Цветение

      Тео на мгновение прикрыл глаза. Боль черными узорами струилась по венам, пока его рука сжимала предплечье Гейба в попытке смягчить тому последние минуты жизни. Собственное тело отторгало чужое бремя, сосуды обжигало изнутри, грохот сбившегося с ритма сердца отдавал по вискам. Бросив короткий взгляд на бегущие струйки, Тео перевёл его на парня.       – Уже не больно?       Гейб слабо улыбнулся в ответ, качая головой. Попытался сделать глубокий вдох, но не смог и затих. Тео поразило то, насколько быстро остекленели его глаза. Он не отпустил руки умершего, пока последние крохи боли не исчезли бесследно в его теле.       Тео не мог отвести глаз. Он видел не один десяток смертей, а нескольким даже стал причиной, но никогда не был свидетелем последних мгновений чужой жизни. Более того, Гейб являлся искаженным отражением его самого, набором тех же самых ошибок. Неправильный выбор, неверные идеалы, опасные предводители — всё то, о чём Тео старался не думать, но временами парень ловил себя на мысли, что таким, как он, прощения нет.       Внезапная резкая боль, как если бы по ладони полоснули тонким лезвием, вынудила его одернуть руку. Кожа была чистой, без следов повреждений, только измазанной в грязи и подсыхающей крови — своей, Гейба и всех, кто стоял на пути. В очередной раз это напомнило Тео, что он — убийца и что ему нет места среди пушистых волчков стаи Маккола.       Подошедшего со спины Тео заметил в последний момент, когда его окутало облако знакомого запаха. Он увидел, как рука Лиама дернулась к его плечу, но тот быстро вернул её обратно. Горечь во рту усилилась, тошнота, подкатив к горлу, опустилась в желудок.       «Верно, — подумал Тео, — не прикасайся ко мне. Злые, коварные химеры годятся лишь для агрессивных тренировок и страховки в бою».       Лиам молчал, а у Тео было недостаточно реальных социальных навыков, чтобы начать непринужденную беседу возле трупа человека, когда вокруг ещё шла война. Он хотел бы встать и уйти. Из больницы, из чёртового города, чтобы перестать находиться в собственном ожившем кошмаре. Но он всё никак не мог перестать смотреть в пустые карие глаза Гейба и задаваться вопросом, как бы проходили его собственные последние минуты жизни. Скорее всего, на точно таком же холодном полу и в абсолютном, беспощадном одиночестве, которое прогнала бы явившаяся за остатками его души сестра.       Тишина сопровождала его, пока другие радовались победе, обнимались, просто хлопали друг друга по плечу. Своеобразный вакуум, образованный вокруг, не пропускал в сознание счастливые лица, довольные возгласы и всеобщее уставшее ликование. Тео сидел на кушетке, понимая, что надо двигаться, надо уходить, но он так устал, что сил не хватало даже на то, чтобы подняться.       Сквозь нарастающий шум в ушах Тео неожиданно различил своё имя. К нему подошел маленький бета Скотта, мялся теперь рядом. Глубоко втянув воздух, Тео отметил нотки смущения и раздражения, издаваемые Лиамом, что вызвало привычную усмешку. Он знал, как справляться с таким, такие чувства он мог проконтролировать.       — Почему ты ещё здесь? — требовательно спросил Лиам, и это оказалось совершенно не тем, что Тео был готов услышать.       Он помнил боль, которой сопровождался каждый раз, когда Тара забирала своё сердце из его груди. Нынешняя даже рядом не стояла с теми ощущениями, но отчего-то Тео всё равно чувствовал, как проваливается в пустоту. Мгновение он слышал лишь ток собственной крови, а затем пузырь вокруг лопнул, и вся какофония звуков обрушилась разом.       Тео сглотнул вязкую горечь во рту, бросил короткий взгляд на происходящее вокруг и задался вопросом, как он вообще мог ожидать чего-либо другого. Это не его война и не его победа. Он давно был сам по себе.       — Действительно, — выдохнул в ответ, одним движением спрыгивая с кушетки.       Ему было пора уходить из этого места. Растерянный взгляд Лиама и волну сковавшего его легкого удушья Тео предпочёл не замечать.

