Один день с дядей

Сарада упрямо поджала губы, продолжая идти и пытаться найти дорогу к дому. Что случилось за тот короткий промежуток времени, что она была на миссии и куда подевались ее сокомандники, она думать не хотела — просто упрямо шла вперед, ровно до тех пор, пока не заметила исчезающий за поворотом мон клана Учиха. Девочка ускорила шаг, практически вылетая на ту улицу и тут же встречая лбом аккуратно выставленную ладонь. Ладонь, хоть и была более мозолистой и меньше чем у отца, очень напоминала его немного прохладные руки. Однако Сарада быстро сделала два шага назад, поднимая взгляд. На нее с любопытством смотрел высокий подросток, наверное ее возраста, а может и гораздо старше. Две длинные морщины по обе стороны лица уже прочертили свою дорожку, взгляд, хоть и был заинтересованным, но полный странной печали и грусти. Словно на его плечах лежало какое-то очень тяжелое бремя. — Ты из нашего клана, — вдруг сказал он тихо. — Но я тебя не знаю. Откуда ты? Сарада удивленно вскинула брови. Уж что-что, а это был ее вопрос. Ведь мама не раз замолкала, когда речь заходила о клане Учиха, а во всех источниках говорилось, что клан был вырезан еще до Четвертой Мировой Войны Шиноби. Это что же получается? Ее занесло в прошлое? — Я Самуи Учиха, — солгала Сарада, стараясь смотреть прямо и вызывающе. — А ты кто? Да, возможно не самый удачный способ понять хоть что-то здесь происходящее, но с чего-то же надо начинать? — Кто я? — Подросток явно был удивлен, и Сарада тут же поняла что сморозила нечто очень глупое. — Ну да, — вместо того, чтобы смутиться, гордо задрала носик девочка, стараясь не показывать, как волнуется. — Итачи Учиха, — вдруг улыбнулся тот, вслед за этим отвешивая ей легкий щелбан. — И лгать ты не умеешь, Учиха Самуи. Хотя и говоришь отчасти правду. «Итачи. Учиха.» — Казалось именно в этот миг весь окружающий мир замер. Сарада слишком хорошо знала это имя. — И-итачи? — Выдержка вдруг ей изменила, и девочка растеряно отступила назад. — Хн, — подросток хмыкнул и, кивнув ей на прощание, запрыгнул на ближайшую крышу. — Еще свидимся... Самуи. *** Лжет или не лжет? Итачи, который к своему тринадцатилетию уже стал капитаном АНБУ, впервые не мог разобраться в том, что из себя представляет человек перед ним... ребенок! Почему-то он и не подумал, что сам является таким же ребенком, и просто недоумевал, что же так его зацепило в этой девчонке. В клане было много детей, но их всех он знал, поэтому девочка — внешне так похожая на его соклановцев-ровесников, — в клане раньше точно не появлялась — в этом он был уверен. Но и в том, что она принадлежит Учиха он отрицать не мог: ее походка, свойственная клану бледность, упрямство и гордый взгляд, а еще что-то такое во взгляде, что отчасти напоминало ему Саске. Странно, непонятно и... увлекающее. «Почему она испугалась, когда я назвал свое имя?» — Итачи поднял взгляд к небу, вновь вспоминая мелькнувший в глазах Самуи ужас и осознание чего-то... Учиха резко выпрямился, отыскивая среди разношерстной толпы темную макушку Самуи. Он должен получить ответы на свои вопросы. Честные ответы, а чтобы быть уверенным, то следует просто... *** Сарада совсем не ожидала, что когда выйдет к скале Хокаге, перед ней появится Итачи. Она заметила красный отблеск в его глазах и чисто на автомате отвернулась, тут же встречаясь взглядом с красноглазой вороной. Кажется она начала проваливаться в бесконечную тьму, слишком поздно понимая, что попалась в гендзюцу. Как же... обидно? Поймать девчонку не составило труда, и уже в следующее мгновение они оказались в пространстве, которое Итачи специально выстроил для этой беседы: большая, уютная светлая комната (странное чувство в груди не позволило создавать серое, мрачное место для допроса), множество татами и футонов. Кажется, было что-то еще, но он видел лишь испуг в ее глазах — Самуи боялась его. — Как твое имя? — Загнав свои эмоции куда подальше, спросил он. — Сарада Учиха, — когда она невольно прикрыла рот, Итачи захотелось самодовольно ухмыльнуться (спасла клановая выдержка) — еще никто не уходил от его гендзюцу. — Салат? Интересное имя. Кто его тебе дал и почему ты назвалась по-другому, хотя и действительно являешься Учиха? — Продолжил допрос Итачи, вновь