I am Fine

***

POV Yoongi — Ты все еще режешь свои руки? Юнги? Ты можешь посмотреть на меня? Как долго еще это будет продолжаться? В который раз вздохнула моя мать? В который раз я сижу перед ней и пустыми глазами смотрю вперед? Как долго это будет продолжаться? Когда же она поймет, что все бесполезно? Когда же она поймет, что ничего не вернуть и ничего не изменить? И когда... Вместо ее, угрызающих еще больше душу, слов, она наконец извинится передо мной? Ах, действительно, чего же я жду? Этого не случится, никогда. Кажется, мои глаза стали закрываться, ну наконец-то, посплю спустя пару дней. Я молча поднялся со стула и пошел в свою комнату, только и слыша крики в спину: — Юнги! Прекрати! Хватит вести себя, как депрессивный подросток, тебе уже двадцать один год! — я хмыкнул. — Депрессия? Подросток? Да, я, черт возьми, самый настоящий депрессивно-ебаный подросток. — я произнес это очень тихо, тут же закрывая дверь за своей спиной, но это были мои первые слова за два месяца. Я устал.

***

Когда же это все началось? Я и сам не знаю. Помню, что однажды проснулся в своей комнате и не улыбнулся, как обычно. Прекратил воспринимать отношение окружающих ко мне, как должное. Не принял душ, не погладил свою рубашку, вместо рюкзака взял лишь свой бумажник и ушел, надев обычную белую майку с черными джинсами. Я не попрощался с матерью, не поклонился отцу. Не сказал своё обычное: «Буду дома к шести» Я не помнил, что мне приснилось, но точно знал, что именно это повлияло на мою жизнь. Я не пошел в институт, перебежал дорогу на красный, завернул на улицу, на которой никогда не бывал. Прошел в клуб, и хотя я всегда думал, что это сложно, сделал это, показав свое лицо. Прошел в глубь, заказал какой-то крепкий алкогольный напиток, хотя никогда раньше не пил. Попросил у какого-то пацана сигарету и тут же ее закурил, опять таки в первый раз. Той ночью я не вернулся домой. Я был девственником и это не стыдно признавать, потому что именно в ту ночь я забыл об этом вместе с какой-то первокурсницей. На следующий день я вернулся домой еще не совсем трезвый, от меня несло сигаретами и моя шея была полна засосами, ещё в ту ночь я подрался с какими-то умалишенными, так что на моем лице красовалась и парочка фингалов. Странно, мой отец в тот день ничего не сказал. Возможно, что он считал, что это необходимо? Может быть он и сам через это прошел. Я не знаю, хотя одно помню точно: в его глазах горела ненависть. Ненависть к такому бездарному сыну, как я. Но мне четным делом было плевать. Он не добился ничего, чтобы меня осуждать. Он не добился даже моего уважения. Через день я совершенно забыл, что такое «уборка». А в последующие дни превратился из «пай мальчика» в «Bad boy» Я дрался, не возвращался домой. Курил и пил. Долго бродил по окрестностям и мостам, размышляя: «Что за чертова жизнь? Она мне не нужна», пока не понял одну простую истину. «Мы все ещё живем» Я узнал об этом встретив девушку со странным цветом волос — мятным. В этот момент я понял, как бы мне ни было плохо, я хочу, чтобы она жила.