***

      Он правда пытался уехать. Прочь из города, куда подальше от этого проклятого места, где каждое его решение становится ещё большей ошибкой. Раньше Тео никогда не задумывался над тем, что именно происходило в его жизни, как это отличалось от повседневности других сверстников, и совершенно точно никогда особо не сомневался в правильности своих действий. Теперь же ему приходилось сознательно вычёркивать прошлое из памяти, чтобы в настоящем вина не отняла его жизнь наяву так же, как Тара — возможность спокойно спать по ночам.       В первый раз был Тео импульсивен.       Он вышел из клиники, сел в свой потрепанный пикап, завёл мотор и, вырулив с больничной парковки, просто поехал вперёд. На улицы вышли, казалось, все жители Бейкон Хиллс, повсюду мелькали лучи фонарей, но не раздавалось ни одного выстрела. Тео мимоходом отметил молодую женщину, которая в ужасе отбросила от себя ружье, будто бы только сейчас осознав, что именно она держала в руках. Некоторые стояли на улицах обнявшись, кто-то плакал или просто шёл куда-то с пустым взглядом. По правде говоря, Рэйкену не было никакого дела до всех этих людей, но он почему-то просто не мог перестать замечать происходящее.       Через десять минут прямой дороги Тео проехал вывеску, свидетельствующую о выезде за черту города, и вжал педаль газа в пол. К чёрту это всё, он, может, не святой, но и сам город был пропитан магией и тьмой. Возможно, это не он сам стал таким, возможно, его таким сделали.       Воздух, врывающийся из полностью опущенных окон, трепал его волосы и был полон ночной свежести. Тео Рэйкену казалось, что он вновь научился дышать.       Ещё через двадцать километров он включил радио на первой попавшейся волне. Подпевал Тейлор Свифт, а затем съехал на обочину, потому что легкие смешки превратились в удушливый кашель и слезы, из-за которых он не мог нормально вести машину. Тео крепко цеплялся руками за руль, но старался сдерживать силу, чтобы не сломать последнее, что у него осталось. Он не плакал с того дня, как похоронил сестру, а затем своими же руками доставал её сердце из грудной клетки, чтобы Доктора могли продлить его жизнь. Тогда внутри него что-то разбилось, сейчас же казалось, что эти осколки стерты в прах.       Когда истерика отступила и попсовые песенки по радио перестали казаться жестокой иронией, Рэйкен завёл автомобиль, возвращаясь обратно на трассу. Ему удалось проехать ещё четыре километра, прежде чем закончился бензин, а ближайшая заправка находилась в двадцати километрах назад. Застряв около полуночи посреди пустынной трассы в лесу в стремительно охлаждающейся машине, Тео задумался над существованием кармы.       К утру он вернулся в Бейкон Хиллс. Здесь он хотя бы знал пару точек, где можно переночевать.       

