Ярость Лиссы

Из неплотно закрытого крана капает вода. В серой капле, на секунду остановившейся в грязной металлической трубе, отражаются смеситель, раковина, давно лишившиеся своего первоначального белоснежного состояния. Керамика, на несколько месяцев оставленная без внимания, полностью покрыта пылью, пятнами грязи и крови. Капля становится все больше, раскачиваясь, и, наконец, падает, сталкиваясь с поверхностью раковины, разделяется на еще более мелкие брызги. Её место занимает новая, цикл повторяется. Но никто в комнате не слышит плеск разбитых о раковину капель, здесь происходит что-то настолько важное и шумное, что на мерный стук никто не обращает ни малейшего внимания. Гремит мощная входная дверь, то распахиваясь, с силой ударяясь о стену, то захлопываясь. Шумят пакеты, коробки, приносимые в комнату, то и дело падая с горы таких же пакетов и коробок. Не прекращая, стучат по бетонному полу тяжелые подошвы ботинок. В сыром холодном воздухе витает запах пота. Комната, представляющая из себя одно просторное помещение без разделяющих его стен, буквально забита всяческими тюками, стопками документов и одежды, ящиками, чемоданами и людьми. Работа кипит, люди то уходят, то возвращаются, но в комнате всегда находится около пяти высоких широкоплечих мужчин. Ни на одном лице нет и намека на улыбку. Занятие поглощает всех настолько, что они едва успевают вытереть пот со лба. Среди общего гула и движения людей выделяется один, сравнительно неподвижный человек. Громко и чётко он даёт команды, отвечает на вопросы, не оглядываясь на всех остальных, мечется вокруг овального столика, по которому разбросаны документы, но ни на шаг не отходит от него. На столе также лежит с добрый десяток мелких раций с гарнитурами, какие-то фотографии. Поправляя временами сдвинутую порывом воздуха бумагу, мужчина ухмыляется, что-то записывает, откидывает ручку на другой край стола и быстрым рывком перемещается сам. Его мешковатая майка развевается при телодвижениях, как и длинные чёрные волосы, завязанные в тугой конский хвост. При очередной записи он скалится, показывая довольно острые клыки, шрамы на его лице сминаются, нос морщится. Мужчина стучит по столу и поднимает голову, осматривая находящихся в помещении, раздаётся его голос, строгий и волевой: —Все готовы? Пора начинать!—крикнул он и повторил последнюю фразу в рацию. Темп снующих туда-сюда людей ускоряется, в комнату собираются все, кто причастен, из небольшого окна под решеткой слышится шум моторов, заводится машина. Публика выстраивается вокруг оратора в круг, гудение низких голосов затихает. —Сегодня мы далеко продвинемся по пути достижения нашей цели, всё должно быть чётко по плану, есть вопросы?—люди молчат,—Нет? Значит приступаем!—крикнул парень, подняв вверх правую руку. Резко дернулись с места люди, надели одинаковые плотные кофты с твердыми защитными вставками, перчатки, разобрали рации, проверили оружие. Предводитель шайки хрустнул пальцами, затянул потуже хвост, натянул на себя черную толстовку, пряча волосы под неё, снова оглядел своих подчинённых. Убедившись в том, что все готовы и ждут его действий, он достал из коробки предмет, похожий на старый потёртый баллон с краской, обернутый черным материалом, и, зажмурившись, распылил содержимое баллона на свою голову и шею. Похожее и по текстуре на обычную коричневую краску вещество ложилось на кожу и волосы парня, постепенно начиная трансформироваться. Слой "краски" дрогнул, заходил волнами, а голова приобрела странную форму. Мужчина зажмурился сильнее, явно испытывая неприятные ощущения, опустил лицо к земле и бережно взялся руками за голову, словно контролируя изменения. Вещество стало похожим на голограмму, замерцало разными оттенками. Спустя несколько секунд парень выпрямился, поднял нос и распахнул глаза. Окончив трансформацию, вещество изменило человеческое лицо на морду немецкой овчарки. И на ощупь, и визуально иллюзия, созданная этой "краской" казалась до жути реалистичной. Блестящая, переливающаяся шерсть была не только на лице, но и на затылке, на шее. Собачья пасть, мокрый нос, острые уши - всё это было неотличимо от частей головы настоящей собаки. Новоиспечённый "пёс" поморгал, пытаясь прогнать жжение в глазах от краски, накинул поверх толстовки черную куртку и направился к выходу. Следом за ним каждый из присутствующих проделал то же самое. Маски у всех были разные: тигр, медведь, лис, волк... Объединяло всех только то, что все эти животные - безжалостные хищники. Через какое-то время комната опустела. Дверь захлопнулась, был слышен шум шагов на крутой лестнице, ведущей из подвала наверх, но вскоре затих и он. А капли воды, одна за одной, всё падали, разбиваясь о керамическую поверхность раковины. После сырости и холода серого подвала глоток тёплого свежего воздуха казался верхом блаженства. Но в то же время атмосфера была пропитана тёмной и какой-то злой напряжённостью. Поднявшись