Ожидание

Белоснежные крупные цветки изящной камелии никогда не бросались в глаза — кожа была бледной и слишком чистой, чтобы распустившиеся бутоны могли выделяться на ее фоне. Цветы все также продолжали оставаться цветущими, словно и не прошло почти восемь лет с тех пор, как она в последний раз видела свою родственную душу. Она была еще слишком мала, чтобы даже понять, что крупные бутоны еще неизвестного ей цветка распустились, показывая белые — не ало-красные или нежно-розовые — лепестки камелии. Пышные лепестки цветов под ключицами первой заметила ее младшая сестра и сразу же громко взвизгнула, показывая свой восторг, и Карин после с удивлением и неловкостью рассматривала в зеркале аккуратное переплетение цветов на своей коже, когда наконец-то смогла понять внезапную радость Юзу и непривычно громкие крики своего отца. Эти цветы расцвели под тепло-оранжевыми лучами заката, когда на ее одежде не было выреза, чтобы она смогла обратить внимание на раскрывающиеся бутоны, но Карин никогда не забудет, как она чувствовала себя в тот момент — поразительно легко, пусть даже эта легкость и была омрачена беспокойством за брата. Ее глаза не слепил яркий свет заходящего летнего солнца, когда Куросаки с надеждой смотрела в светлые глаза синигами, который все-таки решается дать ей ответ — неполный, но честный и искренний. Он говорит твердо и уверенно, и Карин верит его словам, потому что знает, что ее брат обязательно вернется домой. Ее родственная душа — низкий мальчишка, что поражает белоснежными прядями волос и глубоким цветом ярких глаз, которые напоминают Карин морскую гладь под чистыми лучами солнца. Ее родственная душа — синигами, что умер еще до того, как она успела появиться. Ее родственная душа — капитан Готей-13, что прошел целую войну, познав и пережив все ее ужасы. Ее родственная душа — Тоширо Хитсугая, которого она в последний раз видела почти восемь лет назад. Карин мягко касается подушечками пальцев лепестков камелии на своей груди перед тем, как скрыть пышные цветы под черной хлопковой тканью. Она обвязывает свой пояс белым оби и поднимается на ноги, замирая перед тонкой стенкой седзе. Сегодня Карин Куросаки впервые окажется в Сейретее, где сможет встретить своего брата, который пять лет назад окончательно выбрал жизнь с Рукией в Обществе душ. Сегодня у нее есть впервые за восемь лет есть шанс увидеть свою родственную душу, которую она упустила в тот единственный вечер.

~~***~~

Тоширо Хитсугая не был глуп и уже тем более слеп, но он все равно неуверенно коснулся ладонью своего знака, чувствуя, как грудная клетка поднимается и опускается в такт дыханию. Загорелая кожа под его пальцами гладкая и теплая, и распустившиеся ослепительно-белые лепестки цветов резко контрастируют с ней, не оставаясь незамеченными. Тоширо не знает точно, как именно называются эти цветы, но он множество раз видел их в саду капитана Укитаке, когда тот хотел, чтобы самый молодой капитан Готей-13 зашел к нему и отдохнул от непрерывной работы. Они изящней и мягче, чем нарциссы, что являются символом его отряда, но в то же время цветы не кажутся нежными и девичьими. Хитсугая надевает косоде, не переставая с сомнением смотреть в зеркало, в котором отражаются пышные белоснежные цветки на левой стороне его груди. Он не был наивен: среди синигами было практически невозможно найти родственных душу — в конце концов, они все давным-давно умерли. Цветы, что находятся в бутонах до встречи со своей родственной душой, после смерти должны увядать, но они — души, что могут жить в обоих мирах — являются редким исключением. Многие встретили свои родственные души, когда были еще живы, прожили с ними счастливую жизнь, и цветы на их коже продолжали оставаться живыми даже спустя