Скорость

— Я очень рад, Лео, что мы наконец сидим вот так, как раньше. Спасибо тебе, что терпишь мои тупые выходки. Неймар в очередной раз заваривает чай, щеголяя перед Лео в одних домашних шортах. Капля кипятка попадает на живот, и Лионель чуть ли не облизывается, наблюдая, как на секунду напрягаются мышцы пресса бразильца. Ней сегодня выглядит сказочно. Месси не спускает с него глаз. Длинные пальцы, татуированные кисти, птицы на шее, массивные серьги, стоящие дороже, чем пара роскошных авто, в идеальных ушах, в которые хочется впиться губами. — Лео, что с тобой? Все в порядке? Лионель вздрагивает. Все ли в порядке? Он не знает. Он не помнит, чтобы Ней когда-либо вызывал у него такую реакцию — размазывающее желание любоваться и любить. Любить его всего. Любить эти глаза, которые будто полны чистой воды, которые так заботливо смотрят сейчас. Как Лео раньше не замечал, насколько они сладкие. Ум за разум заходит. Как Лео раньше не замечал, как светится гладкая кожа, как она магнитом притягивает взгляд, и пальцы почти что зудят от желания коснуться ее везде. Как в замедленной съемке Лионель видит, что Неймар шевелит губами, приоткрывая их совсем слегка, так что едва можно будет палец поместить, когда повторяет свой вопрос: — Лео? У Лео стояк и кружится голова, у него мурашки по всему телу. Он так чертовски рад, что они близки с этим самым удивительным человеком на планете, с этой звездой, которой, спасибо судьбе за эту возможность, Лео сам и помог засиять так ярко. Лео смотрит на Джуниора, как на произведение искусства, руку к созданию которого он приложил. До чего же они хороши. Оба. Ней ставит кружки с чаем, и стук посуды об стол доставляет Лео такое наслаждение, будто лучшая в мире музыка. Этот короткий звук олицетворяет для него уют и спокойную радость, а запах чая щекочет ноздри, вползает змейками в легкие, и это несомненно лучший запах в мире. Кроме запаха Неймара, конечно. Лионель берет ладонь Нея двумя руками, сжимает ее и подносит к губам, целуя запястье и вдыхая аромат. Ней наблюдает за этим, наклонив голову и прищурившись, слегка встревоженный, но довольный. Он аккуратно убирает руку из сжимающих ладоней и проводит кончиками пальцев по скулам Лионеля. Лео закрывает глаза, чувствуя, как ток идет от скул к низу живота, становится тяжело дышать и легко жить. — Джуниор, ты мне что-то подмешал, да? — шепчет Лео, когда пальцы Нея касаются его губ и медленно гладят их. От этого касания хочется выгнуться и сломаться пополам, но Лео не двигается, потому что замереть в этом моменте хочется еще больше. Пальцы гладят уголки губ, слегка проникая внутрь, задевают язык, вызывая судорожный вдох. На секунду Лионель теряется в пространстве и чуть не падает назад, забыв, что у табурета, на котором он сидит (плывет?) сзади нет спинки. Неймар подхватывает его, не давая упасть. И в том месте, где загорелые руки прижимаются к лопаткам, вырастают крылья. — Я тебя убью, — говорит Лео, точнее остатки его здравого смысла, превращающегося в желе. Но убьет он его, конечно, потом. И, наверняка, каким-нибудь очень приятным способом. — Как ты хочешь умереть, Ней? — спрашивает Лео. — На сцене от оргазма под аплодисменты? Неймар смеется, да, он не против. — Только попозже, Лео, хорошо? — Ней целует Лео в шею. — Тебе нравится? — Ней, ты знаешь, я хочу сказать тебе. Мне повезло с тобой. Ты, наверное, часто обижаешься на меня, думаешь, что я слишком несправедлив к тебе, слишком жесткий с тобой, да? — Недавно ты говорил, что жалеешь, что слишком мягкий, — Неймар улыбается, от лучей, исходящих от этой улыбки, хочется зажмуриться. — Нет-нет, — Лео хочется