Идеально убитые чувства

      Эрик Харрис стремительно вел машину в студенческий городок. Всеми фибрами души он искренне надеялся, что Виктория сумеет достаточно долго удерживать своих причитающих мамочку и папочку у себя в палате, пытаясь объяснить свой поступок. Ему нужно было время, чтобы провернуть их с Викторией договоренность. — А если я сделаю так, что твои родители не увидят видео, мы будем в расчете? — Выбросив из разума обрывки неприятных воспоминаний, очень четко проговорил Эрик. В палате повисла пауза. Лишь надсадное дыхание трясущейся девушки нарушало возникшую напряженную тишину. — Как ты можешь это сделать? — наконец, заикаясь вымолвила Виктория, пытаясь взять себя в руки. В ее тусклых фиалковых глазах загорелся огонек надежды. — У меня есть кое-какие задумки, но для этого мне понадобится помощь Дилана и…декана Сноу, — тихо отозвался Эрик, и сам начиная потихоньку загораться надеждой. — Но мне о тебя кое-что нужно. — Говори, — хрипло сказала Виктория. — Твой телефон и твое молчание взамен на мою помощь, — Харрис внимательно шарил глазами по прикроватной тумбочке, в надежде, что проклятый мобильник окажется неподалеку, но Виктория отрицательно покачала головой: — Здесь его нет. Полагаю, что он остался дома, я не помню, куда его бросила перед тем, как… Зачем он тебе?       Эрик быстро объяснил, зачем. По мере этого Виктория снова начала бледнеть и, наконец, прижала холодные синеватые пальцы ко рту. — Если родители его найдут, они все узнают и поймут! Господи, Эрик, телефон нужно немедленно забрать оттуда! Твоя выходка спровоцировала просто кучу ответной реакции озабоченных уродов, заваливших меня текстами препохабнейшего содержания! — Я и хочу больше всего на свете найти твой треклятый телефон! Как мне это сделать? — Парень весь подобрался и превратился в слух. Виктория объяснила, где лежит запасной ключ и примерно рассказала, где стоит искать потерянный телефон. — Ты можешь делать с ним, что угодно: утопить, сжечь, разбить кувалдой, но мои родители не должны на него наткнуться! Не должны влезть в сообщения, а именно это они и сделают в надежде узнать, что спровоцировало меня на… этот поступок, — Дэвис опустила синеватые веки, уставившись на замотанные бинтами руки и вздрогнула.       В этот момент за дверью раздались голоса, и в палату зашли мистер и миссис Дэвис в сопровождении дежурной медсестры. Эрик моментально вскочил с края кровати, на которой сидел: — Поправляйся, Вики, я навещу тебя позже, — стараясь не поворачиваться в анфас вошедшим взрослым, Харрис принялся пятиться к двери. — Помни о том, что ты мне рассказал, Эрик, — слабо отозвалась Виктория, откидываясь на подушку и переводя тревожный взгляд на своих удивленных родителей. Бренди Дэвис уставилась на Харриса, который молча кивнул ее дочери и выскользнул за дверь. Времени у него было в обрез.       Небольшой уютный домишка с резным белым забором показался из-за поворота. Эрик намеренно проехал мимо него, остановив свою старую подержанную тачку на первом попавшемся специальном кармане, отведенном именно для этих целей. Парень вышел из машины, не спеша прикурил сигарету и направился в обратную сторону, словно бы невзначай, поглядывая по сторонам. Чертов день, у всех на виду ему предстоит влезть незаконно в чужой дом, пусть даже и с разрешения только что попытавшейся суициднуться девушки. Если его увидят, застукают, поймают — это будет не аргумент. Нужно быть крайне внимательным и очень осторожным.       