столетия, а некоторым не удалось даже дожить до того момента, когда бутоны начинают проявляться на их коже. Каждый цветок уникален, каждый цветок описывает историю любви между двумя родственными душами, что проживают вместе свои жизни. На его коже появились бутоны, когда Хитсугая навещал свою бабушку в Руконгае после тяжелого трудового дня и принес необходимые продукты и сладости, которые он сам терпеть не мог, но руконгайские дети всегда радовались им. В конце концов, это было лучше, чем засорять ими свой кабинет в бараках Десятого отряда или его комнаты. Капитанское хаори тогда было отложено в сторону, и он позволил себе наслаждаться мирной тишиной вечера, теплой едой и спокойным сном. Тоширо чувствовал себя по настоящему отдохнувшим, и, проснувшись, он не сразу заметил на своей груди крупные бутоны, которые заставили его резко замереть на месте. Его родственная душа — живой человек, с которым он никогда не сможет встретиться, и Хитсугая понимает это, когда видит нежно-зеленые бутоны на своей груди. Таких ярких, но нераспустившихся цветов не бывает у душ, которые встречаются после смерти. Его лейтенант был яркий примером — Мацумото встретилась с Ичимару только после смерти, и белоснежный цветок хризантемы на ее спине был неясным и размытым. Он прячет крупные бутоны на своем теле под формой синигами и возвращается к службе, а после на это уже не хватает времени — предательство Айзена, восстановление Готей-13, разбирательство с новым Советом 46. Он должен был контролировать постройку бараков в Десятом отряде после разрушений, оставленных Куросаки и его друзьями, когда его отослали в Каракуру на ненужный ему отпуск. Тогда Хитсугая почти выплюнул в лицо главнокомандующего свое согласие на собрании капитанов, едва сдерживаясь, чтобы не дать волю эмоциям, и решил быстрее спуститься на грунт вместе со своим раздражающим лейтенантом. Черноволосая девчонка, которую он встретил на грунте и которая оказалась младшей сестрой Куросаки, была в некоторых моментах чрезвычайно раздражительна и упряма, но Тоширо не мог отрицать ее целеустремленности. Она была смела и безразлична к его внешности, иронична и порой сумасбродна, однако готова была стоять за свои слова до конца и заботилась о других. Редкие качества для маленькой девочки. Когда небо окрасилось в теплые цвета, Тоширо почувствовал себя странно — он еще никогда не испытывал такого чувства умиротворения. Маленькие руки сжали его плечи, а в ее глазах отразилась немая просьба, и Хитсугая против своей воли начинал говорить. Чувство тепла исчезло, стоило ей убрать ладони, и недовольство от потерянного тепла превратилось в раздражение из-за колкого комментария Куросаки по поводу его роста. Она весело рассмеялась, увидев его реакцию, а его лейтенант благополучно поддержала смех новой знакомой. И на следующее утро — когда он уже вернулся обратно — Хитсугая пораженно распахнул глаза, видя на своей груди распустившиеся белые и чистые цветки. Черт возьми, его родственная душа действительно живой человек. Одежда позволяет увидеть только его ключицы, когда он вступает в бой с Айзеном. Полный ненависти клинок занпакто пронзает тело предателя, но еще миг, и иллюзия растворяется, заставляя Тоширо пораженно смотреть на Хинамори, чью грудь он пронзил своим мечом, в своих руках. Его разум затеняет ярость и жгучая боль, когда Хитсугая в гневе бросается на Айзена, и дальше перед ним появляется пелена боли и жара, потому что капитан Десятого отряда готов отдать свою жизнь за баланс двух миров. Тоширо Хитсугая никогда не сможет забыть ту тоску, что он испытывал, когда смотрел на рыжеволосого Куросаки в момент битвы с Айзеном. Его рана была именно там, где находился знак родственной души, и единственно, что