Тобою пьян, ты мой океан

Четвёртый день отдыха. Анапа всё ещё не впечатляет. На сегодня запланирована экскурсия — серьёзный шанс получить дозу положительных эмоций и узнать город с лучшей его стороны. Вера всегда старается выглядеть красиво, но сегодня это особое ощущение — она делает макияж и надевает юбку, чтобы чувствовать себя уверенней. Её мама смеётся: — Ты классно выглядишь. Думаешь, на джипе нормально в юбке будет? Вера отвечает что-то невпопад. Она не знает, в каком темпе будет проходить экскурсия на самом деле, но надеется, что выбор одежды не подведёт. И он действительно как раз кстати. Когда они садятся в машину, там уже сидят двое — мама и маленькая дочка. Вера устраивается сзади и почти сразу об этом жалеет. Как только водитель оборачивается её поприветствовать. Такой улыбки она не видела никогда. Огонь вспыхивает в груди сразу, Вера едва отдаёт себе в этом отчёт. Не улыбнуться в ответ физически невозможно. — Всем ещё раз здравствуйте. Меня зовут Иван. Рассчитаемся чуть позже, когда остановимся и заберём остальных. Он улыбается, совершенно очаровательный и милый. Сидя позади, Вера разглядывает его без стеснения. Как он говорит с её мамой, рассказывая про родную Анапу, как советует посмотреть налево или направо, чтобы увидеть красоту природы. Она так проебалась. Только что. Прямо сейчас. Красота сидит прямо перед ней. Первая остановка через двадцать минут, огонь в груди неприятно обжигает. Больше десяти минут она не имеет возможности смотреть на него — это почти больно. Уныло она делает несколько фотографий этого поистине чудесного места — почти головокружительная высота и великолепие бескрайнего моря. Но в мыслях только он. Она пытается выцепить его взглядом среди немалого количества людей и, когда удаётся, подглядывает за ним издалека. Фигура не по её вкусу, худощавые ноги, шорты и шлепки, выгоревший блондин. Это совершенно не её типаж. Но это не удивляет. С ней такое уже было. Она влюбилась в дико высокого, худого парня с большими ушами. И виной всему была чертова улыбка. Хотя не только она, конечно. Это харизма. Обаяние. Которые заметят немногие, но для нужных людей оно попадёт в цель. Для кого-то обычный, совсем не примечательный. Для кого-то — чертово пламя. Тот парень, к счастью, из телека. Зато этот стоит прямо перед ней. — Остальных не видели? — спрашивает Иван. На все его вопросы инстинктивно хочется отвечать «да». Мама Веры оглядывается по сторонам, силясь вспомнить, как вообще выглядят «остальные». — Пойду поищу, — говорит он. Вера идёт к машине раньше всех. Хочет, чтобы он присел к ней тоже, пока другие собираются. Она меняется с мамой местами и садится на переднее сиденье. В голове только ближе, ближе, ближе. Желание побыть с ним наедине разрывает грудную клетку. И Вселенная слышит её молитвы. Впервые они остаются наедине, когда подъезжают к храму. Прекрасное место. Мама отходит покурить, а Вера единственная остаётся с ним. Странно, но это не вызывает никаких подозрений. — А ты чего не идёшь? — спрашивает он, снимая солнцезащитные очки. И она наконец может посмотреть ему в глаза. Знать, что выражает взгляд во время разговора. Ей так этого не хватало. — Немного устала, голова болит, — врет она. Он вежливо предлагает таблетку, и завязывается непринуждённый разговор. Темы находятся сами, жаль, что времени для них двоих слишком мало. Они сравнивают Анапу и Геленджик, Иван рассказывает о себе, а Вера делится своими робкими бизнес-идеями. Он хвалит, и она не жалеет, что открылась ему. — Я в Анапу переехал в две тысячи пятом году… А ты, кстати, с какого года? Вопрос звучит невзначай, совершенно случайный. Но голос в голове радостно кричит: «Да, детка!» — А сколько дашь? — спрашивает она, хитро улыбаясь. Сдержать радость сейчас она не в силах. Он смущается и отводит взгляд. — Ну меньше восемнадцати, — предполагает Иван, и Вера отрицательно качает головой. Он удивлённо вскидывает брови вверх. — Восемнадцать? — с сомнением спрашивает он, и она снова качает головой, не сдерживая