Поравнявшись с забором, Харрис заметил, что калитка не закрыта на засов. Нахмурив лоб, он двинулся вперед, быстро проскочил в открывшийся проем и взбежал на крыльцо. Беглый осмотр входной двери дал понять, что прикрыта она совсем неплотно: очевидно, когда Викторию выносила скорая помощь, никто не озаботился тем, чтобы запереть вход в чужое жилище. Что ж, тем лучше, не придется рыскать под карнизами, что, несомненно, только привлечет лишнее внимание к персоне Эрика. Тем не менее, для вида молодой человек нажал на кнопку звонка. Гулкий мелодичный звук раздался где-то в глубине дома, навевая ассоциации с добротными старыми особняками каких-нибудь, утративших былую славу, знаменитостей. Эрик искренне не понимал, зачем такому современному маленькому дому нужен такой глубокий и тяжелый оповещатель прибытия визитеров. Пока парень предавался своим странным мыслям, облокотившись локтем на деревянные панели около двери, ему, разумеется, никто не открыл. Воровато глянув по сторонам, он не заметил ничьего назойливого внимания, поэтому быстро толкнул дверь рукой и просочился в небольшую прихожую, которую слабо освещал тусклый осенний свет с улицы. Харрис был тут всего однажды, летом, когда Виктория Дэвис устраивала вечеринку у бассейна. Тогда все было таким простым и понятным. Как раз накануне он неплохо провел время с двумя подружками, готовыми на все, и Харрис шел на тусовку с пустой головой, но полными карманами презервативов. И именно тогда какой-то долбоеб скинул застенчивую серую мышку Эмму Найт в бассейн, после чего в голове Эрика будто что-то повернулось на 180 градусов, и его жизнь перестала быть прежней окончательно и бесповоротно.       При воспоминании об Эмме, парень тяжело вздохнул. Как исправить то, что он сделал? Как склеить то, что он разбил? Как вернуть утраченное доверие? Как, как, как?! В отчаянии, наконец, оставшись в дали от посторонних глаз, Эрик тихо сполз по стенке вниз и уронил голову на локти. Каждый человек, каким бы он не был, мнит себя правым, совершая тот или иной поступок, особенно, если этот поступок делается, по его субъективному мнению, во благо. Только вот ради чьего блага Эрик Харрис оказался в такой глубокой заднице? Ради блага Эммы Найт, за которую он так рвался отомстить одной очень недалекой дурочке? А если копнуть поглубже, встать перед зеркалом и заглянуть самому себе в глаза? Что ты увидишь там, Эрик?       Харрис встал и медленно огляделся. В темной прихожей не было зеркал, но парень знал, кого он увидит в своем отражении. Он знал, кого полюбила Эмма Найт: лжеца, глупца и эгоиста. Весь план его мести был посвящен не тому, чтобы отстоять попранные честь и достоинство Эммы — девушки, которая занимала в его сердце главное место, а чтобы удовлетворить собственное постыдное желание ощутить себя правым. Убедить себя в том, что его действия, которые привели к разрушению отношений с Найт, были не его действиями, а действиями человека, которого спровоцировали, толкнули, заставили! Именно так, и никак иначе. Эрик хотел возложить на Викторию ответственность за все свои поступки, потянувшие за собой нескончаемую черную полосу, потому что он не был готов признать, что накосячил сам… Тяжело понять, что ты не прав, что ты обидел невинного человека, искренне любившего тебя, напрасно. А признать такое и вовсе дано не каждому. Именно поэтому Эрик в своей неправильной слепой уверенности пошел на все, чтобы только скинуть с себя груз вины, переложить на хрупкие плечи той, которая ставила палки в колеса колесницы его с Эммой любви. Эрик добровольно позволил колеснице споткнуться, и вместо того, чтобы вытащить палку, закрепить ось и ехать дальше, поддерживая свою половину, он просто бросил ее одну в разбитой арбе и умчался в даль искать человека с палкой. Эрик повел себя не как хомо сапиенс — человек разумный, а как самый настоящий безмозглый бабуин, который поставил цель закидать обидчика какашками. Вот только нехилым рикошетом задело и его самого…       Харрису стало так противно от осознания своего идиотизма и врожденной быстроты суждений, что он от души ударил себя ладонями по щекам. Хлесткая самопощечина привела его в чувство, кожа на лице загорелась, и Эрик машинально разозлился. Только вот на этот раз сваливать вину было не на кого. — Приди в чувство, долбоеб, — прорычал он, стискивая кулаки. — Нашел время копаться в себе! Ищи ёбаный телефон, пока не взяли за задницу и не отправили на нары!       