Прислуга

Когда ВСЕ ушли. Поздняя ночь.

      — Саша, ты плачешь? — Шепнул Винсент, вслушиваясь в тихие рыдания.       — Нет, конечно! У меня просто насморк! — Демонстративно шмыгнув носом, прогундосил парень. — Спокойной ночи, я сильно вымотался.       — Спокойной.

Следующий день.

      Жолье не спал. Всю ночь. Проснулся он с жутко красными глазами, которые опухли от слез. Никогда он не плакал, ведь с самого детства ему привили мысль о том, что «мужчины» не могут себе позволить подобную роскошь. Но парень не выдержал.       Плавно покачиваясь, он вышел в коридор. Пахло вкусно. Дом был, к удивлению подростка, чист после вчерашней пьянки.       Иногда плач помогает, особенно мужчинам или девушкам, которые привыкли его блокировать, видя в этом естественном процессе что-то слабое и непозволительное.       Винсент стоял у плиты, напевая какую-то песенку и пританцовывая. Парень улыбнулся, любуясь счастливым мужчиной. Такие моменты просто божественны!       Тихо Саня сел за стол, барабаня по нему пальцами. Брюнет повернулся к подростку.       — Доброе утро.       — Доброе. — Тарелка уже стояла перед Саней.       — Насчёт вчерашнего…       — А что насчёт вчерашнего? — Саша помнил все прекрасно. И этот чертов поцелуй.       — Все остаётся там, во вчерашнем дне. — Как-то странно проговорил Винсент, присаживаясь рядом. Ему-то нечего стыдиться или стесняться. Он целовался со своей будущей невестой. Минуточку, невестой. И непонятно, почему так переживает сейчас.       — Да брось, Винсент! Все в порядке! — Постарался улыбнуться Саша, кушая омлет. — Что было, то было.       Честно говоря, прислуге было пофиг. Саша думал лишь о том, как поскорее навестить своих родителей и встретиться с отцом.       Но Винсенту не было пофиг. Не было пофиг потому, что он впервые почувствовал ревность. Двадцать семь лет и первое чувство ревности. Звучит, как название фильма. Он приревновал Сашу к этому Андрею, который осмелился поцеловать именинника, ещё и назвав его своей любовью, пусть и на французском.       И не только ревность.       — Спасибо тебе за все, конечно. — Встал Саня. — Но мне срочно пора идти.       — Это последний день, когда я выполняю твою работу. — Сказал Винсент, устало вздохнув. — Навести родителей, проведи время хорошо. А потом, как вернёшься, я хочу поговорить с тобой.       — Как хочешь. — Русый встал из-за стола, поставил грязную тарелку перед Винсентом и вышел.       — Это ужас какой-то… — Прошептал мужчина, хватаясь за голову. — Это какой-то ужас…       — Привет, — Дима обнял Сашу. — Идём?       — Слушай, я ещё раз хочу сказать тебе спасибо за то, что согласился пойти со мной… — Друг давно заметил, что Саня выглядел в последнее время как-то вяло и… Да никак он выглядел! Никак!       — Боже, Санчоус!!! Я ведь знаю, что это безумно важно для тебя! На то и даны друзья, чтобы поддерживать в таких ситуациях…       — Я только говорю, что ты действительно мне помогаешь. Сильно.       — Знаю. — Зажмурившись, улыбнулся парень.       В три часа дня парни уже сидели в палате. И она была пуста.       Саша отстранённо смотрел в окно, а Дима боялся, как бы его товарищ не сорвался сейчас, не потерял над собой контроль.       Отца выписали, живого, ещё вчера. И мать, оказывается, знала это! И ничего ему не сказала! А деньги, которые остались от суммы, выплаченной Винсентом, они тоже забрали! И нигде их нет!       — Саня, главное, чтобы ты себя сейчас не накручивал…       — Молчи, Дима. — Безэмоционально ответил он. — Не надо, прошу.       Приятная медсестричка зашла к ним в палату:       — Мистер Жолье… Я понимаю, конечно, что эта ситуация для вас — настоящий шок. Но, к сожалению, эту палату УЖЕ купили. Поэтому я прошу вас покинуть ее, хорошо?       — Ещё одна просьба, мисс… — Жолье глядел сквозь неё. — Они оставили какую-нибудь информацию для меня?       — Нет. — Она вывела ребят из комнаты и проводила до выхода. — Всего вам доброго.       Димон шёл с ним до победного, пока не показался на горизонте кирпичный огромный особняк. Они молчали, но моральная, душевная поддержка Димы чувствовалась, даже несмотря на отсутствие слов.       Саша так крепко обнял Диму, что легкие последнего будто сжались, отказываясь работать.       — Спасибо.       — Я твой друг. И не надо меня за это благодарить. Дружба — не услуга.       И попрощались.       В доме было темно. Но тепло.       Саша разулся, повесил куртку и услышал хриплый голос:       — Пройди в гостиную, пожалуйста. Я жду тебя.       В принципе, происходящее казалось Саше странным. И брюнет со своими закидонами. То он его ненавидит и презирает, то он одиноко ждёт его в гостиной. Думал бы лучше о предстоящей свадьбе.       — Я бы хотел…       — Со мной поговорить? Ты уже сказал это раз десять точно! Почему ты так волнуешься? — Саша сел рядом с ним на диван. На столике стояли свечи.       — Свет вырубили. — Пояснил брюнет.       — Я понял. — Саше вдруг стало дико не по себе. Он плотно прижал колени друг к другу и положил на них ладони. Как первоклассник.       — Поговорим, поговорим, поговорим, поговорим… Достали слова! — Он провел тыльной стороной ладони по щетине. — Без них объясню все.       Не успел Саша спросить, как Винсент это сделает, как брюнет мягко взял его за руку.       — Стой, Винсент, ты же не собираешься…       Но Винсент-то сказал, что объяснит все без слов!       Брюнет притянул подростка к себе.       — Может, лучше со словами попробуем, а? — Саня моментально вспотел и покраснел. Ему было страшно. Мираж? Сон? Кошмар? Почему Винсент его трогает? Зачем?       Но Винсент никак свои действия не комментировал. Лишь продолжал.       Брюнет обнял левой рукой подростка за талию, а правую положил на затылок.       — Нет-нет-нет! — Скороговоркой выпалил Жолье, начиная ворочаться. Но голова босса опустилась на его плечо, и он невероятно тихо сказал:       — Я смертельно болен.       Сердце перестало биться. Глаза были похожи на шарики для пинг-понга. Саша тупо пялился в пустоту, не понимая, что происходит.       — Я смертельно болен, — повторил он, — тобой. — Голова его поднялась, и между их лицами — считанные сантиметры.       Недоуменный Саня, который не догонял суть происходящего. «Больной» Винсент, печально улыбающийся и пытающийся его к себе прижать…       Обеими руками хозяин дома обнял подростка за шею и соприкоснулся с Жолье лбами.       — Винсент, — брюнет чувствовал воздух, вдыхаемый и выдыхаемый Сашей, — одумайся. — Они смотрели друг другу в глаза, видя в собеседнике циклопа. — А как же свадьба? Как же Дина? Тебе двадцать семь лет! Взрослый мужчина, — голос дрогнул, когда руки брюнета зарылись в его русые волосы, — сам осознаёшь…       — Я ничего не осознаю… — Зеленые глаза сверкали, отражая вскипающую страсть. Он долго вёл внутренний диалог с собой. Долго разговаривал с собой откровенно. А вы понимаете, как это сложно? Быть искренним с собой! И пришёл к выводу, что… Что…       Саня взвизгнул и упёрся ладонями в грудь Винсента, стараясь его оттолкнуть. Ведь мужчина поцеловал Сашу! Поцеловал! Просто нагло вторгся в его личное пространство и…       Он ближе и ближе, всем телом жмётся к нему. А Жолье, в свою очередь, изо всех сил пытается прекратить это. Но не может.       Подросток мычит, визжит, толкается, брыкается, но ничего у него не получается!       Мужчина мягок, ласков, но настойчив и упёрт. Винсент продолжает свои «атаки», целуя и целуя юношеские губы. Он тонет в похоти, его влечёт желание. И к черту, что будет дальше! Дина. Свадьба. Отец. Его бизнес. Мама. Что подумает мама? Саша… САША! Подросток. Наказание. Педофилия. Суд. Тюрьма.       Он валит подростка на кровать, заставляя того повиноваться. И Жолье падает. Его глаза горят ужасом и страхом. Теперь он понимает, что происходит. И больно кусает Винсента за губу.       Мужчина вскакивает, чувствуя, как из губы льется свежая кровь, и Саша, пользуясь моментом, бьет брюнета коленом в пах.       Мужчина падает на пол, а Саня бежит в туалет, успевая быстро закрыться.       — Не подходи ко мне, извращенец!!! Я полиции позвоню!!! — Жолье громко истерил, оглушая себя собственным криком. — Ни на сантиметр ко мне не приближайся! — Он ударил дверь кулаком и начал пронзительно рыдать. — А если бы, — голос сорвался, — а если бы ты меня изнасиловал.       — Глупый, никогда бы я так не поступил! — Подполз к двери виноватый. — Я люблю тебя, Саша! ЛЮБЛЮ! — Кричал он в дверь, разделяющей их.       — И что?! И ЧТО??! ЗАЧЕМ МНЕ ТВОЯ ЛЮБОВЬ? ЗАЧЕМ?! У меня одни проблемы, одни проблемы… — Плач.       — Открой дверь! Обещаю, что я не буду тебя трогать! Мы спокойно поговорим…       — Ага! Ты уже хотел со мной «поговорить»! Чуть трахаться не начал!       — Я тебя всего лишь поцеловал! ПО-ЦЕ-ЛО-ВАЛ!       — Оставь меня! ОСТАВЬ!       И подросток, закрыв рот, услышал удаляющиеся шаги и единственное слово:       — Дурак.       Настал вечер. Только тогда Саша решил открыть дверь. И действительно убедился, что Винсента за ней не было.       Осмотревшись, подросток поднялся наверх, тихо перешагивая ступени. Добравшись до второго этажа, он увидел, что дверь в его комнату открыта. И на большой кровати, его кровати, лежит Винсент, мирно сопя.       Зайдя в комнату, он остановился, обдумывая в голове сложившуюся ситуацию.       «Он точно не виноват из-за своих чувств. Его судить — не по-человечески».       Жолье лёг на кровать, придвинулся к спящему брюнету и тоже уснул.