говорить, много говорить и трогать, много трогать, — с самого начала я обижал тебя. Когда ты только пришел. Я видел, как ты пытаешься сблизиться со мной, как ты смотришь, как не упускаешь ни одной попытки случайно коснуться, и я посмеивался над этим, мне так стыдно, Джуниор Лео гладит руками голую горячую спину. Лео горит сам, но это такой нежный огонь, такой медленный. Он не знает, чего ему больше хочется сейчас — вывернуть душу наизнанку и рассказать Неймару всё о себе, начиная с самого детства, или заткнуться и просто трогать везде, целовать каждый миллиметр, вылизывать каждую косточку, каждую трещинку на этом божестве. — Но, Лео, конечно, ты надо мной смеялся, я этого заслуживал. Ты звезда, а я просто мальчишка, который нагло влюбился, как я вообще мог надеяться, что ты посмотришь на меня. — Я смотрел на тебя сначала с усмешкой, а потом, постепенно начал представлять, каково это будет — почувствовать тебя под собой. Я думал об этом так часто, что стал злиться на себя. Я каждый день представлял, как ты будешь корчить лицо от боли, когда я грубо втолкнусь в тебя, будешь ли ты кричать или лишь стонать и хрипеть, я представлял, как ты кончаешь только от того, что смотришь на меня. Я хотел увидеть, как ты отсасываешь мне, давишься, но не останавливаешься. Увидеть твое выдохшееся лицо, измазанное спермой и слезами. Я думал об этом так часто, что в какой-то момент понял, что теперь мне это нужно больше, чем тебе. Неймар слушает, кивает, его губы скользят по щекам, по скулам, по шее Лионеля, почти не касаясь кожей, только горячим дыханием. Ней вдыхает слова, которые слышит сейчас. — Я все время хотел тебя, но говорил себе, что нет, что ты просто ребенок, что я никогда не пойду на это. Я был уверен, что не пойду. Я был уверен, что возненавижу себя, если тебя трону. А когда ты напился на той вечеринке, когда ты слетел с тормозов, я думал, что умру, когда останавливал тебя. — Я помню это, — тихо говорит Ней, — ты дрожал, но говорил мне, что я чокнутый извращенец. Твой взгляд плыл, но ты меня грубо отверг. Я ушел, а потом всю ночь не спал и думал, что я идиот, что надо было поднажать. Лео прижат к стене полуобнаженным телом. Член упирается в член, и если бы не ткань между ними, то Лионель был бы уже в космосе. Восприятие обострено до предела. Каждое слово, каждое прикосновение, каждый взгляд — события, любое из которых хотелось бы остановить, задержать в себе навсегда, сфотографировать в памяти, чтоб пересматривать каждый день. До чего же хочется раствориться. До чего же хочется говорить. — Но ты все-таки соблазнил меня. — Но ты все-таки сам пришел, Лео. — Потому что ты псих, Ней, и я понял, что не смогу сопротивляться, когда ты, обнимая меня после гола, прошептал мне на ухо, что хочешь меня, что готовишь себя для меня каждый день, на что-то надеясь. — Ну, это была не совсем правда. — Эта не совсем правда снесла мне крышу, я еле доиграл матч, я был готов валить и трахать тебя прямо на поле. Долгие дразнящие движения губ наконец срываются в глубокий поцелуй, в голове Лео взрывается мир, а член пульсирует так, что невозможно сдержаться и не касаться его. Но рукам Лионеля так приятно на спине Неймара, на его крепкой бразильской заднице, руки будто пожирают его всего, медленно и хищно, гладят и забирают себе. — Я шел к тебе в номер и думал, что убью тебя! Я думал, что скажу тебе: малыш, заканчивай свои выходки! Скажу, что это не смешно. Я хотел нагрубить тебе, чтоб ты решил, что больше никогда даже не посмотришь в мою сторону. Потому что это неправильно. Я думал, что да, наверное, я сделаю тебя больно этими словами, но я шел ставить точку твоим