смех. — Мне двадцать, — говорит она в надежде, что даёт ему зелёный свет. — А тебе? — А как ты думаешь? Вера задумывается на несколько секунд, взвешивая свои ощущения. — Двадцать семь. — Почти угадала, скоро будет. В одиночестве они болтают недолго — подключается её мама. Уже втроём они обсуждают веру и религию, он немного рассказывает о своей работе, хобби и заработке. Вера смотрит ему в глаза, иногда перемещая взгляд на губы. И это чистое удовольствие. По телу проходит ток, огонь в груди становится ярче. Она представляет, как он, возможно, хорош в постели. Его сексуальность рвёт ей крышу, достаточно просто смотреть, как он улыбается и говорит, чтобы внизу живота стало приятно покалывать. Неприличные мысли уже не остановить. Раздразненная атмосферой разговора тет-а-тет, природой на закате, безумно тёплым вечером, она прикусывает губу, наблюдая за Иваном. Вера готова поклясться, что взгляд выдаёт её с потрохами. Но он говорит непринуждённо, как до этого, и ей немного грустно, что он не может узнать и половину тех эмоций и желаний, что пробудил в ней. Если бы он только знал. Экскурсия подходит к концу. Он развозит остальных раньше, они с мамой остаются вдвоём. Вере кажется это знаком, но она не спешит себя накручивать. Ей приятно хотя бы оттого, что она проведёт с ним на несколько минут больше времени. Машина позади внезапно сигналит несколько раз, и Иван улыбается. — Какой регион у красной машины сзади? Верина мама отвечает, и он довольно кивает. — Сейчас остановимся ненадолго — я узнаю, чего от меня хотят. «Жена», — думает Вера, и сердце пропускает удар. Такой красавчик не может быть одинок. Она оборачивается лишь для того, чтобы убедиться. Из вишневого Ниссана выходит молодая девушка и вешается Ивану на шею. Он обнимает её в ответ. Потрясающе. Вера закрывает глаза, физически ощущая, как настроение падает в минус. А ты чего хотела? Он садится обратно довольно быстро, и Вера отворачивается. — А вот это девушка недавно в Анапу переехала, с парнем живут, ей всё нравится… — говорит Иван вдруг и смотрит Вере в глаза. Будто бы хочет опровергнуть все её неверные мысли. Она едва ли верит тому, что слышит. И улыбается как полная дура. Она уверена, что со стороны выглядит именно так. От сердца отлегло мгновенно. Мама покидает их снова, чтобы снять с банкомата деньги, и Вера надеется, что она там задержится хотя бы минут на десять. На деле приходит не больше пяти, но Иван успевает сказать, что устал, хочет домой и не знает, чем ему заняться этим вечером. Вера реагирует несмело, боясь выразиться слишком открыто, и спустя время она будет корить себя за это. Но сейчас он зовёт по голосовому сообщению друга выпить, а Вера только молча надеется, что он захочет позвонить ей или написать после этого. Возможно, он пригласит её куда-нибудь, и она непременно пойдёт. Пожалуйста-пожалуйста. И Вера бы рада забыть эту встречу как приятное мимолётное знакомство, но мама согласилась на вторую экскурсию в его компании. — До встречи, — бодро говорит Иван на прощание. Послезавтра Вера увидит его снова. И это лучший подарок судьбы. ** Этот день наступает стремительно. В груди уже с ночи разливается приятное волнение. И если в первую встречу Иван почти не обратил на Веру внимания, сегодня она полна уверенности — она сделает всё, что в её силах, чтобы привлечь его. Хотя бы дать понять, как сильно он ей понравился. На этот раз они едут на его личной машине — этот немолодой, но прекрасный Вольво нравится ей с первой секунды. Светлый салон, мягкие и тихие движения. Это давит на её тягу к автомобилям как никогда прежде. Лучше комбинации сексуальной машины и водителя под стать ей придумать сложно. Вера снова ощущает это приятное напряжение. Оно, сродни возбуждению, вызывает мурашки, скручивает низ живота. Заставляет задуматься о чём-то сладком, обжигающем. Вера включает музыку в полгромкости, надевая наушники, и погружается в единение с дорогой и собой. Плавный ход, негромкое урчание двигателя возбуждают её. Подумать есть о чем.