и вновь исследуя девочку перед ним. С каждой секундой ее сходство с младшим братом увеличивалось: все те же пухлые щечки, большие глаза и общая мягкость черт лица. — Сакура Учиха, — Сарада попыталась зажать себе рот руками, потому что просто не хотела рассказывать этому... человеку не только о себе, но и о своей семье. Была у нее какая-то антипатия. Просто ей не нравилось то, что из-за дяди (как она считала) у нее практически нет отца. — Я не хотела говорить настоящее имя. — Кто такая Сакура, чья она жена и почему я не видел тебя прежде? Почему ты не хотела называть свое имя? — Сейчас Итачи совсем не походил на тринадцатилетнего подростка. В первую очередь, он был шиноби. — С какой целью ты здесь? — Сакура — ирьенин «А» класса, Директор Детской Психиатрической Клиники Конохи, жена Саске Учиха. Не видел меня потому что я из... — Сараде все-таки удалось зажать себе рот так, чтобы не вылетало ни звука, однако Итачи знал, что стоит ему усилить давление и вся правда всплывет наружу. Он не удивлялся — переварит информацию потом, сейчас главное получить на руки все сведения. — Я из будущего. Цели нет. — Значит... ты моя племянница? — Итачи удивленно приподнял брови. Говорить о своей ровеснице «племянница» было необычно, но как-то правильно. — Тогда странно, что ты не узнала меня. Или узнала и потому не захотела говорить настоящее имя? — Не узнала, — Сарада попыталась взять себя в руки, которые с каждой секундой дрожали все больше. — И почему? — Итачи был непонятен ее страх. Если он ее дядя, то почему она боится его? — Может потому что на момент моего рождения ты был уже мертв? — Раз уж соврать не получалось, то Сарада выбрала говорить правду очень колко и обвиняющее (благо, она много прочитала и наслушалась про геноцид клана, хотя мама всегда говорила о Итачи с какой-то затаенной грустью). — Мертв? Вот как значит... — Тихо ответил он, прикрывая глаза. В принципе, вполне ожидаемо: шиноби не живут долго. — Ясно. — И... это все, что ТЫ можешь сказать? — Вдруг взорвалась Сарада. Ее била крупная дрожь, а тщательно заталкиваемая истерика наконец прорвалась наружу, как было при встрече с отцом. Сначала у нее не было сил даже на то, чтобы просто пошевелиться, а потом... — Ты вырезал весь свой клан, заставил отца страдать, лишил меня и маму его присутствия, и после всего сделанного говоришь «Ясно»?! Итачи отшатнулся. Он еще ничего не сделал и такие обвинения сильно задели его, но в тоже самое время видя слезы своей (о Ками) племянницы, что-то внутри болезненно сжималось. Он представлял себе, во что может вылиться восстание клана, но не представлял, что об этом будут думать... дети его любимого глупого отото. Да, уже сейчас он смирился с мыслью, что ему придется выполнить приказ об уничтожении угрозы, невыполнимый приказ, но который был единственным шансом спасти Саске. Но... неужели отото в будущем так и не понял, почему он это сделал? Неужели не рассказал своей дочери о тех событиях? Или... в этом была его, Итачи вина, и он ушел из деревни не изъяснившись перед братом? — Я не несу ответственности за действия своего маленького глупого брата, — отвернувшись в сторону, делая голос безразличным, ответил он. Не хотелось показывать волнение, бушевавшее внутри. Впервые Итачи испугался... не за себя и будущее, за Саске. Что же его брату пришлось вынести, если даже его племянница так сильно его ненавидит? Сложив печати Итачи прервал технику, тут же используя шуншин — ему надо все обдумать. *** — Поедим данго? — Подросток приземлился перед ней, с немного извиняющейся улыбкой, протягивая небольшой пакет. Встретив ее хмурый взгляд, Итачи мысленно улыбнулся: сейчас она в точности копировала его младшего брата. — Нет. Не хочу. — Хорошо, — Итачи сел рядом с ней. Расстроенная Сарада забрела в своих думах на голову Третьего Хокаге, и теперь они вместе сидели и думали каждый о своем. Итачи, вопреки своему желанию, к данго не притронулся — ему хотелось чем-то порадовать племянницу, узнать ее получше (все же он был еще ребенком). Сколько они так молчали? Никто не знал. Солнце уже успело подняться высоко в небо, начиная припекать и жечь. И если Сарада сидела чисто из упрямства, то Итачи, как истинный шиноби, этих неудобств просто не замечал. Ему