приставаниям. — Но ты сказал только «малыш» и всё. — Это всё, что я смог. — И ты действительно сделал мне больно, Лео. — Но не словами. — Это была самая счастливая ночь в моей жизни. Ты ушел, а я разрыдался от счастья. Потому что ждать почти два года, каждый день мечтать и представлять, без особых надежд, вот что было по-настоящему больно. Я люблю тебя, Лео. Неймар никогда этого не рассказывал, у Лео щемит сердце. — А я ушел и думал, что ты будешь ненавидеть меня всю жизнь. Что пройдет первый морок, ты повзрослеешь и поймешь, что я просто дерьмовый человек. — Что ты несешь, ты — счастье моё. И всегда им был. Я дышал и дышу тобой, Лионель. И скорее всего завтра ты будешь ненавидеть меня за то, что я подмешал тебе это в чай, но я хочу, просто очень хочу, чтоб тебе было хорошо. Неймар помогает Лео снять футболку, и воздух, касающийся обнаженной спины, вызывает приток новых ощущений. Лео прижимается к Джуниору и лижет его скулы, лижет губы, спускается вниз и сдвигает шорты, под которыми нет белья. Невыпитый чай — в сторону, Неймар ложится животом на стол и прогибает спину, Лео трогает его выпирающие позвонки и лижет их тоже. — Ты самый красивый мужчина на земле. — Красивее, чем… — Ней не успевает задать вопрос, рука Лео зажимает ему рот. — Самый. Красивый. Самый. Лионель ложится сверху и лижет татуировки на шее, эти чудесные птицы… Мы сейчас тоже полетаем, правда? Пальцы дотрагиваются до входа, но Ней сжимается: — Забудь про пальцы. Я готовлю себя для тебя каждый день, ты помнишь? — Ты сказал, что это не совсем правда, — Лионель даже пугается. — Сегодня — правда. Джуниор расставляет ноги и ждет, прикрывая глаза и громко дыша. Он ждет проникновения, и глаза его широко распахиваются, когда в него проникает язык. — Блять, Лео! Что ты делаешь? — Я тоже хочу, чтоб ты улетел, — Лео проводит языком широким движением вверх, — Не заставляй меня разговаривать, видишь, я немного занят. У Неймара крышу сносит, потому что Лео, это же Лео, он никогда так не делал, и если есть что-то, о чем бы Ней никогда не вздумал даже намекнуть, то это — вот оно. Горячий язык кружит и проникает внутрь, Неймар дрожит и борется с желанием вскочить и прекратить это, потому что ему неловко перед, мать его, Месси. И это Неймару, который никогда в жизни ничего не стеснялся. Джуниор хочет отстраниться, но у него просто не получается, потому что так хорошо ему никогда не было, и прекратить это — высшая степень мазохизма. Ноги его дрожат, дыхание учащается, он впивается зубами в запястье. Господи, он же не кончит так, ведь нет? Тело прижимает воспаленный член к столу, от этого и от сумасшедшего желания становится слишком больно. Рука тянется к члену, чтоб успокоить хоть на грамм, задевает чашки с чаем, и они с дребезгом летят на пол. Чай разливается прямо у ног Лионеля, но он, не обращая внимания на то, что стоит на коленях посреди чайной лужи и осколков, продолжает ввинчивать свой язык в тело Неймара, который готов кончить в любую секунду. Его трясет так, что Лео приходится двигаться вслед за ним. Лео вытаскивает руку Джуниора, которой он едва успел сжать себя, выворачивает ее и держит так, от чего Ней еще больше прогибается. Непослушное тело снова давит всей тяжестью на сочащийся член, и это давление оказывается последней каплей. Неймар хрипит и дрожит, кончая, выплескиваясь на стол, и Лео в этот момент убирает язык и одним движением засовывает сразу два пальца, резко и до конца. От неожиданности в глазах у Неймара темнеет, и его оргазм затягивается, так что кажется, он никогда не перестанет дрожать. — Лео, Лео, Лео, — он выскуливает имя, раз за разом сжимая собой пальцы