Красивый ребёнок благословения

      Жизнь, такая, какой она была у меня, мало кого впечатлит. Ещё меньшее количество людей могут ею заинтересоваться. Нет, всё же ничего необычного в моей судьбе не было. Простое, даже слегка отстранённое, существование в рамках своего времени. И так 19 лет. Не сказать, что человеком была плохим, тут скорее подойдёт определение «так себе». Минимум внешних контактов, максимум времени на увлечения: книги, аниме, фанфики, даже приступы графоманства бывали. Но не такие это и полезные занятия. К тому же, учёбу никто не отменял. Таким образом, с горем пополам, но вписываюсь в 21 век. Однако, как это обычно внезапно случается, я любила свою жизнь, начала, прямо с того момента, когда жить в принципе оставалось недолго. Так-то. А всё почему? Да так, женская интуиция. Ладно, шучу, это всё затворничество. Скажем так, плохое питание + минимальные нагрузки + спонтанная идея прогуляться в соседнем лесу (через две улицы) + лето и жара под 40 градусов + крутой склон = * ну, естессна, что-то опасное и кончившееся плачевно*. Так вот, окружающая меня непроглядная тьма и непонятные ощущения в теле-не-теле и являются, скорее всего, этим самым «плачевным».       Честно признаться, сколько я тут вишу/летаю, сказать сложно. Да и перемещаюсь ли вообще в этом вязком, чёрном пространстве – вопрос также открытый. Как и само моё существование. Хотя на счёт последнего – это я загнула, конечно. Как говорится, если мыслю – то существую, так что с этим всё ясно-понятно. Хотя выяснить, идет ли тут вообще время, тоже из ряда "постой на языке 10 минут".       За неимением других занятий - пришлось изучать то, что было в наличии - себя. Не-а, не то, чтобы я не знаю, как выгляжу, просто тут "я" - немного не я. Во всяком случае, этих синих отростков в моих воспоминаниях о собственной внешности не наблюдалось. Как позже выяснилось, правда, до сих пор слабо представляю, каким образом, они все исходят из ядра, которое было темней, но того же цвета. Само ядро пульсировало и постепенно наращивало новые или удлиняло старые отростки. Правда, чем больше их/они становились, тем тоньше были их стенки. Не знаю отчего, но мне это не понравилось, слишком уж уязвимым выходил непонятный комок сгустков этой странной энергии. Но как исправить данный "брак", идей не имелось, разве что, попытаться контролировать этот процесс.       Пришлось воспользоваться одной из мудростей/дуростей, под названием "со стороны видней", и отлететь от фронта работ, чтобы изменить угол обзора на более удобный. Как ни странно, но это вышло, только не очень далеко. Выяснять же границы "свободы" было больно. Возникло чувство, что "полети" я дальше - и вторая смерть мне обеспечена. Хотя с чего бы появилось подобное ощущение? Непонятно, но проверять тоже не тянет.       Открывшийся вид меня потряс, это было ни на что не похоже, но до чего же красиво. Та самая энергия, спокойная и тягучая, разливалась волнами по каналам от каждого импульса ядра. Мерцающая тёмно-синяя гладь источника так и манила прикоснуться, но что-то одёргивало, как бы говоря, что это опасно. Больше всего это походило на кровеносную систему, неоконченную и полную "дыр", но с каждой волной приближающуюся к своему гармоничному завершению. И мне подумалось на миг, что вмешиваться в этот, казалось бы, неизменный в вечности ход развития новой жизни не стоит.       И, возможно, я бы так и поступила, оставив всё как есть, но моё внимание привлекли "глаза". А точнее, их какая-то интуитивно ощущаемая несостоятельность. Будто энергии им надо куда больше, но что-то блокирует её поступление. "Полукровка" - как будто в ответ, всплыло странное понимание. Но это слово мало что могло объяснить в текущем положении вещей. Правда, это не помешало желанию исправить данное недоразумение появиться на свет. И, хоть подобное было чертовски дерзко - вмешиваться в формирование жизненно важной, а это было ясно как никогда, системы, имеющей огромное влияние на само существование человека, я зачерпнула, как мне показалось, "немного" энергии из основного источника и направила вверх, к глазам, а на деле - ко всей голове, и совсем даже не немного, а добрую половину ядра, которое вдвое уменьшилось, резко контрастируя со стремительно развивающимися верхними каналами.       Осознание, что "что-то пошло не так", не успело посетить отключившееся от фантомной боли сознание.       