Отбросив все лишние мысли, Харрис достал из кармана мобильник и быстро набрал номер Виктории, искренне надеясь, что телефон не окажется выключенным или разряженным. Пронзительное пиликанье раздалось откуда-то со второго этажа. Эрику было неоткуда знать, что точно так же вчера вечером сюда проник Чед Мастерс, который и нашел Викторию в луже крови. Харрис, затаив дыхание, принялся осторожно подниматься по лестнице, прислушиваясь к другим посторонним звукам — на случай, если вдруг в доме все же кто-то есть, но кроме назойливой повторяющейся трели больше ничего слышно не было. Мобильник обнаружился на прикроватной тумбочке. Оборвав звонок, Эрик с облегчением схватил серебристый сотовый и запихнул его в карман. Быстро осмотревшись, он собрался было уходить, как вдруг его внимание привлекли красные разводы, ведущие от ванной к выходу на лестницу. Сглотнув, парень машинально шагнул к распахнутой настежь двери в помещение, оказавшееся ванной комнатой. Бросив быстрый взгляд вокруг, Эрик увидел всюду осколки, кровавую, уже загустевшую лужу, пятна на фаянсе и длинные выпачканные в красном, некогда золотистые пряди волос. Видимо, тут все и случилось… Сжав зубы до побелевших желваков, Харрис ощутил легкое головокружение от осознания, что если бы Викторию не нашли вовремя, сидеть бы ему и Дилану в скором времени в темной комнате с зеркальной стеной и стальными браслетами на запястьях. Отвернувшись от ванной, выглядевшей так, словно там произошла бойня, парень быстро сбежал вниз. Проходя мимо гостиной, Эрик зацепился взглядом за раскрытый ноутбук. Похоже, что машина была разряжена, потому что сколько Эрик не держал кнопку включения, компьютер так и не загудел. Повинуясь некой странной интуиции, Харрис быстро закрыл крышку, сунул ноут подмышку и решительно направился к выходу из мрачного, пустого дома. Давящее ощущение на затылке, преследовавшее его все то время, пока Эрик был внутри, немного отпустило на свежем воздухе и переместилось на виски. Он снова ощутил волну поднимающейся ненависти по отношению к себе. Все его опрометчивые, неразумные действия ни привели ровно ни к чему хорошему. И теперь придется вывернуться наизнанку, чтобы попытаться исправить хоть что-то из того, что Эрик натворил.

***

      Эмма Найт с отвратительным упадническим настроением выходила из учебного корпуса. Пронизывающий ветер поздней осени, тяжелые свинцовые тучи, готовые вот-вот пролиться холодными каплями, вовсе не облегчали ей жизнь. Осенняя депрессия, пусть и запоздалая, готова была накрыть девушку с головой. Последняя лекция прошла просто ужасно — она не смогла ответить на простой вопрос по теме сегодняшнего занятия, за что безжалостный преподаватель высмеял ее при всей аудитории и задал дополнительный материал на дом. Эмма съежилась под насмешливыми глазами однокурсников, против собственной воли ожидая тычков в спину, тумаков, толчков и прочего — всего того, что она пережила в средних классах, и что еще было так живо в закромах ее памяти. Но ничего такого не произошло. Отчитав красную от стыда девушку, преподаватель вернулся к подаче материала, а студенты, рьяно кинувшись записывать за ним, сразу же напрочь забыли про незадачливую Эмму.       Запахнув куртку поплотнее, девушка прижала к груди папку с конспектами и брошюрами, искренне мечтая поскорее оказаться в комнате, залезть под одеяло и вдоволь наплакаться. Глаза пощипывало от бессонной ночи, но, на удивление, спать не хотелось. Хотелось выть от разрывающей нутро предательской боли, от осознания собственной наивной глупости, без раздумий бросившей ее в объятия человека, который не думал ни о ком, кроме себя.       Путь Эммы проходил через довольно оживленный в этом время перекресток. Вновь погрузившись в свои печальные думы, она не посмотрела на останавливающий сигнал светофора и шагнула на дорогу. Оглушительный гудок клаксона и громкий визг тормозов привели Эмму в себя, она дернулась в сторону, испугавшись резко затормозившей тачки чуть ли у самого своего бедра. Вскинув расширившиеся глаза, Найт в немом оцепенении уставилась на серую машину, из которой выскочил Харрис. Его лицо было бледным чуть ли не до синевы, он махом перескочил капот раскорячившейся на перекрестке Хонды и ринулся к застывшей девушке. — Ты совсем пизданулась, под колеса бросаешься?! — заорал