было интересно молчать и просто наблюдать за ней. Дочь Саске была красивой, как и его маленький отото. Вспыльчивой (наверняка по матери, которой он не знал), обидчивой (скорее это передалось тоже от матери, ибо чтобы Саске так долго обижался?), но наверняка верной, отзывчивой и внимательной, как и Саске... и Шисуи, и он сам. По крайней мере Итачи надеялся. — Какой я там? — Тихо спросил он, подставляя лицо встречному ветру. — Не знаю, — пожала плечами Сарада. Сейчас Итачи казался ей самым обычным подростком и отчего те жесткие слова, которые до этого так и рвались наружу исчезли. — Ты... я не была знакома с тобой там. — Это я уже понял. Но судя по-всему, человеком я был... не очень хорошим. Для твоего отца. Итачи мало беспокоило, что о нем подумают другие: он жил по своим принципам, был верен присяге и своей чести шиноби Листа, и единственный, чье мнение его волновало, был Саске. Его маленький глупый отото. — Да, — грустно кивнула Сарада. — Я не знаю всех деталей той истории, но жизнь моему отцу ты покалечил знатно. Не сказать, чтобы Сарада была неуважительна — о, нет, — но ей было сложно воспринимать своего ровесника как... кого-то старшего. Поэтому она говорила прямо и так, как будто перед ней Мицуки или Боруто. Итачи вздохнул. Ему очень хотелось узнать все и, в тоже самое время, он этого не хотел. Будущее должно оставаться будущим. — Скажешь, почему выре... жешь клан? — Вдруг спросила Сарада, распаковывая данго и вытаскивая им по палочке. — Незачем тебе об этом знать, — буркнул Итачи, поедая любимую сладость. О, как же долго он терпел их божественный запах. — Хорошо, — пожала плечами Сарада. Утренняя истерика и дневная обида почти прошли (сказывалась стрессовая ситуация), и осталось бесконечное любопытство. — Тогда расскажи побольше о себе и отце. Хорошо? — Хн, — неопределенно промычал Итачи, бросая на племянницу заинтересованный взгляд. *** — Как? — Сарада, считавшая себя очень талантливой куноичи, внезапно поняла, что и в сотую долю не так хороша, как Итачи. Здесь, на полигоне, он даже больше напоминал ей ее собственного отца, чем дядю. Такой же собранный, спокойный и сильный. В ответ на ее вопрос наследник клана лишь пожал плечами. Метание сюрикенов и кунаев всегда казалось ему простой игрой на построение правильной траектории полета оружия. Простой расчет и ничего более. — Научишь? — Сарада робко коснулась собственного подсумка. Рядом с Итачи она боялась показать своего отца и его воспитание (точнее его отсутствие) в плохом свете. — Хн, — дядя (смешно, но правда) кивнул и помог ей встать в правильную стойку. — Смотри... *** Развевается плащ Акатсуки, закрывает лицо широкополая соломенная шляпа, и разъедает грудную клетку глубокая, тянущая боль. Ему кажется, что больше он не напоминает себя прежнего — лишь тень. В черных глазах — желание умереть, но в сердце твердое знание — он должен жить, он должен дать брату отомстить. Он старается не вспоминать о теплых летних вечерах в Конохе, старается не слышать в голове голоса отца и матери, соклановцев, и утешается воспоминаниями о теплых руках племянницы, о ее доверии, наивных для шиноби, для воина, убеждений... Это дает ему надежду на то, что он поступил правильно. Что та самая девочка по имени Сарада, которая никогда не видела настоящих ужасов войны, которой не надо было тренироваться сутки напролет чтобы выжить, все-таки родилась. И если для этого нужно было пожертвовать собой и кланом... — Не только ради Саске, — прошептал Итачи, касаясь сердца. — Не только ради Саске, но и ради тебя, Сарада. *** Следуя за болтающим Боруто и молчащим Мицуки, Сараде казалось, что эта Коноха слишком яркая по сравнению с той Конохой. Сейчас их проблемы казались такими маленькими, незначительными, что невольно вспоминался фирменный хмык Итачи. — Ты ведь изменишь будущее? Ты ведь не заставишь отца страдать? — Изменив будущее, я лишу тебя возможности жить... ведь картина мира изменится. — Тогда пообещай, что... Сарада слабо улыбнулась, поднимая взгляд на скалу Хокаге, где (как ей казалось) на голове Третьего были слабо различимы два маленьких силуэта. — Будешь просто жить. *** — Итачи? — Хошигаке несильно хлопнул внезапно замершего напарника. — Кисаме... давай зайдем в магазин сладостей?