он мог там сделать — глазами попросить прощение за жизнь его сестры. Он поддался эмоциям и поплатился за это, но Карин не должна была прожить всю свою жизнь в одиночестве из-за его глупости. Впервые он очнулся в лазарете с плотно перебинтованным плечом, Хитсугая был один, но, смотря на свое плечо, он понял, что капитан Унохана все знает. Однако за все время, что Тоширо восстанавливался в Четвертом отряде, она не сказала ни слова про его знак, и, честно говоря, Хитсугая был благодарен за это. На его плечи и так взвалилось множество забот, и он не хотел, чтобы Совет 46 знал о Карин. Ему не нужно, чтобы они вечно боялись его ухода к своей родственной душе в мир живых. В последний раз Тоширо Хитсугая видел Карин Куросаки почти восемь лет назад, и за это время его тело изменилось, стало больше и крепче. Он догнал по росту капитана Восьмого отряда, стал шире в плечах и приобрел мужскую резкость черт. И все эти изменения были связаны с тем, что Карин продолжала расти, а его тело шло с ней в одном темпе, даже если они виделись в последний раз восемь лет назад. Хитсугая делает глубокий вдох, когда стоит рядом с рыжеволосым Куросаки и бывшей Кучики. На их запястьях видны одинаковые белые цветки ветреницы, и Тоширо чувствует неприятный осадок внутри себя. Он видел Карин столько лет назад, что может довольствоваться лишь смутными воспоминаниями. Да, пусть они не знали друг друга очень хорошо, но они были родственными душами, единым целым. И Тоширо Хитсугая скучает по ее прикосновениям, голосу и простому присутствую. — Капитан, — зовет Тоширо его лейтенант, — о чем задумались? — с улыбкой заканчивает она. — Неважно, — отмахнулся от вопроса Хитсугая, переводя взгляд на место, где должны были появиться Йоруичи и Киске. Он просто хотел оказаться на грунте, чтобы снова почувствовать давно забытое чувство умиротворения и тепла.

~~***~~

Солнечный свет слепит глаза, когда Карин выходит из Сейкамона вслед за своей наставницей, и она щурится, поднимая взгляд на чистое голубое небо. Сейретей на удивление чист и ухожен, и открывающийся вид на огромный белоснежный город поражает воображение. Да, он подчиняется традиционному японскому стилю и однотипности построек, что представляют собой огромный лабиринт, но при этом город не ощущается строгим и жестким. Карин не может понять как будто знакомого чувства в груди: она никогда не была в Обществе душ, но все снова становится на свои места, когда Куросаки чувствует тепло своего знака, говорящего ей, что она совсем рядом. Впервые за восемь лет Карин Куросаки так близка к своей родственной душе. Она мягко приземляется вслед за Урахарой и Йоруичи и гордо поднимает голову вверх — ее чувство неуверенности растет с каждым взглядом, и Карин пытается скрыть его за своей привычной манерой поведения. Ее взгляд отражает собой незаинтересованность, но в светло-серой радужке отражаются искры радости, когда Куросаки видит вдалеке ярко-рыжие волосы брата. Она замечает стоящую рядом с ним Рукию, и на ее губах появляется слабая улыбка: она скучала по ним обоим. Когда ее взгляд цепляется за неестественно белые волосы, Карин шокировано распахивает глаза, но чувство легкости и тепла не покидают ее, несмотря на то, что она убежденно говорит себе, что ей показалось. Все это не иллюзия, и черноволосая Куросаки действительно видит перед собой высокого мужчину, который поражает своими белоснежными прядями волос и глазами, что напоминают ей море. Тоширо Хитсугая поразительно высок и, признаться честно, красив; светловолосый синигами притягивает, и Карин может прочитать в его глазах удивление, но он быстро скрывает его за сухими формальностями и высокой должностью. Ее родственная душа уже давным-давно перестала быть низким мальчишкой, но