Пробуждение произошло всё в той же непроглядной мгле, где единственным выделяющимся объектом по-прежнему был энергетический сгусток, вызывающий однако смутные ассоциации с чем-то. Не ясно, правда, почему именно сейчас, но факт есть факт. "Кровеносная система энергии", вырисовывающаяся в скрюченную фигуру человечка с ядром в районе живота, до боли напоминала эдакую систему циркуляции ци/чакры/даньтянь, короче, из этой оперы.       Значительно убавивший в объеме тёмно-синий шар, играющий роль батарейки, странным образом восстановился, но стал куда светлее и ярче своего прототипа. Да и стенки каналов, что странно, окрепли, правда, сильнее всего "прокачалась" область предполагаемой головушки. Там этих отростков стало, сравнительно с прочими, огромное количество. Были они и тонкие, и толстые, и прямые, и волнистые, и зигзагами. Лучше или же хуже, тут непонятно вообще, стало глазам. Их нитями прошило так, что если не приглядываться - то и расстояния между ними не увидишь, будто сплошные сферы, причём такие же ярко-синие, как ядро. Да и выглядели в этой области нити куда крепче, будто сделаны из стали. Прикасаться и проверять я не решилась, итак, видимо, наворотила, что непонятно теперь, во что всё это в конечном итоге выльется.       Впрочем, не то, чтобы было страшно или тому подобное, но испытать тот же "потрясающий" откат от собственной деятельности не особо хочется, я же не мазохист, в конце концов. Однако, порефлексировать на эту тему мне не дали - душенька моя, или чем там я являюсь на данный момент, быстро втянулась в исходную позицию, а после... А после было мне счастье. Ага.       Во-первых, я наконец-то почувствовала своё тело, но учитывая накатившие ощущения... радости это принесло мало. Во-вторых, ничего особо в моём мире не поменялось, даже когда мою тушку вытащили на свет божий, так сказать. Только синих сгустков прибавилось, да еще и нехило так прибавилось, я б сказала, они как-то резко заполнили все вокруг. Но былая тьма, к которой я уже успела привыкнуть, никуда не делась, ну и иже с ней. Всё равно мне так уже привычней. Только звуки добавились и запахи, да и вкус. Чего вкус, спросите вы? Да вот, как ни странно, это был вкус воздуха, невероятно свежего, принесённого лёгким дуновением ветра из окна, который через пару мгновений сменился исходящим от препаратов горьким привкусом, витавшим в больницах.       Это неожиданно пришедшее неприятное ощущение заставило разрыдаться, как водится, во всю мощь. Что в повисшей тишине звучало особенно громко. Именно это открытие вынудило заткнуться через несколько мгновений. Я была в комнате не одна - это чувствовалось прекрасно, чужие "кровеносные системы с ядрами", слабые и далеко не слабые, просто не двигались и не издавали звуков. Подобное... настораживало. Эта тишина не была умиротворяющей, напротив, она напоминала некий вакуум, что создавался всё нарастающим напряжением, которое прервал мальчишеский голос «ядра» послабее. - То-сан, а что у имото с глазами? - произнес некую тарабарщину мелкий, вероятнее всего являющуюся словами. Два из которых были даже понятны. Насколько хватало моих скромных познаний "то-сан" - это "отец", а "имото" - "младшая сестра". Выходит, это был мой старший брат? Но чего он это такое спросил, что напряжение лишь возросло в геометрической прогрессии? - Норайо, почему ты так смотришь на нашу дочь? Что с Мико? Эй, отвечай же! - послышался уставший и сильно обеспокоенный женский голос. И даже если не удалось уловить суть её слов, сама интонация мне не понравилась. А то, что я нахожусь не у этой женщины, логично предположить, что моей мамы, меня напрягает вдвойне. Но человек, у которого я на руках, не желает мне зла, я это чувствую, его энергия наоборот обволакивает в защитный кокон и приносит спокойствие, вопреки тому, что как раз-таки руки его напряжены, пусть и не доставляют этим мне какого-либо дискомфорта. - Чиэса... - хрипло раздалось мне в макушку, и столько в этом голосе было надломленности и сожаления, что казалось, еще чуть-чуть, и его владелец перейдёт грань, сколько в нем было безысходности, в одном этом слове, хотя нет, это было имя, кого-то очень дорого, перед которым бесконечно виноват. Что происходит? Точнее, что произойдёт? Предчувствие чего-то нехорошего захлестнуло с головой. - Мы не можем. - Как прыжок в бездну. - Это опасно. - Будто несётся к самому дну. - Она слепа. - И уже виднеются кривые скалы внизу. Но наступает молчание.       