*

      Во второй раз Тео тщательно к этому готовился.       Ему понадобилась пара дней, чтобы прийти в себя после событий в школе, восстановить свои границы и выжечь изнутри ненужные эмоции. Когда Тео стал немного больше похож на себя прежнего, принятие решений упростилось. Подростку со спорной подлинностью документов было довольно сложно найти работу, тем более в городе, где практически каждого второго знаешь в лицо, однако Тео всё же взялся за пару подработок. Это всегда был физический труд, но через пару дней Рэйкену начало казаться, что так даже лучше. Пусть химера на порядок сильнее человека, но до выносливости оборотня ему далеко, а потому физическая усталость отправляла в сны без сновидений.       Благодаря ночной работе на складах и железнодорожной станции Тео спал днем, из-за чего не пересекался ни с кем знакомым. Он прогонял любые мысли о днях в школе — а ведь некоторые были неплохи, — об одноклассниках, о подобии дружбы, которое он познал, и прочие воспоминания о нормальной жизни. Всё из-за того, что вслед за этим Рэйкен видел на своих руках кровь, практически намертво въевшуюся в кожу.       Через месяц нерегулярных подработок он накопил достаточно, чтобы наконец покинуть чертов городишко.       Тео сходил в магазин, запасся долгосрочными продуктами и парой галлонов воды. Он купил новый плед и подушку, так как прошлые охотники превратили в решето, а другие он так за это время и не завёл, перебиваясь с ночи на ночь и кутаясь в толстовку. Пара комплектов одежды так же отправились на заднее сидение пикапа, прямо рядом с пакетом сладостей.       Рэйкен совершенно случайно зашёл в отдел сладкого и, разворачивая тележку, заметил кокосовое печенье, без которого жить не мог в детстве. Тогда родители его редко покупали, потому что стоимость казалась баснословно высокой. Лишь по случаю праздника Тео получал по парочке в день. Тогда Тара отдавала ему своё, а сама заедала противными вафлями, которых у них было полно. В этот раз Тео, не задумываясь о необходимости, потянулся за печеньем, вслед за чем в тележку отправились и другие сладости, которых он был так долго лишен.       Машина неспешно ехала, Тео прислушивался к окружающим его звукам, наслаждался последними минутами в Бейкон-хилл. Он уезжал и надеялся никогда не вернуться. Бензина хватало, чтобы доехать до Невады, а там уже куда дорога поведет.       На ночлег он остановился в двух сотнях километрах от округа Бейкон. Нормальная кровать, теплый душ, всё было идеально, и казалось, что наконец-то у него получается жить жизнью обычного человека. Потом во сне пришла Тара и вновь забрала его сердце.       Тео проснулся от боли и в лунном свете заметил кровь на своих руках. Видя глубокие частые царапины на собственной груди, он тяжело вздохнул и, полежав пару минут, направился в ванную смывать кровь. Глядя на себя в зеркало, Тео вспомнил, что практически такое же висело в комнате у Данбара и что в последний раз он смотрелся в него так же — упираясь ладонями по обе стороны раковины, шальными глазами после кошмара рассматривая своё испуганное отражение.       Внезапно его горло сковало удушьем. Казалось, что лёгкие сжимаются и горят огнем, сердце колотилось в безумном ритме. Тео опустился на пол, судорожно сжимая ладони в кулаки и прижимая их к грудине, будто бы это могло помочь вытравить боль. Дышать получалось через раз, и создавалось ощущение, что каждый следующий станет последним.       Когда голова начала кружиться от недостатка кислорода, а перед глазами замелькали пятна, он проклял всё, что привело его к этому моменту. Не забывая о себе, своей наивности, выборе совершенных действий и Неметоне, который приманил Докторов обратно в Бейкон.       Спазм внезапно прошёл, и после тяжелого кашля вместе с глубоким вдохом к Тео пришло осознание: это Неметон не выпускал его. Скотт не раз говорил, что они пробудили старинное дерево и теперь вся нечисть будет стекаться в Бейкон, но, видимо, умалчивал, что некоторых оно попросту не отпустит. Остальным из стаи как-то удалось уйти, но что делать ему самому, Рэйкен не знал, а единственный остающийся вариант был неприемлем.       Через час размышлений он смирился. Убрал разруху в ванной, перекусил снеками из мини-бара и забрался обратно в кровать. Забывшись сном к рассвету, Тео освободил номер лишь к полудню и в начале первого выехал на дорогу. Трасса вела его обратно в сторону Бейкон Хиллс.       

