Когда любовь найдёт меня

      Выпроводив из кабинета Воропаева, Роман вспомнил, зачем, собственно, он сюда шёл. Как вовремя ему позвонил Андрюха! Сашка, конечно, не маньяк, но запугать Катю для него ничего не стоило. Так, что там говорил Андрей? Третий ящик сверху? Выдвинув ящик стола, Малиновский усмехнулся: внутри лежала коробочка с мобильным телефоном и запиской. «Ромка, твой мобильник погиб вчера смертью храбрых. Вряд ли ты об этом помнишь, так что вот тебе новый. Симку я спас, она уже внутри. Это вместо подарка на грядущий день рождения». И когда только успел? Ладно, неважно. Сейчас нужно идти к Кате. Роман взял коробочку и вышел из кабинета. Надо будет позвонить другу и рассказать о произошедшем. От Воропаева можно ожидать всё, что угодно. Причём, в открытую он вряд ли ударит. Лишь бы не ударил по Кате. В его кабинете было ослепляюще-пусто. Катя ушла, чего он совсем не ожидал. А чего он ожидал?! Что она забудет их утренний разговор? И что, чёрт возьми, случилось вчера, что она была так холодна с ним сегодня? Или всё-таки Воропаев?.. Роман похолодел. Вынул мобильный из коробки, мысленно благодаря Андрея за предусмотрительность, включил и, казалось, целую вечность ждал, когда длинные гудки сменятся Катиным голосом. — Кать, ты как? В порядке? — выпалил он на её резковатое «алло» и с облегчением услышал в ответ «всё в порядке». Выдохнул. — Кать, я просто волнуюсь. Воропаев… — Вряд ли он снова придёт, — сухо проговорила Пушкарёва. — Что-то ещё? — Нет, ничего, — выдавил из себя Малиновский и услышал короткие гудки.

***

      Нажав на кнопку сброса вызова, Катя тоскливо посмотрела на перемотанный изолентой мобильный, как будто этот еле живой старичок мог ответить ей на единственный вопрос, на который она сама боялась найти ответ: «Может ли Рома на самом деле её полюбить?» Телефон ожидаемо молчал, как молчал и пожилой таксист, изредка бросая на пассажирку сочувственные взгляды, как будто он знал, насколько ей сейчас паршиво. Ну же, Пушкарёва, улыбнись! Ты должна радоваться, что у врача появилось «окно», и ты уже сегодня снимешь надоевшие тебе брекеты. А Малиновский… забудь о нём. Не успеешь моргнуть глазом, как он забудет о тебе ради какой-нибудь симпатичной мордашки, и станет легче. Должно стать легче. Люди не меняются, Катя. Не меняются… Наверное, так даже к лучшему. Нужно просто игнорировать Романа и ждать, когда ему наскучит игра с такой дурочкой, как Катя Пушкарёва. Прошло два месяца.       Кто придумал идею с франшизами, Жданов или Малиновский, Катя так и не поняла, но не прошло и недели, как Рома уехал в командировку, и с тех пор от него не было вестей, только обрывки фраз, доносившиеся из кабинета президента, когда друг отчитывался Андрею о своей деятельности. Если бы не стойкая уверенность Пушкарёвой в том, что Малиновский никогда не полюбит её, Катя решила бы, что он просто-напросто сбежал. А, может, и правда сбежал? Вдруг ему стало настолько противно, что он был с ней, что он решил уехать, лишь бы не видеть её? Что ж, если так… то она уволится. Разберётся с делами до Нового года и уйдёт. И никому, даже самой себе, Катя не могла признаться, что безумно тоскует. А время тянулось настолько медленно, что два прошедших месяца казались ей двумя годами, не меньше, и порой казалось, что он никогда не вернётся, а она просто однажды умрёт в этом чулане, тихо и незаметно для окружающих. Катя сморгнула слёзы с ресниц и привычным движением потянулась за очками, запоздало вспомнив, что заменила их линзами несколько дней тому назад. Устало вздохнула, ещё раз пробежалась глазами по отчёту и нажала кнопку печати. Дела в «Зималетто» налаживаются, а это значит, что в ней больше не нуждаются, как раньше. Напишет заявление, предложит на своё место Колю, и всё как-нибудь наладится. Должно наладиться. Хлопнула дверь в президентский кабинет, и… — Палыч! Катя помотала головой. Наверное, показалось. Она просто слишком давно… нет, не ждёт, но… — Андрюша, ты, как я вижу, тут без меня совсем закис, — рассмеялся Малиновский (всё-таки действительно он!), и Катя заметалась по каморке, не зная, что делать. А если он зайдёт? Может, спрятаться за стеллажами? «Под стол заберись, дурочка» — издевательски протянул внутренний голос, и Катя заставила себя успокоиться и вернуться на место. Ну зайдёт к ней Роман, ну и что? Имеет полное право, всё-таки они вместе работают. Нужно просто поздороваться и не разреветься при этом. Проще простого, Пушкарёва! Да уж, проще простого… Придёт Малиновский, поздоровается, она ему с улыбкой «И вам здрасьте, Роман Дмитрич. Мы скучали до жути. Как у вас дела? Как здоровье?..» Катя страдальчески поморщилась. — Ту-тук-тук, Катенька! — дверь каморки со стуком распахнулась. — Разрешите скромному путешественнику предстать пред очи светлые! Как всегда в своём репертуаре. Катя еле слышно фыркнула. — Добро пожаловать в родные пенаты, Роман Дмитрич! — звонко оттарабанила Пушкарёва и старательно растянула губы в улыбке. — Я смотрю, тут по мне не особенно и скучали, — пробормотал Малиновский, бросив на неё нечитаемый взгляд, потом хлопнул ладонью по лбу и рассмеялся. — Я ж совсем забыл, Катенька, я вам сувенир привёз. Из самого Екатеринбурга! Вот, держите. Катя с опаской протянула руку, стараясь не встречаться глазами с Романом, и обратила всё своё внимание на нарядно упакованную коробочку с бледно-розовым бантом. Сувенир? Ей? Это что-то значит или…? — Ром… Роман Дмитрич, не нужно было. Я… — проговорила Катя в пустоту, с удивлением обнаружив, что осталась в своём тесном чулане одна-одинёшенька. Вот так, Пушкарёва. Это был всего лишь сувенир. Должно быть, похожие коробочки он по всему «Зималетто» разносит, а ты что-то себе напридумывать успела. Видишь, как быстро он исчез? Ты для него — перевёрнутая страница книги, которую даже противно открыть, не то что перечитать. Впрочем, ты ведь и сама об этом давно догадалась, иначе не порвала бы с ним два месяца назад. Порвала… А было ли что рвать? Так, дурацкие фантазии, которых нахваталась в книжках. Вот жизнь и показала, что к чему. Нечего хвататься за бесполезные мечты, нужно жить, как все. По крайней мере, на работе её ценят и уважают, поэтому и нужно всё своё время уделить компании, а потом уйти с чувством выполненного долга. Её больше ничто не удерживает в «Зималетто», а с девочками она может встречаться и вне компании. Катя вздохнула и убрала коробку в ящик стола. Она вернёт её владельцу, когда будет уходить. Просто оставит на столе, и всё. И на этом эта дурацкая история завершится. Хоть всё и началось, как фарс… всё же она была счастлива. Недолго, но была. Ей так понравилось быть лёгкой и смешливой… а сейчас на сердце как будто огромная каменная плита. Таким глупым как она лучше никогда не очаровываться таким как Малиновский. Это всё равно что лететь мотыльком на огонь — смертельно опасно. Лучше бы ей, как и раньше, писать в дневник о Жданове, мечтать о несбыточном, понимая, что мечты не сбудутся, быть его тенью… быть спокойной, а не распадаться на куски от боли. Глупая, глупая Катя Пушкарёва. Какая же глупая…