***

— Юнги? Расскажи мне про эту девушку, которую ты рисуешь каждый день. — я слабо улыбнулся. Докатились, родители считают меня психом, даже вызвали психиатра. Хотя... Да. Я ненормальный. Точно псих. И как так получилось, что эта докторша оказалась в моей комнате, так еще и отдернула шторы, укрывающие меня от уличного света? И по-хозяйски села за мой рабочий стол, который, наверное, покрылся огромным слоем пыли. Я отошел к окну, закрыть шторы, а после не двигаясь, очень тихо, заговорил: — Я хотел ее спасти. Я наплевал на свою жизнь, хотя на тот момент нельзя было даже сказать, что я живу. Я пытался, правда, но... Ее желание умереть было больше, чем желание жить, в прочем, как и мое. Я ее понимаю. Абсолютно понимаю. — Какой она была? — Какой? Какой же... А! Она не умела улыбаться. Я лишь один раз увидел ее улыбку... Когда она умирала. И знаете, Док, у нее была такая красивая улыбка. Жаль, что я больше не могу ее видеть. Только на портретах... А еще она была такой реалистичной, хотя некоторые люди могут назвать это пессимистическим взглядом на мир.— я закатил глаза и тут же вспомнил важную деталь — А знаете, почему у нее были мятные волосы? Этому есть несколько причин. Для начала, «мятный» обозначает юность, молодость, свежесть, ощущение безопасности. Вы не познаете мир, пока не покрасите свои волосы в мятный. — я усмехнулся и показал на свои волосы — Ну вы поняли, да док? — Какие еще причины были для мятного цвета волос? — Какие? Ну... Вы только не пугайтесь, док, а то вдруг сердечко не выдержит. — я усмехнулся. — «Мятный цвет» - по-другому выцветший зеленый, то, что окрашено в этот цвет может иметь значение - «потерявший яркость со временем». Она потеряла смысл жизни со временем, впрочем, как и я. Ну, и еще она любила мохито. — я засмеялся. — Это, кстати, могло быть самой главной причиной. — Юнги, как ты ее встретил? — Вы слишком любопытны, Док. Не пора ли вам валить отсюда? — я зацокал. Докторша встала и направилась к двери, открыв ее она остановилась и заговорила: — Я не согласна, Юнги. Думаю, что есть еще одна, более весомая причина тому, что она и ты покрасили волосы. Мятный цвет может быть и незаметен среди других оттенков зеленого цвета, но на самом же деле, мятный цвет - эффектный цвет, такой же эффектный, как и ваше существование. Она ведь что-то оставила после себя, не так ли? — она усмехнулась и покинула мою комнату. Сука.

***

Я снова стою на этом дурацком мосту, где оборвалась ее жизнь. Неприятный момент из моей и так неприятной жизни. Никак не могу проветрить свои мысли, к чему все это привело? К черту такую жизнь. Тогда, пред началом моих изменений, в ту ночь... В ту чертову ночь, мне приснилась моя прошлая жизнь. Точнее, часть моей жизни, которую, когда обычно забывают подростки, родители говорят, что так и должно быть. Нет, не в моем случае. Я убил человека. Я убил его по приказу отца еще в шестнадцать лет. Приказ это был или нет - это не отрицает моей вины. Я убил его на глазах своих родителей, а после я убивал еще и еще. Пока однажды не понял, что это все неправильно и не попытался убить отца. В тот день меня самого чуть не прикончил отец, скинув с крыши тринадцатиэтажного здания. Я чудом выжил и единственным отклонением была моя память. Кого же я убил? Отца моей мятноволосой девушки. Её мать, затем её младшего брата. Я так и не узнал, за что. Но я это сделал. Как я встретил ее, как я понял, что это она? Я до сих пор не могу этого осознать. Все, что я помню, это ее глаза, когда она узнала правду, ее первую и последнюю улыбку, а также ее последние слова: «Я в порядке» Ну да, блять. Все люди говорят, что они в порядке, когда прыгают с мостов.

***

Смотрю в пустоту, вновь думая об этой жизни. Почему же смысл этой жизни в поисках смысла? Как же все достало. Отвлекаюсь на громкий и долгий стук двери. — Юнги? Открой дверь, черт возьми! — это так странно, мы никогда не были с ним близки, но вот он стоит перед моей дверью спустя пять минут после моего сообщения, интересно, где же он был? — Хватит шутить, ты же не сделаешь этого, да? — я усмехаюсь, какая ему разница? Беру пистолет, который нашел у себя же в комнате, видимо, с его помощью я убил людей. Нашел я его по счастливой случайности и решил использовать. Резать вены действительно надоело. Снимаю с предохранителя. — Юнги, не нужно, ты меня слышишь? Это не единственный выход — я вздыхаю — Единственный. — тихо шепчу я, но он видимо меня услышал. — Я помогу тебе, только выйди. — Я начинаю тихо смеяться. — Ничем, ты блять, не поможешь. У моей жизни нет смысла понимаешь? Я так больше не могу. Он молчит. Я слышу первые слезы. — Чонгук, ты же будешь долго жить? Обещай. — Да... — Вот и отлично... Знаешь, Чонгук, люди говорят, что можно стерпеть любую боль, не важно, моральная она или физическая, но это... Это ебаная ложь, черт возьми. Я устал просыпаться и пустыми глазами смотреть в потолок. Каждый день вспоминать о ней и думать о том, какое же я все-таки дерьмо совершил, так что.... Я возьму и убью себя. Уже много раз пытался, но сейчас.... Все точно получится. — я прекращаю шептать и слышу, как Чонгук начинает рыдать навзрыд. — Значит...прощай? — Слышу его шепот и улыбаюсь в последний раз. — Прощай.

Выстрел