Вставай

— Вставай, — прозвучал безжалостный, безэмоциональный, безразличный голос. — Да пошёл ты… — прошипела Фрейя, вложив в короткую фразу всю имеющуюся в запасе злобу. Бессильную, правда. Зато она неплохо помогала скрыть всхлипы: удар в живот — это, Бахамут побери, больно! Рядом с её лицом просвистел рассекаемый воздух — тренировочный шест прошёл в паре сантиметров от её головы, причём сила замаха явно была такой, что если бы Фрейе и не прошибло череп, то, по крайней мере, вырубило бы до бессознательного состояния. Но её тренер не промахнулся. Он так хотел, рыжая точно это знала. Собирался бы ударить — так ударил бы без зазрения совести, об этом красноречиво говорила пульсирующая боль в животе. Фрейя подняла глаза и аж сжала зубы. Совершенное лицо Лучшего было для неё сейчас самым ненавистным на свете. О, с каким бы удовольствием она стёрла эту самодовольную усмешку с его красивых губ! С каким бы удовольствием заставила эти зелёные глаза прослезиться, подёрнувшись дымкой боли — так же, как сейчас плакала она. С каким бы удовольствием она заставила его испачкать свою замечательную серебристую шевелюру, немного повалявшись на полу тренировочной комнаты — так же, как валялась сейчас она… Но прошло уже сколько? Полчаса? Час? А может, всего пятнадцать минут? Один Бахамут, она так и не смогла даже достать Мистера Совершенство. Ни разу, подумать только! Сефирот вообще-то всегда ей нравился — он был единственным, кто не смотрел на неё как на какое-то неведомое чудо или жертву эксперимента. Может потому что и сам был таким же. Во всяком случае, они подружились сразу, как встретились в лаборатории Ходжо. Фрейя всегда считала, что они друзья, более того, иногда Сефирот даже относился к ней по-братски, мог подсказать что-то. Учитывая трудности Фрейи с социализацией, это было очень ценно. Но она не думала, что он такой противный! Рыжая сама выпросила у него эту тренировку, и с того момента, как солджер взял в руки оружие, он словно стал другим. И таким он ей совсем не нравился! Где-то глубоко в душе девушка понимала, что удар в живот был не просто так. Он последовал сразу после того, как она, отчаявшись достать Лучшего из лучших обычными путями, применила запрещённый приём. Но эмоции перебивали разум и вопили «больно!». Рыжая обиженно опустила глаза, принявшись втихую размазывать рукой в солджерской перчатке выступившие слёзы по лицу. — Вставай, — неожиданно усмехнулся Сефирот, раскручивая шест и заводя его за спину. Фрейя вновь подняла взгляд и увидела протянутую руку. Схватившись за неё, она встала. — И не мухлюй больше, — предупредил её солджер. — Не буду, — буркнула девушка, разглядывая носки своих ботинок. — Конечно, не будешь, — по лицу Сефирота вновь расплылась ухмылка, доводящая Фрейю до белого каления. — Потому что если будешь — окажешься вот здесь, — он ткнул пальцем в то место, где рыжая только что валялась. Фрейя насупилась и, подбирая шест, выдала: — Знаешь, хорошо, что обучением новичков занимается Хьюли. Потому что твой ученик бы сбежал от тебя в первый же день. К её удивлению Сефирот громко расхохотался. Эхо пустой тренировочной вторило ему. — Поверь, тебе лучше не знать, как учит Анджил. Продолжая смеяться, он вновь раскрутил шест. Тренировка шла своим чередом…