***

— Роман Дмитрич! — радостная Шура чуть не сбила начальника с ног. — Шу-у-у-урочка! Как вы тут без меня? Не зачахли от тоски? А я вот вам сувенирчик привёз, пряник тульский. А вам, Амура, пряничек калужский. А сейчас, — он извиняюще улыбнулся и открыл дверь кабинета, — мне нужно работать, дорогие дамы. — Странно всё это, — задумчиво протянула Шура, когда дверь кабинета захлопнулась, — Помнишь, с каким лицом он уезжал? Как будто навсегда. А сегодня сияет, как начищенный самовар. — А может погадаем на твоего начальника, а? — предложила Амура, доставая колоду карт. — А давай. Может хоть что-то прояснится в этой странной истории… …Жданов решительным шагом прошёл мимо пустующих столов секретарей и усмехнулся: хоть что-то в этой компании осталось прежним. Рывком распахнул дверь и, внимательно присмотревшись к другу, поинтересовался: — Ром, а что это была за клоунада у Кати? Мне казалось между вами было действительно что-то серьёзное, тебя так долго не было… Вы так и не помирились? Или прошла любовь, завяли помидоры? А, Ромыч? — Да какая там любовь, Палыч, — лениво протянул Малиновский. — Ты ж меня знаешь, я на любовь не способен. Так, затмение мимолётное нашло… но уже всё в порядке, чесслово! — Да ну, — не поверил Андрей. — То есть все эти твои метания, по большому счёту, ничего не значили? А о Кате ты подумал?! — Не ори, Жданов, — усмехнулся Роман и уже серьёзно бросил: — Ну хочешь, дай мне в морду за неё, если тебе легче станет. Только не парь мне мозг нравоучениями. Лады? — Да иди ты, — Андрей сощурился, глядя на друга, и его губы тронула чуть заметная улыбка. — Я придурков не бью. Вот поумнеешь, тогда и подумаю. А пока — работай. У тебя поле непаханое впереди. Пока ты бороздил просторы вселенной… тьфу, нашей Родины, мы ту работали в поте лица. — Ну да, а я на пляжу загорал. В Архангельске, знаешь, какие пляжи? Просто блеск! А море-е-е… закачаешься!

***

— Амур, ну что там? — Шура нависла над что-то бормочущей под нос подругой. — Ну? — Да странно всё это… на Малиновского не похоже. Как-то всё мрачно и беспросветно, — нахмурилась Амура и смешала карты. — Может, перегадать? — Вряд ли что-то изменится. Судьба твоего шефа в его руках. Ему бы только не напортачить, иначе… — Буйо встряхнула головой и поднялась. — Ладно, Шурок, пойдём поработаем для разнообразия. Заодно приглядишь за своим ненаглядным. — Да как за ним углядишь-то, — еле слышно пробормотала Кривенцова, — не успела оглянуться, а он в командировку умотал. А вернулся вроде и такой, как прежде… но всё равно чужой какой-то. — Шур! — Да иду я, иду!