Ближе подойди, душа. Ближе ты подойди на шаг. Приближайся ко мне ты, пускай летят кометы Сквозь моё сердце, дива.

Всегда чувствительная к музыке, Вера и сейчас перенимает энергию голоса, мелодии и текста. Это особенная песня сейчас.

Ну же, девочка, не плачь, я тебя обниму. Мои плечи — твои стены, тебя не найдут. Ну же, девочка, не плачь, я тебя обниму, Не отдам никому. Я с тобой буду тут, моя девочка!

Вера умышленно ассоциирует её с ним. Это теперь их атмосфера, её воспоминания. Она представляет, как включает песню в этой машине на полную. Она льётся сквозь динамики, попадает в кровь. Качество звука бьет в голову. А в открытых окнах — вся чёртова ночная Анапа. С этими огнями, тёплым воздухом, запахом моря. — Слева завод вина, вон там, его выкупили… Вера оборачивается на звук его голоса и пялится. Не на завод, конечно. Улыбка Ивана прошибает до дрожи. Они стоят в пробке, Иван ведёт себя на дороге не очень порядочно, но Вера не удивляется: в Анапе водить иначе невозможно. Когда они прибывают в Абрау-Дюрсо, Веру ждёт очередное разочарование: Иван бросает их на два часа бродить по заводу. Какая, сука, неизобретательная пытка. Все два часа она подсчитывает шансы остаться с ним наедине. Когда время экскурсии подходит к концу, она едва сдерживает волнение. И Вселенная благодарит Веру за терпение. В ожидании остальных попутчиков, Вера ходит по небольшой парковке и снова слушает музыку. Замечает взгляд какого-то парня, сидящего неподалёку. К Ивану её тянет как магнитом, сложно сопротивляться, когда твоё тело, кажется, решило за тебя. Она крутится вокруг него со скучающим видом, а потом делает шаг в сторону. Пойдёт за мной — значит, что-то есть. И он идёт. Очевидно не отдавая себе в этом особого отчета, идёт за ней туда, куда ему по сути не нужно. Он прекрасно стоял на островке несколько секунд назад. И Вера надеется, что это знак. От его подсознания или хотя бы тела. Это малейшее продвижение воодушевляет. Они оба без очков, и Вера пялится на него в открытую, наблюдая. Скорее всего, она видит его сегодня в последний раз. Нужно запомнить это ощущение, напитаться им. Её раньше так вставляло только от актёров. Что с ним не так? Сердце приятно покалывает, когда Вера понимает — он тоже смотрит. Следит за ней невзначай, отводит взгляд, когда она перехватывает. «Ну посмотри же, ты мне нравишься!» — говорит она ему глазами. ** «Как же я тебя хочу», — думает она про себя, когда они приезжают к морю. Он ждёт свою вторую машину наверху, остальные уходят вниз купаться. Вера с мамой тоже. Она видит Ивана наверху. Как он нервно крутит в руках телефон, ожидая звонка. У второй машины пробило колесо, он ужасно нервничает. И непреодолимая сила тянет Веру к нему. Она бросает маму в одиночестве, наплевав на голос совести. Мама поймёт. Она хорошая. — А ты чего не плаваешь? — спрашивает он, когда Вера заканчивает свой телефонный разговор. Лучше повода побыть с ним она не придумала. — А я не буду, холодно слишком, уже вечер. — Да пошли, вместе поплаваем. — Да нет, холодно. Отказать ему по-настоящему она вряд ли бы смогла, но соглашаться сразу она тоже не собирается. — Ну так неинтересно, без тебя и я не буду, — говорит он и подмигивает. Выстрел, блять, в самое сердце. Сказать ему «нет» для Веры нереально. Они болтают о чём-то неважном, а потом идут купаться. И Вере совсем не холодно, потому что внутри огонь. Чертово пламя согревает изнутри. Счастливее, кажется, она стать уже не может. Пьёт это безграничное чувство глупого счастья, какой-то странной маленькой победы. Он будто выигрыш. Ты так и не получила его, не забыла? — Тучки собираются, хорошо, если дождь будет, — смотрит в небо он. — Зачем дождь? — Знаешь, как классно на джипах по грязи! — Ой нет, мне лучше по ночному городу с музыкой на машине, как твоя. Вот это кайф, — отвечает она и жалеет, что сказала