*

      В третий раз он не смог выехать даже за черту округа.       Прошла пара недель после последней попытки, а лето подошло к концу. В сентябре отпуска закончились, город заполнился людьми и приезжими, школьники и студенты вернулись к учёбе, из-за чего Тео стало на порядок сложнее ни с кем не пересекаться. Ночной образ жизни в этом помогал, но всё же периодически будящие его офицеры не оставляли сомнений в том, что о его пребывании и передвижениях известно шерифу, а значит, и стае Маккола.       Солнце уже поднималось из-за горизонта, когда Тео возвращался к пикапу с железнодорожной станции. Его руки и одежда покрылись сажей, в теле усталость уже превратилась в истощение, зато денег наконец-то хватит на пару ночей в мотеле пригорода. Те, что он накопил на отъезд, были потрачены в первую же неделю возвращения. Рэйкен задумывался над нелегальными методами заработка, и всё же каждый раз что-то его останавливало от перехода за грань и заставляло раз за разом возвращаться к рутинному тяжелому труду.       Ему оставалось пара кварталов до машины, когда Тео различил знакомое сердцебиение. Он скрылся за углом как раз вовремя, чтобы Лиам его не заметил. Они не общались с того дня в больнице, и Тео не понимал, почему его это так задевало. Их сложно было бы назвать даже друзьями, а пара совместных драк рука об руку это не самое нормальное времяпровождение.       Сердце сбилось с ритма, когда Тео осознал, что скучает. По тем нелепым перепалкам, что у них были, по соперничеству, по чужим привычкам. Лиам у него ассоциировался с нормальной жизнью, которой у него никогда не было и, похоже, не появится.       За те месяцы, что они не виделись, Лиам как-то незримо изменился. Тео заметил, что черты его лица будто бы стали острее, движения плавнее, а сам волчонок — спокойнее. Сейчас он неторопливо прогуливался по улицам, слушая на полную громкость музыку, а не бежал без оглядки, сметая всё на своём пути.       Впервые Тео задумался о том, что у всех остальных, в отличие от него, жизнь продолжалась. Они будут развиваться, двигаться вперед и меняться, пока он сам застрял в ловушке из времени, в которую сам себя загнал.       Лиам уже давно скрылся из виду, когда Тео отмер и решил продолжать свой путь. Он вырулил со стоянки в сторону выезда из города и мимолётно подумал о том, что будет, если после ночевки в мотеле всё же уехать отсюда. Возможно, в этот раз его ничто не будет удерживать и всё сложится как следует. К чёрту Неметон, Данбара, стаю и нормальную жизнь в ненормальном городе.       Из-за сильного приступа удушья Рэйкену пришлось свернуть на обочину в неположенном месте. Ему казалось, что его легкие сжались, а внутри них застряли пучки гвоздей. Он располосовал грудь до крови, пытаясь добраться до лёгких, когда сердце прострелило особо острой болью и внезапно всё прошло. Тео судорожно закашлялся, пытаясь одновременно с этим надышаться воздухом. Потёр грудь, ладонью размазывая кровь по остаткам футболки. Теперь, перед тем как идти в мотель, придется найти ручей, ополоснуться и переодеться, иначе его и на порог не пустят.       Тео провёл два дня, валяясь в постели, бездумно листая каналы на стареньком телевизоре или просто разглядывая стены или потолок номера. У него не было ни сил, ни желания строить какие-либо планы, которые в конечном итоге провалятся, потому он просто пытался отдохнуть. О побеге он больше не думал.       

***

      Избегать проблем Тео всегда умел мастерски. За два месяца он ни разу не пересёкся ни с кем из стаи Маккола даже случайно. То, что Данбар на его глазах сломал меч, а кицуне исчезла в далеких мексиканских просторах, ещё не гарантировало ему жизнь наверняка. Он не был знаком с такого рода магией, а потому о теоретической возможности вернуть меч в рабочее состояние не забывал. Неспособность покинуть Бейкон Хиллс также не сильно помогала его спокойствию.       В октябре Рэйкен смог восстановить свои настоящие документы, и это была единственная встреча с кем-то, кого он знал в прошлом. Шериф Стилински недвусмысленно дал понять — ничего не забыто; и, несмотря на то, что по бумагам посадить его не за что, глаз с него не спустят, и оплошностей лучше не допускать. Из участка он уходил с легкой ироничной ухмылкой. Какие уж тут заговоры, если ему даже поговорить толком было не с кем.       Сейчас Тео работал по ночам в круглосуточном, расположенном на окраине города магазине, рядом с которым была парковка, где он спокойно оставлял свою машину. Посетителей всегда было мало, так что пару часов ему удавалось спокойно вздремнуть в кладовой, а, если вдруг кто заходил, чутье химеры не позволяло пропустить.       После заварушки с Монро, когда люди узнали о существовании сверхъестественного, жить всё же стало проще — например, в магазин хозяйка его взяла по большей части именно из-за его способностей. Она честно предупредила, что магазин нередко пытаются ограбить по ночам и ей нужен кто-то, кто сможет постоять и за товар, и за себя самого. К счастью, за время, пока он тут работал, не было ни одного инцидента, хотя Тео знал, что рано или поздно что-то произойдет.       Единственным, что прерывало степенное течение его жизни, были внезапные приступы легкого удушья и следовавшего за ним сухого кашля. Будь он обычным человеком, Тео бы показался в больнице на предмет бронхита или пневмонии, но так как генетически запрограммированная на здоровье химера заболеть не может, то ни о каких анализах не могло идти и речи. Он задумывался о том, чтобы обратиться к Дитону, но Тео не был уверен, что ветеринар ему поможет, вместо того чтобы добить или же просто отослать прочь, ведь какая-нибудь клятва может не позволить ему напрямую навредить живому.       Вместо этого свободное время Рэйкен проводил, исследуя докторские записи, которые в своё время забрал из туннелей, на предмет наличия информации о создании его и других генетических химер. Возможно ли, что это была ошибка в расчетах и теперь его жизнь планомерно подходит к концу?       Однако, даже перечитав всё, что у него было, Тео не нашел никаких упоминаний о подобных симптомах. Да и на его памяти никто из экспериментов не имел никаких болезней. Хотя, возможно, они попросту не доживали до того возраста, когда подобное могло было бы быть задокументировано. Всё, что оставалось, — это исследовать прогрессию изменений на самом себе, чем Тео и занимался. Полученные результаты не радовали, ведь приступы удлинялись, хотя частота оставалась приблизительно такой же.       Когда Тео не был занят поиском ошибки в разработках Докторов, то проходил школьную программу выпускного класса. Поступать в школу не имело никакого смысла, к тому же у него не было денег, чтобы содержать себя и параллельно оплачивать учебную программу. Однако Рэйкен планировал сдать экстерном выпускные экзамены, чтобы иметь возможность, если всё получится, поступить в колледж.       И если с естественными науками у него не возникало проблем, гуманитарные, в частности история, стали настоящим испытанием. Историю пришлось начинать с самого начала, поскольку все знания, что он когда-то приобрел в младшей школе, уже начисто стерлись из воспоминаний.       