Тихие женские всхлипы, непонятливо поворачивающий голову ребёнок, переводящий непонимающий взгляд с одного родителя на второго, и все плотнее прижимающий меня к себе отец, что хочется плакать, тихо так, чтоб никто не знал, ведь не понимаю ничего, но ощущение, что судьбу мою решают, так что приходится улыбаться. Кто ж начинает свой путь со слёз? И в заново повисшей тишине раздаётся уже не плач, а смех, наивный и искренний, как могут смеяться только маленькие дети, а крохотные ручки тянутся к склонившемуся лицу безутешного родителя, чтобы с озорной улыбкой потыкать пальчиками тому в плотно сжатые губы.       Ну же, улыбнись, пожалуйста. Что бы не случилось, разве в мой день рождения должны горевать мои же родители? Мир вокруг окутан тьмой и в этом лишь моя вина, но я-то всё вижу, правда, не как остальные, да и никто не знает об этом. Неужели причиной их горя может быть моя "слепота" или что я там ещё напортачила? Внезапно пришло понимание, что да, скорее всего, так и есть. От этого стало больно где-то в глубине души, как будто променяла что-то неизмеримо важное на какую-то побрякушку. Моя семья... Они...       Маленькие ручки аккуратно гладили застывшего мужчину, стирая скупые слёзы, как будто это перед ним извиняются. Будто бы всё прощают эти маленькие неуверенные движения трясущихся рук и беззубая широкая улыбка, даже глаза, случайно, не иначе, смотрящие в его собственные с лёгким прищуром и по-доброму тепло, хоть и не могут ничего видеть, но отражают эмоции владельца, словно зрячие, бесконечно любя того, на кого направлен невидящий взгляд. Будто весь мир кричит ему через это маленькое чудо о том, что всё наладится, и никто-никто не держит на него зла. И лёгкая улыбка сама собой появляется на его лице. - Она такая хорошенькая, - промолвил подошедший мальчик лет восьми, заглядывая из-за плеча отца на сестрёнку, и, сам того не желая, разрушил воцарившуюся на миг атмосферу домашнего тепла, враз возвратив главу семейства в реальность. - Шуичи, - раздавшийся строгий голос заставил всех троих, включая меня, вздрогнуть. Это... тоже имя? - Нам нельзя брать её домой.       Глаза мальчика широко расширились, как бы спрашивая "а куда мы ещё можем взять маленькую имото?", впрочем, так же изменилось выражение лица Чиэсы, готовой, если что, хоть тут лечь замертво, но не дать избавиться от своей, пусть и "неполноценной", но от этого любимой не меньше, дочери. И пусть старейшины клана хоть как возникают, она была готова убить их всех хоть прям так, если они посмеют заикнуться об "умерщвлении инвалида", а в том, что убивать придется многих, она не сомневалась. Ну, а реальное их количество будет зависеть от того, поддержит ли её дорогой муж или нет. Хорошо, что повитуху выпроводили до того, как ребенок открыл глаза, иначе у них бы и времени не нашлось на обсуждение этого всего.       Атмосфера сменилась снова, на какую-то деловую, что ли? Не могу точнее подобрать слово. Просто возникло ощущение, что присутствуешь на мировом заговоре. Примерно так. Понимала бы я японский, на котором они, видимо, общаются, наверное, тоже бы прониклась, как старший брат, или мне звать его нии-сан?       Мою скромною персону передали братишке, который от этого стал безумно счастлив, хоть и пытался сдерживаться, а после странным образом сложили руки, что заставило энергию внутри отца циркулировать иначе. - Барьер тишины, - было произнесено им, и по комнате разошелся странного вида купол, "прилипший" к её стенам. Это сейчас магия была, да? То есть, они все используют эту энергию внутри для всяких там заклинаний и техник? Это довольно интересно, и, похоже, именно из-за того, что я вмешалась в свою такую систему, у моих родителей появилась головная боль.       Если судить логически, то в этом мире у всех, и даже у всего, ибо предметы также имеют эту синюю структуру, другую, правда, но не суть, есть эта энергия. Если они используют её в повседневной жизни для всяких там крутых приёмов, то используют и в войне. Хотя о последней не будем утверждать, вдруг тут вообще на весь мир одна страна? Так вот, у всех она, "кровеносная система с ядром", есть, все ею пользуются, то есть, это норма, возможно, необходимая для жизни норма, а я её преобразила. Из этого исходит, что что-то со мной не так. А дальше идут варианты. Если это современное общество (21 век, гуманизм, демократия и т.п.), то меня оставят в живых, возможно, сдадут в приют или в интернат, потому как, судя по крикам женщины и голосу мужчины, становиться ясно, что со мной что-то не то, как со всеми детьми в семьях, сделают. Если на пару веков раньше, то есть вероятность, что от меня избавятся, в слишком буквально-радикальном смысле, чем хотелось бы. И всё же, раз у меня есть эта штука внутри, пусть и слегка перекошенная в голову, не будут же они меня убивать?       