он, ощущая, что сердце едва ли не выскакивает из груди. Все могло кончиться гораздо хуже — парень едва успел заметить Эмму, как сомнамбула, сошедшую на проезжую часть. Девчонка выглядела так, словно была в трансе или под кайфом. Она смотрела на него красными из-за лопнувших капилляров глазами, веки вокруг которых были тяжелыми и набрякшими, что выдавало явно бессонную ночь, прошедшую в бурных рыданиях. Нутро Эрика сжалось, он болезненно сморщился и, не обращая внимания на сигналившие машины, которым его машина перекрыла проезд, схватил Эмму за плечи. Та не шевельнулась, не сводя взгляда с его лица. — Эмма, очнись, — парень дернул ее на себя, с силой сжав плечи под дутой курткой. — Идем со мной!       Как безвольная слепая, послушная уверенной руке поводыря, которому вынуждена доверить свою жизнь, Эмма потянулась за Эриком и позволила ему усадить себя на переднее сидение. Облегченно выдохнув, Харрис, наконец, обратил внимание на внушительную очередь, скопившуюся за ним и, не переставая, давящую на назойливые клаксоны. Парень показал всем средний палец и нырнул в теплый салон, сорвав тачку с места так резко, что на асфальте остались черные следы протекторов. Эмма сидела тише воды, боясь даже пошевелиться. Ее затуманенный рыданиями, бессонной ночью и мрачным погружением в себя, мозг словно оцепенел. Она мало, что понимала, лишь четко чувствовала рядом присутствие Эрика.       Харрис остановил тачку возле небольшого парка. Все время, пока он крутил руль, парень бросал настороженные взгляды на Эмму, словно бы боясь того, что девушка откроет дверь и выпадет на асфальт во время движения, но та сидела молча, глядя перед собой. Харрис не мог понять, моргает ли она, дышит ли вообще — Найт выглядела, словно неживой манекен, который он транспортирует в магазин одежды. Эрик не делал попыток с ней заговорить во время движения — понимал, что ему не ответят, поэтому терпеливо ехал, выискивая место потише, мучительно раздумывая о том, что ему сделать и что сказать.       Когда машина дернулась и встала, а парень заглушил мотор, Эмма отмерла. Она резко посмотрела по сторонам, поняла, что находится в черте студгородка, и дернула ручку на двери с намерением выйти из прогретой машины, но Эрик, разумеется, ей не позволил этого сделать. Схватив Эмму за руку, он дернул ее на себя, поймал в обхват и вынудил прижаться девушку лицом к своему плечу. Эмма не была готова оказаться в ловушке его объятий, запах Эрика подействовал на нее, словно выстрел к началу старта. Уронив папку на пол, девушка так яростно принялась вырываться, что Харрис опешил. — Пусти меня, ублюдок! — волна негодования и невероятной обиды поднялась внутри Эммы, захватывая ее с головой. Уперевшись ладонями в плечи парня, стискивая в дрожащих кулаках одежду Харриса, девушка билась в железном кольце его рук, ощущая, как слезы снова текут нескончаемым потоком по бледным щекам, а у нее даже возможности нет стереть их. Сжав зубы, Эрик не давал ей отстраниться, невольно отмечая, что для такой худышки в ней довольно много отчаянной силы. Наконец, устав трепыхаться, словно птичка в клетке, Найт затихла, вынужденно признавая, что с Эриком ей не справиться. Тихо поскуливая от жалости к себе и несправедливости этого мира, девушка скукожилась, уронила голову себе на грудь и замерла, время от времени, вздрагивая. Нужно просто потерпеть, ведь не вечность же он будет держать ее, мучить своим присутствием, кружить голову, не давать дышать, наконец, жить?! — Пожалуйста, давай поговорим, — умоляюще попросил Харрис, совершенно не зная, чего от нее ждать — то ли очередного оцепенения, то ли побега из тачки, едва он разожмет руки. Плечи Эммы вздрогнули, она отрицательно покачала головой и хрипло ответила: — Я не хочу разговаривать с тобой, я хочу уйти. Дай мне уйти. — Эмма, прошу тебя, — Эрик себя не узнавал. Впервые в жизни он не знал, что ему делать. Он не мог отпустить ее, он должен был попытаться объясниться, но видел, что девушка была слишком эмоционально нестабильной. Внезапный страх заставил его спину покрыться бисеринками