Я принимаю этот бой.

      Энакин привыкал к невероятной свободе от учения Палпатина. Прошло всего несколько месяцев, но даже за это время он и Падме построили новый дом. Люк и Лея им помагали. Энакин всегда мечтал о подобной семье, которую завел. Естественно он все рассказал детям и жене, о том, как Вайра рискуя собой заслонила его перед Кеноби, как между ними завязалась битва. – Кеноби мне чисто другое рассказал, – прошептала Падме. – Он врал, – отозвался Энакин, прекращая красить стену. – А я ему верил, – внезапно вставил свое слово Люк.       На это Энакин печально улыбнулся, проговорив извинения, и приобняв неловко сына, прижал к себе. Тьма больше не чувствовалась и не ощущалась в Эни, оставшись там - на злосчастной базе. Падме это чувствовала, поэтому подойдя ближе к мужу, ласково обняла его в след за сыном. Лея тоже не отставала. Все облупили Энакина, не желая отпускать и на долю секунды. Энакин уткнулся в объятия жены и дочери крайне довольно и удовлетворённо вздыхая. Он скучал. Безумно скучал. Теперь же он тосковал по милой девушке, которая заступилась за него, которая поборов свои страх кинулась на помощь, откликаясь тьме.       Энакин старался быть превосходным отцом, но у него это не выходило. Лея и Люк старались помогать ему, но они не могли унять боль растущию в груди. После того, как они скрылись Энакину приснился сон, который впился в разум. Вайры больше нет. Но он старался забыть. Старался сделать все возможное, чтобы его родные не догадались об этом, но у него ничего не выходило. Он скрывал это от родных, но те видели его страдания. – Иди и поговори с ним, – говорила Лея. – Ему нужна помощь. Я вижу.       Люк хотел поднять спор, но согласился. В конце концов он тоже как и Лея хотел помочь отцу. Они доделали работу вовремя. Энакин был на улице, и медитировал, когда к нему подошёл Люк, усаживаясь рядом с ним. Энакин это заметил, ощущая присутствие сына. Люк смутился, неуверенно расслабившись. Энакин наоборот смутился. Они молчали, погрузившись в свои мысли. – Что тебя беспокоит, па? – спросил Люк, понимая, что не стоит больше медлить, или пытаться молчать. – Это так ощутимо? – спросил Энакин.       Люк кивнул головой, после закрыв глаза. Отец молчал, отец не хотел говорить. Но после двух минут Энакин прижался к Люку, будто бы ища укрытие от воспоминаний, начиная рассказывать. Парень обнимал его, придерживая к себе. Энакин принял эту поддержку со стороны, крепко обнимая и утыкаясь в плечи сына. В другой ситуации он бы посчитал это самым глупым и странным, но не сейчас.       Кончив рассказывать Энакин поглядел на сына, который понимал его, и хотел, чтобы отец помог ему. В следующий момент последние мысли были подхвачены силой, что Люк даже удивиться не успел, как Энакин активировал свои меч. Они тренировались под ночным небом, освещённым тысячами звёздами. Люк водушевленно вздохнул в том время, как Энакин с гордостью смотрел на сына, ощущая удовольствие и счастливую улыбку.       Позже они оба сидели на траве, смотря на звёзды, которые сияли по особенному. Люк поглядел на отца, который смотрел на звёзды. Падающая звезда отразилась в глазах отца. Этот момент ещё долго светился в глазах отца и сына. Позже они зашагали к дому, принимая это, как знак свыше. Лея и Падме уже спали, когда они пришли. Люк смутился, и пожелав «Спокойной ночи» ушел к себе. – И тебе сын, – проговорил Энакин, удовлетворённо вздыхая.       Он дома и все хорошо, а кошмары, о которых он и забыл остались в далёком прошлом, и были давно забыты. Теперь же он был счастлив, и даже очередная смерть ни капельки не изменила его намерения, и взгляды. Он по-прежнему любил Падме, и через секунд пять уже крепко и уверенно обнимал ее родную и любимую, улыбаясь той улыбкой, которая сияла на его лице девять лет тому назад. Дарт Сидиус так и не смог их найти, оставшись править Империей...