По прошествии некоторого времени "переговоров", даже ничего не понимая из их слов, можно точно сказать, что не будут. Судя по воинственным крикам женщины, одобрительным поддакиваниям мужчины и крепкой хватке рук мальчика, прижимающих меня к его груди, за меня, видимо, готовы воевать. А не хотелось бы, чтобы они пострадали. - Дорогая, у меня есть предложение, как избежать давления со стороны итак не очень положительно настроенного к нам клана Учиха. Конечно, придется пожертвовать... - тут он запнулся, переведя взгляд на малышку в руках своего сына, но заметив помрачневший взгляд жены, поспешил продолжить. – В общем, кое-чем. Нам надо отдать её в приют. Три. Две. Одна. Шаринган! - ЧТО-О-О-О-О-О?! - гневный вопль женщины услышала бы вся Коноха, если б не барьер, по стенкам которого прошла рябь. - Чиэса, прошу, выслушай! - пошел в стратегическое отступление мужчина. И у них зародился новый спор. Но меня интересовало не это. Он ведь сказал "Учиха" или мне послышалось? Да и глаза мамы странным образом изменились, но понять что-либо было сейчас сложно, так как ребёнок, имени которого я до сих пор не знаю, но, возможно, его уже произносили, попробуй разберись с нулевыми познаниями в языке, ну, ладно, я знаю пару-тройку обращений, "Кампай", "Итадакимас" и "Аригато", но это-то и всё. А перспектива учить целый язык меня, лично, не прельщает, хотя выбора, по-видимому, нет. - Мы скажем, что она погибла, но я клянусь, она попадет в лучшие условия из возможных, и мы даже сможем её навещать, а клан не потребует избавиться от неё, потому что им не будет дела до сироты. Прошу! Мы найдем выход, если понадобиться, позовем саму Цунаде Сенджу, но пока она беззащитна, мы не имеем права так рисковать её жизнью.       "Цунаде Сенджу"? Да не, мне ведь послышалось. Хотя сейчас не об этом думать надо. Энергия, предположительно чакра, отхлынула из глаз женщины, и она начала заваливаться назад. Отец же аккуратно подхватил её и уложил на кушетку. Старший брат замер статуей самому себе в углу, пытаясь скрыться от громких криков подальше, а точнее, пытаясь загородить меня от этого балагана. Будь у меня зрение, клянусь, я бы увидела на его лице адресованную одной лишь мне ободряющую улыбку, когда он сам весь дрожал от сложившейся ситуации. Интересно, почему они при нём это обсуждают? Так доверяют или это от шока? Хотя, возможно, посчитали, что ребёнок может сболтнуть чего лишнего окружающим. Последний вариант был правдоподобнее всего. - Шуичи, - обратилось женщина к нам, что стало понятно по повороту головы в нашу сторону. И снова это слово, или все-таки имя? - Дай мне подержать Мико-чан, пожалуйста. - Голос был полон грусти и непонятной надломленности.       Что-то снова пошло не так? Но убивать меня, вроде бы, не собираются, не думаю, что братишка бы так легко отдал меня им. Странно, но к нему у меня было ещё более глубокое доверие, чем к предполагаемым родителям. Как будто он смог стать для меня важнейшим человеком из всех за эти полтора часа форменной нервотрепки. Может, так и есть? А может, это так проявляется братский комплекс, кто его знает.       После того, как меня бережно передали-таки, наконец, моей маме, она снова заплакала и прижала меня к себе, крепче предыдущих двух, но по-прежнему не придавливая ничего. - Мико, девочка моя, мой любимый ребенок, прости нас. Прости, что вот так бросаем тебя. Прости меня, не доглядела, не защитила, не предотвратила... - чем больше она говорила, тем больше надломленности и какой-то дикой, неописуемой тоски было в её голосе, словно у неё заживо вырывают сердце, столько там было боли, но ещё больше вины. Бесконечной вины. Передо мной? Но это ведь я виновата. Это ведь из-за меня, а не из-за вас так получилось. Тогда почему твой голос звучит так, будто ты совершила самое большое преступление в мире. Нет, не говори так, хоть я и не понимаю слов, но это очень больно - смотреть и ничего не мочь поделать с тем, что кто-то дорогой тебе вырывает заживо клочки собственной души, бесконечно коря себя, и ни за что не прощая. Будто так и надо. Как будто наказывая себя она делает что-то правильное. Она говорила и говорила, всё плакала, и ей в такт падали слезы отвернувшегося отца, слышались всхлипы старшего брата, который давно уже обнимал нас двоих, чувствуя и своё бессилие в этой ситуации.       И возникло предательское чувство, что без меня эта семья не знала бы такого горя.