холодного пота. А что, если Эмма сделает что-нибудь схожее с поступком Виктории Дэвис? Ведь она же шагнула на проезжую часть, словно специально… Специально?! — Эмма! Ты зачем выскочила на дорогу? Ты соображала, что делала? Ты нарочно решила попасть под машину?! Отвечай немедленно! — Харрис встряхнул девушку так сильно, что голова той дернулась. Подняв глаза, Эмма уставилась в лицо Эрика с недоверием и непониманием. — Что? О чем ты? Нет. Я хочу уйти, слышишь? Дай мне уйти! — она заозиралась по сторонам, лихорадочно размышляя, как ей сбежать. Находиться в замкнутом тесном пространстве, пропитываясь родным запахом, ощущая на плечах ладони, жар которых чувствовался даже сквозь куртку, было невероятно сложным испытанием. Неужели он не видит, как ей плохо? Неужели он не понимает, что ей не хватает воздуха? Господи, как трудно дышать… Эмма потянулась к горлу, рванув вниз собачку змейки, обнажая белую кожу, но не ощущая себя лучше. Удушье грудной жабой расползалось по дыхательным путям, на лбу выступила испарина, в животе завязался тошнотворный тугой узел зарождающейся паники. Раскрыв рот, Найт выпученными глазами глядела на лицо Эрика, которое исказила гримаса ужаса: он не мог понять, что происходит с девушкой. Ее лицо побледнело чуть ли не до цвета чистого альбомного листа, с волосяного покрова поползли капли пота. Ей явно было плохо. — Мне нечем дышать, Эрик… — еле слышно просипела девушка, чуть ли не раздирая горло ногтями, — мне нужно на воздух… Пожалуйста!       Харрис резко распахнул дверь со своей стороны, впуская в салон холодный влажный, пахнущим дождем, осенний воздух. Подставив мокрое лицо живительным струям, Эмма ощутила, что ей существенно полегчало. Тошнота начала проходить, сердце билось уже не так яростно, всеми своими желудочками ударяясь о реберные кости. Перегнувшись через Эрика, едва не лежа у него на коленях, Найт жадно глотала кислород. — Мышка, что с тобой случилось? — с робким беспокойством, так не вязавшимся с его обычной развязностью, спросил Эрик. Его пальцы ласково легли на черную гриву спутанных волос и принялись мягко перебирать смоляные прядки, заставив Эмму тихо вздрогнуть от этих прикосновений. Она дернула головой, показывая, что хочет, чтобы Эрик перестал ее трогать и, с усилием приподнявшись, откинулась на пассажирское сидение. Закрыв глаза, принялась тереть виски, пытаясь унять пульсирующую головную боль, наконец, произнесла: — Когда ты научишься слушать других, Эрик? Я не хочу быть тут с тобой, понимаешь? Я не хочу с тобой разговаривать, я все сказала тебе в записке. Почему ты продолжаешь преследовать меня? — Трусливо переданная через ВоДКу записка, по-твоему, гарант того, что я оставлю тебя в покое? — Харриса задели ее слова. Упрямо поджав полные губы, он в упор уставился на ее профиль. — Что я сделал такого, что ты решила меня бросить?       Эмма на миг вспыхнула, но тут же погасла. Нет, нет, сколько можно перетирать одно и то же? Он не понимает, никогда не понимал и не поймет. Покачав головой своим мыслям, девушка тихо сказала: — Ты сделал все, чтобы я тебя разлюбила. Я больше не могу и не хочу любить тебя, Эрик Дэвид Харрис. Надеюсь, это понятно? — вскинув заплаканные зеленые глаза, девушка мельком глянула на красивое застывшее, словно гипсовая маска, лицо. Парень сидел неподвижно, не спуская с Эммы глубоких темных глаз, и ничего не говорил. Ее жестокие слова резанули по сердцу так, что теперь и он едва мог дышать, но не хотел показывать, как ему было больно. Тихо кивнув своим мыслям, девушка продолжила: — Я примерно представляю, что ты скажешь… И понимаю, что я не хочу больше слушать очередную ложь. Твоим действиям, даже при всем желании, я не могу найти оправдания, — она передернула плечами, с сожалением поджав губы. — Ты ранил меня, Эрик, ты использовал меня, ты… Нет, хватит! — судорожно вытерев ладонями лицо, Эмма подобралась и положила руку на ручку дверцы. — Дай мне свободно дышать. Это все, что я прошу, — не дожидаясь ответа, девушка вышла из машины и, запахнув курточку посильнее, сгорбившись под злыми порывами ветра, побрела в сторону автобусной остановки. К счастью, парень завез ее не так далеко, и от общежития девушку отделяло всего несколько улиц.       