лишнего. — На Вольво? — спрашивает он, бросив взгляд на машину. — Можно устроить. Вера изо всех сдерживает радостный возглас. Получила ты свой выигрыш. Всё правильно сказала. — Когда? — стараясь звучать непринуждённо, спрашивает она. — Завтра, наверное. Посмотрю, как по работе будет. На обратной дороге Вера почти засыпает, вымотанная волнением. Дальний свет встречных машин слепит, музыка играет тихо, и она тонет в своих мыслях. Она получила что хотела. Несколько верных слов, которые она, конечно, не подбирала специально, изменили всё. И если всё сложится, завтрашний вечер обещает быть интересным и чертовски приятным. ** Вера гуляет с мамой возле фонтанов на центральной набережной, когда Иван забирает её. На ней вечерний мейк и синее короткое платье. Вере нравится, а на остальное похуй. По взгляду она видит, что нравится не только ей. — Куда поедем? — спрашивает Иван, когда они садятся в машину. — Покажи мне какие-нибудь красивые места Анапы, они же есть у вас? Уже стемнело, и Вера смотрит на вечер в огнях, в машине тихо играет музыка. Она боится допускать мысль, что это лучший момент в ее жизни, но в груди медленно разливается тепло. Думать о худшем, слушать голос совести и здравого смысла больно. Ещё больнее — смотреть на его улыбку и понимать, насколько абсурдны и неуместны её чувства. Нельзя за две встречи влюбиться до бешеного ритма сердца. Нельзя провоцировать это пламя, вместо того чтобы тушить. Это так по-детски глупо. И так обжигающе приятно. В этом однозначно что-то есть. Они болтают так же легко, как и в первый день. Иван плавно ведёт, иногда посматривая на Веру во время разговора. Он рассказывает о машинах, странных клиентах, делится своим пониманием религии и энергии. Вера отвечает, улыбается и ловит настоящий кайф. Классная музыка, шоссе и высокая скорость. Она может отдаться атмосфере ночной поездки в компании самого обаятельного мужчины, что она когда-либо видела. Следить за его мимикой, перехватывать смех. — Вот здесь открывается прекрасный вид на город, можно пофоткаться, — говорит он, когда они подходят к склону. «Хочу фото с тобой, — пролетает мысль. — Только улыбнись». — Я не люблю фотографироваться, — отвечает Вера, — но вид действительно прекрасный. Люблю ночной город. Она с удовольствием замечает, что между ними не возникает неловких пауз. Так приятно, что они могут деликатно узнавать друг друга и наслаждаться общением. Иван целует Веру в машине, потянувшись к ней через подлокотник, и она замирает на полувыдохе. Руки млеют, по телу разбегаются мурашки, а в голове только одно: так нельзя. Она робко отвечает, пробуя на вкус его губы и свои чувства. Она слишком долго этого ждала. Нужно быть честной хотя бы с собой — она за этим и шла. Не встречая сопротивления, он углубляет поцелуй, а Вера переступает через свои принципы. Думать о неправильности поступков, о своей легкодоступности и прочем она будет потом. А сейчас она перебирается к нему на колени, плотно обхватывая его бёдрами, и он удивляется напору. Она кусает его шею, рвано дышит, прижимаясь всем телом. — Блять, с самого первого момента я думаю только об этом, — отрывисто шепчет она, перемежая слова и поцелуи. Он сжимает ладони на ее голых ягодицах, прижимаясь стояком сквозь свои тонкие шорты, и Вера издаёт негромкий стон. Сдерживать эмоции сейчас уже глупо и крайне сложно. Она вылизывает его шею, царапая ногтями плечи и ощущая, как руки под платьем сильнее хватают её за талию. Вера плавится в его объятиях, буквально теряя рассудок. Иван снова целует её в губы, прижимая к себе, обжигает горячим дыханием. Вере кажется, ещё минута — и она безнадёжно сгорит. Но остановить в данный момент она хочет лишь время. Член всё отчётливей упирается ей между ног, и мешающая одежда кажется лишней. Вера упирается ладонью ему грудь и отстраняется, чтобы перевести дыхание.

