Противоположности

      Тсунаёши поднимает небесного цвета глаза на Юни — маленькую принцессу Юни с наивными детскими глазами, — смотрит равнодушно и говорит:       — Значит, Ария мертва.       И добавляет:       — Ты совсем на неё не похожа.       А ещё:       — Глаза слишком мертвые.       Тсуне — двадцать, Бьякурану — двадцать, Юни — десять. Их первая встреча в их общих снах, где-то в отдельном маленьком мирке, который доступен лишь трём Небесам Три-ни-сетте. Юни приходит вместо Арии, на её шее висит пустышка, которая слабо светится и словно шепчет «этот мир уже не спасти».       Кругом зеленые поля, высокие деревья и цветы. Полная луна на темном небе выглядит почти устрашающе. Здесь никогда не бывает солнца.       Бьякуран оглядывает задумчивым взглядом Юни — босса Аркобалено и на данный момент единственного потомка Сепиры, — склоняет голову набок и говорит:       — Какая жалость.       И добавляет:       — Ты точно её дочь?       А ещё:       — Пламя слишком холодное.       ***       — Почему Бьякуран хочет тебя убить? — спрашивает как-то Юни, сидя в кабинете у Савады. Та что-то пишет, старательно выводя итальянские слова, отвлекается на вопрос, кидает быстрый взгляд на принцессу и будничным тоном отвечает:       — Я мешаю ему захватить мир. Я просто ему мешаю.       Стандартная ситуация, повторяющаяся из мира в мир: Небо Маре желает поработить мир и уничтожить Небо Вонголы, Небо Вонголы хочет сохранить мир и избавиться от Неба Маре, а Небо Аркобалено старается примирить две враждующие стороны.       Только в этом мире что-то идет не так. Ария умирает раньше, оставляя после себя своего ребенка — Юни. Юни все равно на разборки Неба, Юни наблюдает за всем со стороны, Юни хочет, чтобы Вонгола и Джессо перебили друг друга.       Юни, кажется, совсем не Юни.       [Ария, пожалуйста, скажи, что это шутка, на кого ты, черт побери, оставила этот мир. На свою свихнувшуюся дочь, пай-девочку, которая желает всем нам смерти?]       — А почему ты хочешь убить Бьякурана? — снова интересуется Юни невинным голосом, и Тсуна впервые жалеет, что бить детей нельзя.       Потому что в глазах босса Аркобалено совсем не детский огонь, пламя, грозящееся спалить абсолютно всё.       — Потому что он мешает жить мне, — проговаривает Тсуна и усмехается.       ***       Юни растёт, растёт и огонь в её груди. Пустышка словно раскаленный уголь, отныне прикасаться к ней может только Джиглио Неро. Юни четырнадцать, Юни совсем не меняется.       Юни наблюдает — всё также с равнодушием — за набирающей обороты войной между Вонголой и Джессо. И ничего не предпринимает.       Юни столько же, сколько было Саваде, когда к ней впервые заявился садист-репетитор-киллер Реборн. Тсунаёши, получая сообщение от учителя «скоро буду», лениво идёт в комнату дочери Арии. Открывает дверь и с порога:       — Реборн приезжает. Он будет тебя тренировать.       Аркобалено не выражает протеста или согласия. Она вообще никак не реагирует, просто смотрит своими невозможно пустыми глазами и притворно улыбается. Фальшь заметит даже слепой.       А Тсунаёши искренне считает, что обязана сказать:       — Если тебя не собьёт проезжающая мимо машина… — она делает небольшую паузу. — …скорее всего, ты прыгнешь под неё сама.       Юни не отвечает. Десятая ровно минуту думает о чем-то своём, стоя в проходе, и произносит:       — Уж я-то знаю.       И ещё:       — Умирать доводилось.       На языке так и вертится: «Но меня вытаскивали. Много раз». И скривить губы в злой усмешке, безмолвно добавив «зря».       Тсуна не говорит, потому что Юни никто спасать не будет. Ни от тренировок Реборна, ни от поста босса Джиглио Неро (обязанности этой Семьи временно взяла на себя Савада), ни от проклятия Аркобалено.       Реборн встречает её привычным:       — Хаос.       Тсуна в ответ посылает его. Реборн ухмыляется, и Дечимо взбешенно рычит.       — Хаято в тяжелом состоянии. Ты оставил его посреди поля боя одного среди подчиненных Джессо. Не хочешь объясниться?       — Разве не ты вызвала меня, чтобы я понянчился со своей любимой племянницей? — издевательски тянет Реборн.       — Твоя любимая племянница, — цедит Савада. — Пожелала нам всем счастливой смерти. Спасибо ей, конечно, но избавь меня от её присутствия в Вонголе. Катитесь оба из моей жизни нахуй.       [Ария, ты была такой великолепной женщиной, Истинным Небом Аркобалено, тогда какого черта твоя дочь — полная противоположность тебя?]       ***       Тсунаёши и Бьякуран впервые за все миры дружно сходятся во мнениях: Юни совсем не Юни, маленькая принцесса свихнулась, в этом мире нет той доброй девочки, которая всегда хотела мира во всем мире. У Юни колючий и острый взгляд, холодное пламя и вечно ледяные руки.       Босс Джессо парит в небе, словно по воде, сложив руки под головой. В этом маленьком мирке они не могут сражаться, иначе бы давно перегрызли друг другу глотки. Юни сегодня не приходит. Тсуна свободно выдыхает одновременно с блондином.       — Что будем делать? — обманчиво беззаботно спрашивает Небо Маре.       Тсунаёши очень бы хотелось знать ответ на этот вопрос.       [Ария, в следующий раз, когда попросишь позаботиться о дочери, сначала проследи за ее психикой и подумай дважды прежде, чем отдавать мир в руки чокнутой принцессы]       ***       Десятая приходит в тренировочный зал, куда Реборн увёл Джиглио Неро. Девочка сидит с простреленным плечом, вся в ссадинах и синяках. Киллер неподвижно лежит на животе, кровь медленно растекается по полу. Тсуна хмурится и задает вопрос, будто не понимая:       — Что с ним?       Юни мило улыбается и без проблем отвечает:       — Споткнулся, — прикрывает полыхнувшие диким небесным блеском глаза и продолжает. — Мёртв.       Тсунаёши уверена, что ей не кажется: скоро на месте Реборна окажется и она, и Бьякуран и все, кто не угодит юному боссу Аркобалено.