все также оставалась капитаном. Карин оживленно разговаривает с Рукией и своим братом, которых она не видела слишком долго, когда ее перебивает наставница, представляя лейтенанта Десятого отряда — Мацумото Рангику. Она приятная и интересная, но немного шумная, из-за чего Хитсугае приходится ее изредка одергивать, и каждый раз, когда слышен его голос, Карин крупно вздрагивает. Она старается держаться, зная, что ее родственная душа впервые за восемь лет настолько близко, что до нее можно докоснуться, просто вытянув руку, но Куросаки крепко сжимает черное хакаме своей ладонью, не давая волю своим чувствам. Боже, она так скучала по нему. Карин осторожно поднимает взгляд, не в силах удержаться, и видит белоснежное капитанское хаори на его крепкой спине. Родственные души — это больше, чем знак на коже, больше, чем окрашенная часть тела. Это связь, которую ты делишь с другим человеком, это жизнь, которую ты делишь с ним. И она действительно хочет просто коснуться его, чтобы снова почувствовать их связь, но понимает, что не может сделать этого. Карин печально приподнимает уголки губ, отводя взгляд. Она ждала этой встречи восемь лет и она готова ждать еще. Карин не помнила точного момента, когда она оказалась на территории Десятого отряда, но желание сорваться с места и убежать к своей родственной душе росло с каждой минутой. Ей было неинтересно слушать болтовню Мацумото, что вызвалась показать ей Готей-13, когда она была совсем близка к своей цели — Ичиго, который всем своим видом показывал негодование из-за выбора сестры, и Рукия отправились в Тринадцатый отряд. Когда рядовые окликнули своего лейтенанта, Куросаки мгновенно сорвалась в сюмпо, исчезая и скрывая свою реацу. Она не хочет, чтобы Рангику знала об их с Тоширо связи. Это слишком личное, слишком значимое для них обоих. Связь ведет Куросаки к своей родственной душе, и чувство тепла поглощает ее, когда буквально врывается в офис капитана Десятого отряда, закрывая за собой створку седзе. Хитсугая не вздрагивает, но и не решается поднять глаз на нее, продолжая заполнять документы, и Карин чувствует, как внутри нее болезненно сжимается сердце. На левой части ее груди цветут белоснежные камелии, что являются символом счастья, символом крепкой связи между родственными душами. — Привет, — решается нарушить тишину мужчина, поднимая взгляд ярких глаз, — Карин. — Тоширо, — также называет его по имени Куросаки и замолкает, позволяя повиснуть между ними безмолвной тишине. Проходит минута, пять, когда Хитсугая все-таки решается встать из-за стола, и Карин вздрагивает от звука отодвигающегося стула, но продолжает смотреть ему в лицо, стараясь увидеть хотя бы намек на эмоции. — Восемь лет, — еле слышно произносит Тоширо, ощущая, как бирюзовый шарф, что скрывает его ключицы, сжимает горло. Он слабо выдыхает, когда знак на его груди дарит ему давно забытое тепло, и неуверенно поднимает руку, желая коснуться ее кожи. — Восемь лет, — решительно повторяет за ним она и сжимает его руку своей ладонью. Чувства ошеломляют их обоих, и Карин не теряет ни минуты, делая шаг к нему навстречу и врезаясь в его грудь. — Восемь чертовых лет, Хитсугая, — устало шепчет Карин, утыкаясь носом в черную ткань косоде. — Я ждала тебя восемь лет, — в ее голосе нет ни гнева, ни печали, ни даже намека на раздражение. — Знаю, — коротко отзывается синигами, ощущая под своими руками мягкие пряди черных волос. Он неловко прижимается к ней ближе, впервые за эти восемь лет позволяя себе насладиться близостью со своей родственной душой, и вдыхает легкий приятный запах, который заставляет его ощущать уже не тепло, а самый настоящих жар. — Я не мог сделать по другому, — Карин прекрасно знает это, и Тоширо лишь в очередной раз