Нет, раздеться вот так вот сразу, Вдруг потом не поймет отказа? А если без отказа, все и сразу? Будь что будет на волне экстаза Какого экстаза, влипнешь, глупая! Что скажешь матери…

Рвётся упаковка презерватива, и Вера закрывает глаза. Она чувствует, как он отодвигает ее мокрые трусики и медленно входит, и делает судорожный вдох. Это её любимый момент. — Всё нормально? — шепчет он слабым голосом, и вместо ответа Вера подаётся вперёд. Иван держит её за бёдра, пока она плавно двигается на его члене, и снова целует её. Вере интересно, сколько он выдержит, если она будет стараться, и она ускоряет темп движений, напрягая мышцы. Она скулит, перехватывая губами его тихие стоны, и лучшей награды ей не надо. Он целует её ключицы, беспрерывно лаская спину широкой ладонью, прижимает ещё сильнее, не в силах оторваться от нежной кожи оголенных плеч и груди. Вера почти кричит, запрокинув голову, позволяя трогать, кусать, целовать себя везде, где он только захочет. Она шумная, горячая, спонтанная. И он сходит с ума вместе с ней. Иван протяжно стонет, и Вера кончает вместе с ним, кусая свои губы. В наступившей тишине сбившееся дыхание обоих оглушает и отрезвляет. Вера садится на своё место, подавленная собственными мыслями, Иван открывает окна. Все стекла в машине, конечно, запотели. Он не знает, должен ли что-то сказать, и пытается заглянуть в хмурое верино лицо. Она внимательно смотрит в невидимую точку перед собой, и он боится сделать что-то непоправимо плохое. — Слушай… — неуверенно начинает он, нервно проведя ладонью по колену, — я не знаю, что сказать… Вера оборачивается на голос, ее взгляд приобретает осмысленность, и она выдавливает из себя улыбку. — Всё нормально. Просто забудь об этом. Я хочу домой. Они едут в тишине, а возле самого отеля Иван вдруг перехватывает её запястье, мягко останавливая: — Всё было классно. Прости, если что. На глаза наступают слёзы, но в этот раз Вера дарит ему слабую, но искреннюю улыбку. Он не заслужил того, чтобы она грузила его своими сомнениями и проблемами. Это же не он виноват, что она шлюха. И мыслей целый рой, но она выдавливает из себя лишь: — Ты лучшее, что случилось со мной. Извини. И сбегает не оглянувшись. Лишив себя возможности посмотреть на него в последний раз. ** Обрывки сна всплывают в памяти неяркими картинками. Вера гуляет с мамой по центральной набережной, время неумолимо приближается к ночи. Она шлёт к черту все псевдоправила и пишет ему первой. В конце концов ей нужно знать. Привет, мы гуляем сегодня? Привет. Если только ненадолго. Я ещё из Крыма не вернулся. Сердце Веры пропускает удар. Надежда на приятный вечер умирает в это же мгновение. Это долго? Мне тебя ждать? Часа полтора. Вера плачет, поддавшись минутной слабости. Она понимает, что они больше никогда не встретятся. Наплевав на гордость, она пишет последнее сообщение. Пиши тогда, если что. И удаляет переписку.

Он к тебе опоздал, только поводом… Вряд ли пробки огромного города. Он — твоя иллюзия, он — бессонница. Не начавшись, эта история и закончится.

Никаких сообщений она, конечно, не ждёт. Уныло проживает последние дни отдыха в этом дурацком городе, с удовольствием собирает вещи в обратный путь. Последнюю ночь она долго ревет, заглушая крики в подушке, и понимает, что не может так просто уйти. Она должна написать ему прощальное сообщение. Высказать всё, что кипело, горело у неё в груди и терзало душу. Передать хотя бы часть этих чувств. Она набирает разные вариации, и написать что-то подходящее оказывается не так просто, как на первый взгляд. Один текст кажется слишком ванильным, другой — слишком пошлым. Ей так хочется передать, как она влюбилась в него с самого, блять, первого взгляда. Как захотела его до мурашек по коже. В итоге получается что-то среднее. Она отправляет сообщение и блокирует его номер навсегда. «Хотела сказать, что было приятно с тобой познакомиться. Ты нереально охуенный, сексуальный и харизматичный. Жаль, что ты не захотел встретиться ещё раз и познакомиться поближе. Я бы хотела увидеть твою улыбку снова. Улыбайся чаще, тебе невероятно идёт». Теперь он точно знает.

Неправильные письма ему отправила. Зачем так некстати о себе напомнила? Все неправильно, все не вовремя.

Она перечитывает, кажется, сотни раз. Жалеет, что дала слабину и позволила себе накинуться на человека со своими глупыми мыслями. Потом радуется, потому что он вправе знать, какие чувства способен вызвать. Утром в автобусе по дороге домой Вера убеждается, что он прочитал, и сердце пропускает удар. Посмеялся ли? Или тут же удалил? Она надеется, что это сообщение заставило его просто улыбнуться. **

Я по тебе так сильно скучаю! Ты рядом, а я не долетаю, не долетаю. Грустно мне без тебя!

И месяц спустя Вера целует другого — своего — мужчину, смеётся с ним, всё вернулось на круги своя. Но в душе осталась частичка той боли. Однажды она видит похожего мужчину на улице и словно окунается в те чувства, в ту атмосферу. Головой понимает, что это не он, и лицо рассмотреть не стремится — разочарование ей ни к чему. Но мгновенно вспоминает, как оно бывает, когда огонь в груди и мурашки по телу. И это по-прежнему приятно. И так хочется вернуться назад. Как многое могут изменить две встречи. И за две тысячи километров это сложно забыть. Вера так и не узнала Ивана и не хочет разочаровываться. Она запомнит его таким: милым, до одури харизматичным, сексуальным. Все фантазии останутся при ней, а ему она мысленно желает самого лучшего. Вера рада, что Вселенная дала ей шанс с ним познакомиться.