Эрик не мешал ей уходить. Он сидел, оглушенный, потерянный и такой одинокий, словно вновь очутился в выпускном классе. Все то, что он так активно наращивал за последние четыре года, грозило вот-вот треснуть и рассыпаться в труху всего лишь под воздействием страшных слов, вырвавшихся из любимых уст. Карий взгляд случайно опустился вниз, заметив край прозрачной зеленой папки. Машинально протянув руку, Эрик достал папку с тетрадками. Подушечками пальцев парень провел по шероховатой поверхности туда и обратно. Затем, словно что-то вспомнив, потянулся к карману джинсов, извлекая на свет тонкую полоску серебра. С краткий миг Эрик рассматривал цепочку, которую ему вернула Эмма, затем открыл папку и осторожно опустил туда украшение. — Я все исправлю, Эмма, — тихо пробормотал он в пустоту.

***

      Дилан Клиболд уверенно шел к кабинету декана Сноу с твердым намерением дать понять старикану, что лучшим и наиболее подходящим вариантом для того, чтобы история с видео быстро поутихла, была муштра и угроза санкциями. Необходимо намекнуть студентам, которые шустро успели сохранить видео на свои гаджеты, что при каждом упоминании о нем или же публикации, последует серьезный дисциплинарный выговор с угрозой отчисления. Клиболд понимал, что если это и сработает, то не на 100%, но хотя бы любители «клубнички» временно поутихнут, а там, глядишь, и конец учебного года подойдет, выпуск и свобода… — Ви, я достал телефон Виктории! — ворвавшись в комнату, возбужденный Эрик потряс перед мрачной физиономии друга, серебристой раскладушкой. — Как тебе это удалось? — мгновенно оживился Клиболд, даже позабыв обо всех своих проблемах, возникших по причине своего невысокого приятеля.       Эрик вкратце поведал Дилану обо всем, что с ним случилось утром, подробно передав разговор с Викторией и о своём ей предложении. Как он и думал, Дилану его план совсем не понравился. На столько, что обычно спокойный и уравновешенный парень вспылил: — Какого хуя, Рэб, опять ты втягиваешь меня в свои мутки?! Я еще тут не разъебался со старым говном, так ты меня уже в новом топишь?! — Стопэ, Ви! — осадил его Эрик. — Я не прошу тебя взваливать на себя всё, давай начнем с этого, окей? Я не могу припереться к декану и сказать: «Мистер Сноу, ой, вы знаете, я тут подумал и решил, а почему бы вам не нагнуть всех пидорасов, сохранивших видос с минетом на свои гаджеты, пригрозив проверкой их техники и отчислением, если там найдут порно?» Старикан сразу прикинет хуй к носу и смекнёт: а чего это Эрик Харрис, который был все эти годы деканской занозой в заднице, так рвет жопу ради сраного престижа колледжа? Декан помнит, что мне до его престижа, как сейчас Биллу Клинтону до Овального кабинета, где он пихал за щеку сучке Левински. А так как ты теперь с ним на короткой ноге, — Харрис сделал в воздухе кавычки, — то просто предложи ему такой вариант. — А если декан что-то заподозрит? — усталый Клиболд потер лицо ладонями, уже понимая, что согласится. — Что именно этот пенек может заподозрить? По-моему, наоборот, он увидит чувака, который предлагает креативные решения. Кроме того, ты не замечал, нет, что в нашем «полководце» сидят замашки Гитлера? Ему только дай волю, он устроит студенческий геноцид. Пусть старик развлечется, пошуршит, поднимет себе авторитет, а мы, тем временем, просто облегчим себе задачу по удалению всего этого дерьма. — Которое ты и заварил, — не преминул напомнить Дилан. Эрик кивнул и поднял вверх большой палец.       