Во имя твоё

Сед-рик.

      Язык легонько касается кромки зубов, из легких вырывается первый слог, похожий на вздох страсти и, одновременно, на угрожающее шипение змея. «Се-э-э» — грудь опускается вниз, и сладкий стон спотыкается о следующую букву. Язык щекочет десна и рычит, пронзительная, как вскрик в ночи, гласная — и тихое завершение.       Седрик. Так должен зваться драгоценный камень, что веками прорастал из чрева холодной пещеры. Или лесной цветок, распахивающий свои лепестки лишь ночью, источая вокруг себя удушливо-сладкий запах.       Но так не должен зваться человек с волосами цвета расплавленного золота. Не лукавую улыбку и восхитительно сиреневые глаза нужно звать Седрик. Не тонкие пальцы, ласкающие страницы древних фолиантов. Нет.       Седрик. Имя, что обвивается шелестящими кольцами вокруг тебя, чтобы позже затянуть их удавкой. Имя, что ранит ядовитыми осколками. Но не у каждой Евы хватит воли противостоять ему.

Седрик.

      Люди пьют этот яд с одурманенным взглядом и застывшей улыбкой на бледных губах. Горло раздирает от горечи, но они делают ещё глоток, с жадным упоением прильнув к чаше. Только после они узнают, что у той не было дна.       Седрик… Твоё имя расцветает на устах алой кровью. Красное на белом, будто роза на снегу. А ты безмолвно наблюдаешь за этой бесполезной жертвой.       Всегда в тени, но ярче, чем солнце. Склонив голову, но не опуская плеч. Во имя твоё не воюют, но твоим именем убивают.       Седрик. Твоё имя должно стать синонимом смерти. Сладкой, как амброзия и бархатистой, как ночь. Коварной, как клинок в спину.       Седрик. Это имя погибели, но не учёного мужа, чья кожа пахнет сандалом и бергамотом…