Пролог.
18 сентября 2018 г., 23:06
Издревле ходили легенды о великом Боге войны, и имя его Одзи (полное Хатиман). У него было множество священных орудий, и славился он на весь пантеон. Все остальные боги его уважали и боялись, но одновременно с этим и любили.
У Хатимана было несколько обликов. Последние пять столетий он выглядел, как обычный юноша, на вид лет двадцати. Его черные волосы были темнее ночи, словно покров бездны, который олицетворял ожесточенные бои. Глаза были темно-алого цвета, словно реки крови, которые проливали войны на поле боя.
Часто, как и полагается Богу войны, Одзи носил остроконечную серьгу над бровью, олицетворяющую копье, которое пронзает человеческую плоть. Но, несмотря на его устрашающий внешний вид, он был чутким и добрым хозяином.
***
— Господин Одзи, быстрее. Совет не будет вас ждать. — Я помню, Ая, только вот закончу с распоряжениями для твоих братьев и сестёр, — ответил он своей шинки, с учтивой улыбкой. — Слушаюсь, — непоколебимо, но с любовью в голосе, ответила та. Ая была шинки, но не обычным, а одним из самых сильных священных сосудов Одзи. Он души в ней не чаял. Сама она была миловидной девушкой, похожей на самурая. На вид ей было, примерно, пятнадцать лет. Ая была единственным из священных орудий, имевших собственное оружие для защиты. У нее были каштановые волосы и зеленые кошачьи глаза, а среди миловидных черт лица, почти незаметно, выделялась родинка на подбородке. В ухе у неё была серьга с монеткой в пять ен и кисточкой — на удачу в сражении. Поговаривали, что она названная дочь Одзи. Ведь всем известно, что душа даже после смерти сохраняет свой истинный характер. Так вот, она обладала истинным духом воина. Священных орудий среди подчиненных Одзи насчитывалось более трехсот. Ему, порой, было тяжело управлять всеми ими, и со временем он отпускал их на службу к другим богам, чтобы те помогали им и слагали легенды о нем, как о добром хозяине. Все шло своим чередом, он был востребован, ведь войны на грешной земле не прекращались, а лишь процветали. Но все изменилось после второй мировой войны. Храмы, посвященные Одзи, стали сносить, а его дом в мире богов начал рушиться.***
— Божечки, Господин Одзи, что же это происходит? — Волновался один из подчинённых Хатимана. — Глупые людишки, да как они посмели?! — злился Моору. — Успокойтесь все! Сейчас же! — свирепо сказал Одзи. Они мигом умолкли и застыли в ожидании слов хозяина. — Без паники. Тем, кому не хватит места, я дам рекомендации и пристрою к другим Богам, вы будете служить им так же, как и мне. Остальные останутся здесь. Те, кто хочет уйти сам, прошу подойти лично ко мне в покои, и мы решим этот вопрос. «Ах, если бы только все обошлось» — думала Ая. Она больше всех переживала за Одзи, ведь он был ей словно отец, а также хороший друг и наставник. Но беды на пути Бога войны так и не прекратились, вскоре он остался в окружении пяти своих орудий, а пантеон отказывался протягивать ему руку помощи. — Прости, Одзи, но мы не можем развязать войну за людей, дабы они вновь начали тебя почитать. Думаю сейчас тебе ничего не грозит, старые храмы никто не тронет. — Ошибаетесь, — свирепо прошипел Хатиман, — один из моих подопечных сообщил мне, что осталось лишь два храма и скоро их тоже снесут. — Нам очень жаль, но мы ничем не можем тебе помочь. Такой ответ явно не устроил Одзи, внутри него бушевали гнев, ярость и нескончаемая обида. «Неужели я настолько им отвратен, что они отказываются мне помочь?! Возомнили себя вершителями судеб!» — думал он. Одзи вернулся в свои владения, точнее в то, что от них осталось и сообщил новости с пантеона. — Но как же так? Неужели ничего нельзя сделать? — подрагивающим голосом, спросил Моору. — К сожалению… ничего. — Нервно процедил Хатиман. — Успокойтесь… Вы все. Наша задача, защищать нашего господина, а не распускать нюни. Господин Одзи всегда любил и оберегал нас, как своих детей. Теперь наша очередь отплатить ему той же монетой, — сказала Ая. Одзи смотрел на нее с улыбкой и заметил, как воодушевились остальные. Но, как всем известно, беда не приходит одна. На одной из вылазок в мир людей для изгнания темных сил на Одзи и его орудия напал неизвестный им противник, владеющий Норой. — Господин Одзи, надо отступать! — кричала Ая. — Я знаю. Но у них ничего не вышло. Неизвестный им противник осквернил Одзи, натравив на него демонов из преисподни. А тот, спасая свои орудия, высвободил их в человеческую форму. Моору и ещё троих из них прикончили духи с масками. Лишь одна Ая, раненая и еле живая, все еще сражалась своим собственным мечом. — Ая, спасайся! — Нет! Я вас не брошу, господин Одзи. — Это не просьба. Это приказ! Уходи! — Нет, я ослушаюсь вас. Ая отбивала атаки из последних сил, но не бросала своего хозяина. Одзи, поражённый её решимостью умереть вместе с ним, пошёл на отчайный шаг. — Ты сама вынудила меня. Ая, я отнимаю у тебя имя, теперь ты свободное орудие. Прошу, живи и принеси удачу другому богу! А теперь беги и спасайся! Из последних сил, в полуживом состоянии, Одзи поднялся на ноги, схватил палку и начал сражаться, отбивая атаки гнусных псов-демонов, чтобы дать возможность спастись самой дорогой для него на свете — Ае. — Одзи…я не могу. — Убегай, пятисотый раз говорю! Аю прошибли слезы, ещё пару мгновений она стояла и смотрела, как хозяин сражается, а потом сорвалась с места и побежала в сторону леса. За ней погнались псы-духи. Их зловонный запах и жаркое дыхание она ощущала настолько близко, что порой казалось: ей не выбраться живой. Всю дорогу она отбивалась и в конечном счете притаилась в лесу. — Жаль тебя, Одзи. Ты был хорошим Богом. Прощай, — произнёс нападавший. Хруст костей, разгрызаемых животными-духами был слышен даже в лесу. Ая плакала и не могла остановиться. От ужаса она закрыла рот руками. Её охватили ужас и паника. Это было больнее, чем смерть: слышать, как умирает твой хозяин.