по крутой потрескавшейся лестнице и выбравшись на улицу, группа оказалась в запущенном дворе, окруженном такими же запущенными зданиями. Возле многоэтажных старых зданий стояло несколько машин, но все они были полуразвалившиеся облупленные тарантайки, на которых вряд ли было безопасно ездить. Двор был похож на заброшенное безлюдное место, под воздействием ветра медленно покачивались старые качели, почти полностью лишившиеся краски, издавая громкий сухой скрип, который из-за акустики и пустоты двора казался невыносимо оглушающим и отвратительным. Среди всей этой рухляди чётко выделялся только фургон, припаркованный возле двери в тот самый подвал. Фургон, хоть и был серым и потрёпанным, совсем не вписывался в общий стиль места. Он был не слишком большим, но достаточно вместительным, чтобы в нём без труда поместилась вся команда, а цвет и внешний вид машины в людной части города совсем не вызвали бы подозрений. Итак, заведённый уже фургон, дождавшись десятка людей со звериными головами, сразу тронулся и, ловко пройдя каждый поворот двора, скрылся из этой забытой богом части мира. Внутри автомобиль оказался более приветливо выглядящим, чем снаружи. Салон был весь увешан ёлочками-ароматизаторами, каждое сиденье было бережно укрыто чехлом. Несмотря на серьёзность ситуации, в машине негромко играла музыка в стиле евро-поп 80-тых годов. При погрузке руководитель банды решил занять место в пассажирской части фургона, и, хотя изначально там находилось два человека, одно переднее место всё же осталось свободным. Помимо водителя, такого же сосредоточенного, но не скрывающего лица, в салоне находилась девушка, с которой рукопожатием поздоровались все парни в масках. Объяснив музыку фразой «чтобы было веселее», девушка села на место рядом с перегородкой, разделяющей передние сидения и остальной салон. Главарь же опустился на сиденье прямо напротив неё, и, ни произнося ни слова, они какое-то время просто смотрели друг на друга мрачными взглядами. Девушка была одета совсем не так, как остальные. На ней не было ни маски, ни тяжёлой куртки, только синие джинсы и светло-серая майка с изображением черепа. Её короткие вьющиеся красные волосы были убраны в маленький пучок, а под её сидением стояла крупная сумка. Наконец, улыбнувшись, она привстала со своего места, тоже самое сделал и он перед тем, как крепко обнять её. —Я скучала...—прошептала девушка по имени Мелисса, поглаживая парня по спине. Жан, человек с лицом овчарки, спокойно закрыл глаза. Вдруг фургон, наехав на кочку, качнулся в сторону, чуть не уронив парочку, но он вовремя сориентировался и, поймав Мелиссу, уперся в стену, ища равновесия, затем они снова опустились на свои места. —Спасибо, что пришла. Это важно для меня,— всё также негромко произнёс Жан, отведя взгляд в сторону. Из-за освещения и маски четко стала видна разница цвета его глаз. —Да, я...пришла ради этого,—Мелисса протянула худую руку к Жану, дотронулась до стоящих торчком собачьих ушей и слабо улыбнулась,—Ты уверен, что всё получится? —Если...нет. Когда мы его получим, всё пойдет куда легче и быстрее,—во взгляде парня блеснул азарт, он уверенно взглянул девушке в глаза,—Нужно только постараться. —Тогда давайте займемся делом,—широко улыбнувшись, сказала Мел и наклонилась, чтобы достать сумку. Содержимое сумки оказалось не совсем подходящим для с виду такой хрупкой девушки. Подковырнув коротко стриженными ногтями крышку довольно большой коробки, она достала оттуда обойму с патронами, напоминавшими утолщённые дротики, и протянула главарю. —На ваши стволы сложно достать такие. Действуют мгновенно только при попадании в голову или шею, чем дальше от них, тем дольше будет запускаться процесс. И зачем такие сложности, разве там будет много охраны?—Мелисса нахмурилась. —Охрана будет на каждом углу. Только из-за того, что город небольшой, они будут не сильно сосредоточены. Мы ждали этого шанса достаточно. Операция очень важна. Он очень силён, мы не можем рисковать,—Жан оскалился. В образе пса его оскал выглядел еще более устрашающим, хотя шрамы и пропали под слоем объёмной краски. Девушка фыркнула. Молча она отложила крышку коробки в сторону и раздала всем присутствующим обоймы. Уже без такого энтузиазма Мел вытащила из сумки предмет, с виду очень похожий на обычную зажигалку, и так же отдала Жану. —Очень мощная дымовуха, некоторых даже вырубает на раз. У меня есть ещё несколько таких,—произнесла девушка и извлекла из сумки последний предмет - ноутбук,—А теперь проверю рации, тогда можете идти. Пока шла проверка, никто в салоне не проронил ни слова, стучала только кнопка мышки компьютера, да гудел мотор. Благополучно выполнив задание, Мелисса отдала последнюю рацию парню в маске медведя и, глубоко вздохнув, поёрзала на сидении и опять уставилась в ноутбук. Машина остановилась. Пути назад нет. Жан, закрыв глаза, хрустнул шеей, выпрямился и, резко распахнув их, произнёс: —Sin piedad.