Светлая приемная пустовала, на кожаных диванов никого не было, что давало возможность быстро проскользнуть в кабинет безо всяких задержек и очередей. Дилан постучал костяшками пальцев по краю двери, дожидаясь положительного ответа. Внутри раздался невнятный гул голосов, который Клиболд расценил, как разрешение войти. Слегка приоткрыв проём, чтобы краем глаза убедиться, что в кабинете декана никого нет, парень неожиданно врезался в Логан Грин, которая в этот момент дернула ручку двери на себя с обратной стороны. — Мистер Клиболд, как насчет того, чтобы стучаться? Пропустите девушку, — поправив очки на переносице и что-то записывая в блокнот, Сноу недовольно покосился на парня. — Я стучал, — буркнул тот, стараясь обойти приветливо улыбающуюся девушку. Что-то частенько она стала мозолить ему глаза, будто бы нарочно появляясь там, где был он. — Все в порядке, мистер Сноу, я уже ухожу. Увидимся, Дилан, — загадочно подмигнув парню, Логан, кокетливо махнув волосами, аккуратно выскользнула за дверь, тихо прикрыв ее за собой. Парень подозрительно покосился ей вслед, гадая, не будет ли эта вертихвостка снова подслушивать, но развить эту мысль в голове ему не дали. — О чем вы хотели поговорить со мной? Как результаты поиска, есть положительные новости? — оторвавшись от своих бумаг, мужчина снял очки, устало потирая глаза.       Слегка потупив взор, Дилан старательно подбирал слова, чтобы его предложение выглядело на сто процентов убедительным. — Нет, совершенно никаких новостей пока. Человек, который выкладывал видео, возможно хорошо все подстроил, чтобы так искусно скрыть свои следы. Хотя, моих знаний может быть просто недостаточно, чтобы помочь вам. Я пришел обсудить с вами кое-что другое.       Взгляд мужчины стал суровее, слегка привстав на своем месте и облокотившись руками на стол, он пристально взглянул в лицо визитеру: — Вы же понимаете, что ничто иное меня интересовать не может, пока данная тема не будет закрыта? — Я хотел поговорить как раз об этом. Что если, вы дадите распоряжение на весь колледж о том, что видео не должно никоим образом транслироваться ни по телефону, ни на компьютерах учеников? На сколько я понял, вы уже обезопасили местную сеть от запрещенных реестров, плюс выход в интернет теперь строго ограничен и происходит по индивидуальным карточкам. Пойманных нарушителей вы можете припугнуть тем, что разговор с ними продолжится в присутствии родителей, ну или кого-нибудь покруче, копов к примеру? В конце концов, дисциплинарного взыскания никто не отменял, я читал правила пребывания в стенах нашего учебного заведения. Требования составлены очень убедительно, думаю, что если опереться на пару пунктов из них, наши студенты поймут, что с этим шутки плохи. Поймите, это лучшее, что сейчас мы можем сделать. Чем реже этот ролик будет мелькать, тем быстрее о нем забудут. Не думаю, что Виктория Дэвис спит спокойно при мысли об том, что на нее смотрят…       Сноу напряженно поджал губы, нервно постукивая кончиками пальцев по деревянной столешнице. Возможно, парень в какой-то степени был прав по поводу своего предложения: немного припугнув студентов, декан смог бы добиться того, что нежелательная ситуация, в которой оказался колледж по вине анонимного шутника, улеглась на дно. — Хорошо, мистер Клиболд, вы меня убедили. Но будьте добры, не прекращайте поиски, возможно, этот человек оставил хоть какие намеки на свое разоблачение. Что ж, будем надеяться на это. — Сделаю все, что в моих силах, — сдержано кивнув головой, Дилан порадовался про себя, что хоть малая часть их плана с Эриком прошла, в какой-то степени, успешно. — Я могу идти? — Да, можете быть свободны, — нацепив на глаза очки, декан снова вернулся к заполнению бумаг, что-то яростно вычеркивая ручкой. Повернувшись, Дилан уже подошел к двери, как его снова окликнули. — Постойте, мистер Клиболд, для вас есть кое-что, — скрывая недовольство, парень заметил, как мужчина протягивает ему клочок бумаги с мелким шрифтом. — В женском корпусе общежития, в одной из комнат вышел из строя компьютер. Все наши мастера уже закончили свои рабочие часы. Будьте добры проверить и устранить неполадку, вам же не чужда роль волонтера, не так ли? — тоном не терпящим возражения, декан бесцеремонно впихнул бумагу Клиболду в руки, на котором аккуратно был выведен номер комнаты. — Понял, сэр, сделаю все, что в моих силах! — едва сдерживая раздражение, буркнул парень, понимая, что в данном случае поговорка «Инициатива имеет инициатора» подходит ему, как ничто другое.

