не приходилось.       Итак, любезные други, демон появился в поселке с наступлением темноты, обрядился в украденный из ближайшего дома длинный тулуп, меховую шапку, дабы скрыть приметные рога, и нацепил на копытца валенки. Ни дать, ни взять – человек мужского полу с хитрой рожей.       Второй причиной, по коей демон выбрал именно данный поселок, была сердечная привязанность к чародейке – крутобедрой женщине неопределенного возраста (то ли ей двадцать пять, а то ли сорок – красива, умна, опытна), обитавшей в этих краях. Чародейка ухаживания принимала, однако дальше них дело не заходило. Отчего демон расстраивался и запивал отказ переходить на новый уровень отношений крепленой настойкой.       – На мухоморах? – съехидничал Гоголь, прервав рассказ сыщика.       – На маслятах, – подмигнул ему Гуро и продолжил: – В этот предрождественский вечер демон четко решил завоевать тело и душу строптивой чародейки и поклялся собственным порочным рыльцем, что сделает женщине такой бомбический подарок, отчего она бросится в его объятия. И заживут они припеваючи и выпиваючи.       – Ну давай, удиви меня, – усмехнулась чародейка, чисто по-женски гадая, что же притащит ей демон. Корону Российской империи? Новую патефонную пластинку Анастаса Михайловского с автографом? Безлимитную квитанцию на коммунальные услуги?       – Фигня вопрос! – заверил демон и, воодушевившись будущим благоволением чародейки, покинул ее дом через печную трубу.       А задумал нечистый спереть месяц, обозначившийся на черном небе в свите звезд, и подарить красотке, чтобы та из него украшение смастерила или использовала вместо ночника. Демону, умственно недалекому, было невдомек, что спутник Земли не свисает над городами, лесами и полями, как крендель на нитке.       Тем не менее, демон оставил на крыше чародейкиного дома одежду и валенки, повилял задом, словно кот перед прыжком, и взлетел.       Поселок удалялся, а демон ни на сантиметр не приблизился к месяцу. Становилось холоднее и холоднее.       – Че за хрень? – рассердился он, лязгая зубами. Эх, зря не полетел в тулупе. Пусть неудобно, зато тепло.       Когда рожа демона обросла сосульками, а хвост вовсе потерял чувствительность, нечистый полетел обратно. Бухнулся на крышу и заскулил: и как явиться к чародейке с пустыми руками? Такой неудачливый кавалер ей даром не сдался.       – Что приуныл? – услышал демон оклик снизу.       На тропинке у дома стоял не кто иной, как чародей – мужчина возраста опять же неясного, в дубленом кожухе, безбородый. Причем неместный, потому что в поселке кроме зазнобы демона иных колдунов не водилось. Посылать к своей бабушке он человека не стал, а пораскинул мозгами: не припрячь ли чародея для помощи? Их братия все равно пропащая, магией орудует, чего простые люди шугаются и считают чародеев приспешниками черных сил.       – Не подсобишь чутка, жалкий человечишка? – высокомерно спросил демон.       – Чем, жалкий нечистый? – отозвался чародей с улыбкой.       – Не дразнись, и так паршиво, – пожалился упомянутый. – Ты, поди, в науках разбираешься, поэтому скажи: как мне достать месяц? Лечу к нему, а он все дальше уходит.       – А зачем он тебе?       – Не скажу.       – Тогда помощи не жди.       Чародей поправил лямку сумки на плече и пошел дальше по тропке.       – А-а, постой! Скажу! Только не смейся. Женщине хочу подарить, – признался демон и покраснел.       – Вон оно что… Знаю хитрость про месяц. Но с тебя тоже помощь попрошу. А так как вы, нечистые, горазды обманывать, то выполни сначала мою просьбу.       Демон, к тому времени одевшийся, дышал на руки, чтобы согреться, и думал: не надурит ли его чародей? Однако выхода нет (он точно в теме относительно коварного месяца), кроме как временно подчиниться человеку.       – Чего надо сделать?       – Мне в Питер понадобилось, а потом обратно, сюда. Ты же летать умеешь, верно? – спросил чародей.       – Ну да, – кивнул демон. – Только груженым я еще не летал. Ты, небось, весишь будь здоров.       – А я магией твои силы увеличу.       На том и ударили по рукам.       Сидеть на спине тощего нечистого, распластавшегося, как коврик, было жестко – седлать он себя не позволил, а тулуп снова снял, ибо в полете, бывало, так разгорячишься, что чуть ли не пар валит.       – Что в Питере нужно? – поинтересовался демон.       – Знакомой подарок купить.       – О, и я тоже морочусь с подарком!       – Ага.       – Хоть баба сговорчивая? Моя ну просто стерва!       – Со сговорчивой скучно.       – Это ты точно подметил.       Удачно, что демон не видел лица чародея, который был не в силах сдержать усмешку.       В Питере человек долго не шлялся по магазинам: в небольшой лавке знахаря купил мешочек, чем-то наполненный, и они снова пустились в путь.       Приземлившись в поселке и по-собачьи встряхнувшись, демон потер отсиженную поясницу и потребовал выполнить его задачу.       – Да будет тебе известно, – начал чародей. – Месяц, то есть луна – космическое тело, которое далеко от Земли. Не долетишь, как ни пытайся. И еще оно большое, просто так не возьмешь.       – Да ладно?! – у демона отвис подбородок, украшенный козлиной бородкой, растрепавшейся за двойной перелет.       – Наука, – чародей значимо поднял вверх палец.       – Так какого лешего ты мне обещал, что поможешь?! – тонко завизжал облапошенный нечистый.       – Так помог же: восполнил пробел в твоих знаниях.       – Да я… – приготовился озвучить, а потом исполнить кару демон, как заметил, что небо меняет цвет, встречая рассвет. А находиться в людском мире при солнечных лучах нечистому никак нельзя. И он, ругаясь, покинул общество чародея-жулика.       Тот, посмеиваясь над глупым демоном, направился к дому своей знакомой чародейки, чтобы вручить ей целебные травы. Ну и скоротать вместе грядущий день.       Перед начальством демону, как бы не хотелось, а отчитываться пришлось. И за то, что его обманул человек, нечистый получил по загривку и выговор. Позже низшим демонам вовсе запретили соваться к людям – в их истинном обличии сложно подобраться к объектам искушения очень близко. Для этой миссии отправлялись более схожие с людьми нечистые. Вот и вся история, – заключил Яков Петрович. – Мораль: все беды от несчастной любви к женщинам и от их отказов.       – Вам, что ж, женский пол не люб? – усомнился в пристрастиях сыщика Яким.       – Люб. Но без привязанностей.       – Вы очень осторожный, – заметил Николай.       – Работа такая, – усмехнулся Гуро. – Как вам сказочка, напарник?       – Не особо страшная. А откуда вы столько про демонов знаете?       – Читаю много. Дарю вам сюжет, так сказать – берите, развивайте, импровизируйте.       Секретарь в очередной раз отказался возвращаться к писанине и пошел спать, ибо ветер затих и ливень кончился.