Лионеля, которые тот не спешит вынимать. После оргазма чувствовать движение пальцев внутри становится невыносимо, невозможно, слишком остро, так что Неймар кричит и смеется от каждого толчка. — Вытащи! Вытащи, прошу, — Ней извивается, продолжая скулить, по лбу его течет пот. Но Лео прижимает его, и все еще заламывает руку, не давая возможности даже двинуться чуть в сторону. А другой рукой он продолжает плавно трахать его. Ней такой мокрый, такой раздроченный, такой мягкий, пальцам так приятно, так горячо, Месси чувствует пульсацию и гладит стенки, стараясь входить как можно медленнее и глубже. — Ебать! Лео! Я, правда, не могу! — Неймар дергается, пытаясь уйти от проникающих пальцев, но размеренные движения не прекращаются. — Ты же сам сказал. Мы сможем трахаться пять часов, шесть, семь, сколько захотим. Лео сам уже готов взорваться, он из последних сил заставляет себя продолжать пытать их обоих, хотя половину своих золотых мячей отдал бы, чтоб прямо сейчас толкнуться в Нея на всю глубину, чтоб у того совсем рассудок съехал. У обоих бы съехал, чего уж там. — Пока это пальцы, Ней. И еще долго это будут пальцы. Не пытайся вырваться, смирись с тем, что тебе придется кончить от них. Ней воет, потому что какое там кончить, от каждой фрикции хочется кому-нибудь въебать, потому что он только что кончил, и где его перерыв, сука! А что если Лео захочет и после второго раза продолжить без пауз? — Когда ты кончишь второй раз, Ней, — Лео читает мысли. — я заменю пальцы членом. И нет, я не дам тебе отдохнуть. Неймара просто перекручивает от такой перспективы, и в это с трудом верится, но возбуждение возвращается, нарастает, эти острые ощущения становятся слегка мягче и начинают приносить новое удовольствие. — Ты сука, Лео, — стонет Джуниор. — Правда? — Лео добавляет третий палец и ускоряется. Ней почти подскакивает на месте. — Больше ничего не хочешь мне сказать? Пальцы прижимаются к простате и давят, от чего Неймар визжит, дергается, и Лео видит, как напрягаются его мышцы, как капли пота выступают на спине. — Ничего! Лео, ничего! — последний крик звучит довольно жутко. Вопль, умоляющий ослабить давление, но сознание не позволяет выразить словами эту просьбу. Лео жалеет его, и слегка убирает пальцы, целует в плечи, слизывает пот со спины. — Не сопротивляйся и не торопись, — говорит он, — нам некуда спешить. Перевернись, я хочу видеть. Пальцы выскальзывают, и Ней послушно переворачивается на спину. Лео смотрит вниз и видит кровь на ступнях, и красные разводы на полу. Он поранился осколками, но даже не замечал этого. Неймар наполовину садится, опираясь на локти, и смотрит на Лео, член которого выглядит так, будто сейчас лопнет, издалека можно увидеть, как он пульсирует, это похоже на бомбу с часовым механизмом. Смазка вытекает из него и капает на пол. Капает, блять, на пол. Как он держится, этот сукин сын? Сукин сын склоняется над Неймаром и целует его, очень нежно и мягко, не касаясь языком. Джуниор тянется ближе, чтоб углубить поцелуй, чтоб всосаться в эти губы, но Лео отстраняется: — Хочешь нежности? Ней закрывает глаза: — Просто поцелуй. — Поцелую. Когда ты кончишь. Это вызывает злость. Какого хера, Ней никогда не кончит второй раз подряд, не касаясь члена и даже без члена в заднице! Лео же не может мучать его всю ночь. Ладно, пусть мучает, но поцеловать уж мог бы точно. Снова пальцы. И снова это медленное невыносимое движение. Еще и еще. Лео толкает Джуниора в грудь, чтобы тот полностью лег на стол. — Ты так растянут, господи, — говорит Лео, — мне кажется, тут хватило бы места не только мне. Если б у нас был вибратор, я бы всунул его в тебя вместе