***

      Эмма Найт тряслась под одеялом с градусником во рту. Ее всю колотило, тело то и дело атаковали полчища мурашек, руки дрожали, но лоб и лицо при этом были ощутимо горячими. Рядом с ней на прикроватной тумбочке стояла огромная кружка с дымящимся питьем, от которого поднимался ароматный лимонный запах. Обеспокоенная Флоранс Марсо сидела на краешке кровати подруги, заботливо подтыкая по ту одеяло. — Солнышко, зайка, бедная ты моя, — причитала блондинка, заламывая тонкие пальцы. — Все болезни от нервов, я ведь говорила, что ни к чему хорошему тебя не приведет твоя связь с этим парнем.       Эмма глядела в пространство, даже не пытаясь вникнуть в смысл слов, которые выходили изо рта соседки по комнате. Ей было настолько плохо, что она едва осознавала, кто сама такая. Упоминания об Эрике жгли ее сердце огнем, но она не могла найти в себе силы попросить Флоранс заткнуться. В этом Флор была вся: заявлять о своей правоте даже тогда, когда стоило бы просто помолчать и проявить дружеское участие как-то иначе. Но иначе она не умела, поэтому Эмма просто абстрагировалась от любых звуков вокруг, погрузившись в себя, искренне жалея, что не может впасть в многомесячную спячку, чтобы не ощущать больше той боли, разрывающей нутро. Внезапно Флоранс напряглась и, быстро встав, направилась открывать дверь их комнаты. Найт видела, как подруга опустилась на корточки и что-то подняла с пола. Когда Флор развернулась к ней лицом, Эмма узрела в руках соседки свою зеленую папку с конспектами, которую забыла в машине Эрика Харриса. — Это твое, Эмс? — озадаченно спросила Флор. — Да, — хрипло отозвалась та, вытаскивая градусник изо рта и машинально гадая, кого попросил Эрик передать ей ее вещи. — Дай сюда, пожалуйста, — тихо произнесла Эмма и, дождавшись, когда Флоранс положит папку на кровать, высвободила руки из-под одеяла. Коснувшись папки пальцами, девушка тихо провела по ней подушечками, прикрыв глаза и представив, как руки Харриса скользили по ней точно так же, как скользят ее сейчас. Какие ужасные вещи она сказала ему… Надо же, никогда бы не подумала, что способна на такое. Перевернув папку, девушка увидела за прозрачной зеленой пленкой что-то странное. Быстро отстегнув кнопку, Эмма извлекла на свет самодельный конверт, в котором что-то лежало. Трясущимися пальцами раскрыв его, девушка увидела на дне тонкую полоску серебра, от которой пыталась избавиться сегодня утром. Судорожно сглотнув, Эмма развернула ничем не скрепленный конверт, позволив цепочке упасть на свои колени, и прочла убористые, знакомые, едва понятные буквы, складывающиеся в слова:

«Я все исправлю, Эмма. Обещаю.»