подтверждает словами свои действия. Она не наивна и знает, что Десятый отряд — это дом для Тоширо Хитсугаи, и он никогда не сможет его оставить. Он не может повторить историю своего капитана, что покинул свой пост, оставив отряд медленно разваливаться без лидера, который смог бы вести за собой синигами. Это была отвратительная насмешка, жестокая реальность, потому что родственные души не могут сопротивляться своей связи, не могут отказаться от нее. Они переплетены слишком тесно, и даже мысль о том, чтобы прожить свою жизнь без родственной души, заставляет сердце болезненно сжиматься. Чувство одиночества, когда ты отказываешься от связи, невозможно восполнить, и нужна огромная сила воли, чтобы побороть естественную природу человека. — Я не хочу выбирать, — признается ей Хитсугая, — но я понимаю, что если этого сделаю не я, то выбирать придется тебе, — он сводит брови к переносице, а после — непонимающе опускает взгляд, когда Карин делает шаг назад. В ее глазах отражается сталь, и Тоширо сильнее хмурится, напрягаясь. — Речь идет не о выборе, а о том, что мы хотим, — поправляет его Куросаки, неуверенно поджимая губы. — Мы не можем просто игнорировать это, — ее ладонь инстинктивно легла на левую часть груди. — Вероятность, что синигами встретит свою родственную душу после смерти, чрезвычайно низка, а некоторые даже считают это невозможным, так что я никогда не думал, что встану перед такой проблемой, — искренне говорит он, смотря ей в лицо. Тоширо Хитсугая никогда не думал о том, что встретит свою родственную душу, и не тешил себя бессмысленными надеждами, но это случилось — прямо сейчас перед ним стоит дочь его давно потерянного капитана, сестра Куросаки и та, кто разделяет с ним знак на левой стороне груди. Когда он в очередной раз оказался в Тринадцатом отряде в попытке отдохнуть от бумаг, Хитсугая не мог оторвать пронзительного взгляда от белых цветов, что гармонично вписывались в большой сад капитана Укитаке. Мужчина тогда добродушно улыбнулся и поднял взгляд, смотря в лицо младшего капитана и начиная говорить: — Эти цветы называются камелиями, — Тоширо резко поднимает голову, встречаясь взглядом с добрым взглядом Джуширо. — Очень красивый и мужественный цветок. — Он кажется обычным, — честно признался себе Хитсугая. — Все отношения кажутся обычными, Тоширо-кун, — с улыбкой продолжил капитан Тринадцатого отряда, — но этот цветок также символизирует жертвенность и стойкость. Как много людей способны на это? — Ты хочешь этого? — спрашивает его Карин, вырывая Хитсугаю из своих воспоминаний, и если говорить честно, то Тоширо никогда не задавал себе такого вопроса. Родственные души — это не то, от чего можно просто отказаться. Родственные души — это люди, что готовы быть вместе даже сквозь бесчисленные столетия и море невзгод, люди, что готовы брось вызов чему угодно только потому, что они вместе. И Тоширо бы соврал, если бы сказал, что он не хотел встретить человека, который смог бы всегда быть с ним, несмотря ни на что. — Да, — уверенно произносит свой ответ мужчина, и на лице Куросаки ясно читается облегчение. — Мы можем попробовать, Карин, — она весело улыбнулась ему, приподнимая подбородок и позволяя увидеть небольшой участок кожи, на котором цветут белоснежные камелии. — Мы можем попробовать, — согласно кивает Карин. — Но я надеюсь, что мне не придется ждать встречи с тобой еще восемь лет? — с легкой насмешкой спрашивает она. — Ты можешь подождать меня еще один месяц? — Хитсугая неуверенно смотрит в светло-серые глаза, которые после этих слов становятся тускней, и сильно стискивает челюсти, ожидая ответ. — Я ждала тебя восемь лет, Тоширо Хитсугая, — слабо отозвалась она, приподнимая уголки губ. — Думаю, я смогу подождать еще один месяц.