с членом, и ты бы даже не заметил. У Неймара есть вибратор, и Лео прекрасно об этом знает. — Лео, заткнись! Трахни меня уже по-человечески. — Хочешь попробуем? Вибратор и член? Как думаешь, понравится тебе такое? Ней уверен, что понравится, потому что он готов уже на все что угодно, чтобы кончить. Кстати, когда от болезненных ощущения стали снова такими, жаждущими разрядки? — Я обязательно трахну тебя так, Ней. Но сначала… Ты знаешь, что ты сделаешь сначала. Четыре пальца внутри, перебор, мать твою. Ней шипит, но подается вперед, его уже не нужно удерживать, выворачивая руку. И он уже не пытается трогать себя, после того как увидел, в каком напряжении член Лионеля. Если Лео может, то сможет и он. Неймар облизывает губы, во рту пересохло так, что язык становится как наждак, и как же ему хочется уткнуться губами в рот Лионеля, от этого желания просто скулы сводит. — Четыре пальца, больной ублюдок, что же ты делаешь нахрен, — мычит Ней, — порвешь меня, кого трахать будешь? — Не переживай за меня, солнышко, — Лео улыбается, и это похоже на улыбку маньяка, — Я оттрахаю тебя в любом случае. Пальцы. Тянут. В стороны. Ней извивается змеей, почти поворачиваясь набок, сначала на один, потом на другой, кусает губы и мычит, а потом орет, при этом даже не пытаясь отодвинуться, наоборот. Он умудряется увидеть, что Лео, хер бы его, даже не смотрит на него. Пока Нея выворачивает от ощущений, Лео равнодушно смотрит в пол. Неймар догадывается, что тот просто не может смотреть, Лео отводит взгляд, чтоб не видеть, потому что еще секунда такого шоу, и он не выдержит. Потому что уже какая там по счету капля сейчас упадет на пол с его бордовой налитой пульсирующей головки. Пальцы замирают, и Неймар хнычет, понимая, как он был близко. Лео остановился в самый последний момент. — Твою мать! Неймар тяжело дышит, и с каждым вдохом член приподнимается над его животом. Лео наклоняется, заносит над ним губы, и Ней уже стонет от предвкушаемого ощущения, но Лионель отстраняется. — Твою мать! Лео! Неймар напряжен так, что готов расплакаться от желания кончить, ему больно, и он готов умолять и ползать на коленях, готов вылизать Лионелю задницу, ноги и всё, что угодно. Но Ней знает, что с Лео эти номера не пройдут. Когда Джуниор чувствует, что через мгновение он просто потеряет сознание, пальцы наконец оказываются там, где необходимо. Лионель знает Нея как облупленного. Несколько движений, и Неймар выгибается дугой, широко открыв рот, не издавая ни звука, но дрожа так, что, кажется, шатается стол под ним. Пальцы освобождают место, и Лео наваливается на Неймара сверху. Он обнимает его, дрожащего, потного, беспомощного, гладит и прижимает к себе, будто успокаивая, пока член его, так долго ждавший этого, начинает толкаться внутрь. — Лео. Нет, Лео. Погоди. Погоди… Неймар распахивает глаза, мутные, влажные и видит перед собой лицо Лео. И Джуниор сразу понимает, что просить — бесполезно, потому что человек с таким взглядом — не остановится. Лео слишком долго ждал. Неймара еще трясет от второго оргазма, когда Лео снова заполняет его. Но Лионель играет честно, поэтому целует Нея, как и обещал, глубоко и влажно. От этого долгожданного поцелуя у Неймара кружится голова. Он хочет сказать, что не может больше трахаться. Ему нужна остановка. Хотя бы минута. Маленькая пауза. Он не вывозит, это невыносимо. Ему снова хочется умолять Лео, теперь прекратить, но его Лионель, он же так ждал, он же так хочет его, его член течет, будто долбаный кран. Он не остановится. Да и если да, то Неймар не попросит. — Ты садист, — с трудом произносит Ней, забывая дышать — Ты же сам говорил — всю ночь.