Ракушками по кромке сердца

      Ким Намджун просыпается, видит часы и мечтает о двух вещах: выходном и Ким Сокджине.       Ким Намджун — это веселый парень. Он пишет песни, гуляет с друзьями и любит Ким Сокджина. В общем, ведет вполне себе обычную юношескую жизнь. Он как и все обожает шумные действия, как все готов строить свой путь, даже если придется стереться в кровавую пыль, и вот был бы Намджун совсем как все, но выделяет его одна хорошая или не очень черта: он любит Джина как никто другой.       Кто такой этот Ким Сокджин? На самом деле, очень милый парень, который учится на экономиста, хотя мечтает быть флористом, а также человек уютный и теплый… То есть, глядя на него, хочется выбросить плед, закутаться в объятия и уткнуться носом в широкие плечи, чтобы смотреть сериалы до конца жизни. Намджун же в нем видит намного больше: прекрасного парня, лучшего человека, бескрайнюю Вселенную, не вечное солнце, вдохновляющую музу и неприступное море, а море — это отдельная часть жизни Намджуна.       Когда он был еще ребенком, то есть когда небо высокое-высокое, трава зеленая-зеленая, взрослые странные-престранные, а море пленительное и веселое, то любил Намджун плескаться в соленой воде, изучать стопами берег и строить замки, каналы, планы на будущее и дружеские связи. Даже когда небо приземлилось на голову, трава стала серой, а взрослые - открытыми книгами, только море оставило свой привычный цвет, лишь умножив свои оттенки в воспоминаниях Намджуна: среди веселого синего и плескающегося лазурного затаились опасные черные и печальные церулеумы. Ким очень любил и хранил теплый пляжик под сердцем.       Однако однажды в его жизни появился Сокджин. Это был настоящий всплеск, нет, цунами. И именно в тот момент все у Намджуна поплыло перед глазами. Очнулся он уже на дне своей любви.       Джин очень теплый и добрый. Намджун влюблен в искренность его слов, рассыпающихся на спине песком, влюблен в гальку его невинной лжи, которую неприятно чувствовать голыми ступнями. Парень обожает собирать веселые и счастливые воспоминания с Джином, каждую улыбку, каждую радость, как ракушки, — потом Намджун украшает ими свое сердце. Ким без памяти вглядывается в глубину старшего, так и не решаясь уйти с головой. Он-то желает погрузиться на самое дно, без шанса на дыхание и возможности возврата, но боится, что Джин не позволит.       Ким однажды замечает, что старший вымывает его хрупкую улыбку. Скоро она зарастет водорослями печали и тогда, укрывшись камнями, Ким-младший ляжет на дне, лелея ракушки, впивающиеся в щеки. Это даже не смешно и не красиво. Намджун разрушается, он тонет и не хочет ничего менять. Боится что-нибудь менять. Джин разъел его глаза, сожрал стайкой рыб и не оставил даже пузырьков. Намджун не смеется, не плачет. Он тонет, так и не коснувшись воды.       Намджун видится с ним каждый день, прибегает по первому вызову, обнимает по первому взгляду. Джин же не пользуется этим, скорее и не догадывается, что рядом человек тонет. Намджун с упоением и усладой помнит каждый вечер на двоих, с горечью не забывает каждое слово-камушек, с благоговеньем выкладывает мостик из ракушек к своему сердцу только для Джина. Младший возводит замки из песка в душе, забывая, как легко они ломаются. Намджун струится любовью, научившись одними глазами дарить чувства, все равно их не видят. Младшему плевать, что все знакомые и друзья говорят «заметно», он и не думает, что родители плачут «вернись», Ким под толщей воды и почти счастлив. Почти, потому что под водой трудно быть полноценно счастливым. Невозможно быть счастливым, когда не видишь ясно и четко, предпочитая изредка брать за руку и иметь право говорить часами.       Намджун это видит: он топит в себе Джина. Ким не мог не заметить, что часто был третьим нелишним в их компании. От младшего не ускользнуло то, что руки хена чаще касаются его пальцев. Как Намджун мог не увидеть, что Джин теперь смотрит в глаза ему.       Юноше нравится наблюдать, как в волосах старшего путаются его морские звезды и как старательно глазами тот высматривает его ракушки. Намджун хочет как-нибудь предложить взять банку и пойти пособирать дары моря вместе. Самое милое то, что Джин этого не замечает: не видит, как сам застывает льдом в объятиях Джехи, но тает от случайного прикосновения Намджуна; не отражает, как отрыто и развязно говорит с младшим, вверяя ему искренность, но спокоен с девушкой; не думает о том, что это странно - нежиться в руках друга, когда подруга на прогулке с другими девушками.       Однако Джун понимает и теперь видит дно Сокджина, и от этого еще тоскливее, ведь ясно, как вода в ванне, что старший не поймет и не изменит ничего. Точно не сейчас и, может, даже не потом. Это топит. Почему именно он идеально укладывается ракушками в рваном сердце...       Сокджин вновь и вновь объявляется в его жизни, снова и снова рассыпая свой смех на ладонях и обволакивая одним только присутствием. Намджун опять слушает рассказ о его девушке, которая забавно оговорилась, заказывая пиццу. Ракушки помимо сердца впиваются и в кожу там, где были пальцы Джина или слезы о нем. Сокджин опять как волной протаскивает по колючему, каменистому берегу, словом за словом вызывает соленую воду в глазах и желание утопиться в чем-то более материальном, чем душа любимого.       Да, так просыпается Ким Намджун: понимая, что даже завтра не выходной, а ракушки надо рассыпать на ближайшей клумбе — не день, так цветы украсят.