*

      Тео проходил тест по гражданской войне США, когда уловил приглушенные звуки с улицы. Смех и следом за ним приглушенное рычание.       Он закатил глаза. Неудивительно, что подобные разборки должны были произойти именно рядом с этим магазином и в его смену. Но это не его дело, не его территория, и Тео не имел ни малейшего желания вмешиваться.       — Иди сюда, пёсик.       Тео уловил металлический запах от раскладного ножа. Значит, без крови в любом случае не обойдётся. Жаль, ему хотелось нормально отдохнуть этой ночью, а не провести её за отмыванием дорожки. Рэйкен вернулся к чтению, пытаясь отвлечься. Не его дело.       Раздавшееся ответное рычание поменяло его планы. Книга полетела в сторону, когда Тео перепрыгнул через прилавок, чтобы не тратить время на замок. Он выбежал из магазина, и первым, что заметил, было то, насколько ярко вокруг. Полная луна над головами взывала к животной части, но Тео мог это игнорировать. В отличие от Лиама, который стоял напротив мужчины с ножом и определённо готовился напасть. Судя по виду и запаху, это был не охотник, а обычный нетерпимый человек, в котором алкоголь затуманил разум и чувство самосохранения. О смерти такого Лиам наверняка будет жалеть.       Рэйкен неспешно приблизился со спины, зная, что, если сделать всё слишком резко, животная сторона Лиама может посчитать это угрозой и напасть. Он не обратился в оборотня, остался как есть и медленно обходил со стороны. Мужчина заметил Тео первым, тогда как Данбар не отводил взгляда от зачинщика.       — Мальчишка, убирайся, пока живой, — усмехаясь, бросил тот, подкидывая в воздухе нож. — Я разберусь сам с этой псиной.       Тео вскинул брови и с безразличием посмотрел в ответ. Покачал головой и обратил всё своё внимание на оборотня.       — Лиам, успокойся. Оно того не стоит, — произнёс мягко, чтобы достучаться до человеческой его части. Сейчас царствовало полнолуние, и это должно было быть на порядок сложнее, чем во время обычных перепалок. Тем не менее Лиам мгновенно изменился. Животные черты стёрлись, он глубоко вдохнул воздух и ошарашенно повернулся. Его глаза всё ещё горели золотом, в остальном же Данбар был похож на обыкновенного подростка.       — Тео?..       Ответить Рэйкен не успел. В лунном свете сверкнуло лезвие ножа, и Тео был вынужден блокировать удар, чтобы не зацепило глупого оборотня. Его предплечье вспыхнуло болью, и сознание мгновенно заволокло яростью. Тео с легкостью вырвал нож, перехватывая руку, и следом сломал запястье. Крик боли мужчины был созвучен с хрустом костей, но этого не хватило, чтобы остановиться. Он, схватив здоровой рукой за горло, прижал противника к стене, придушивая и вдавливая в кирпичи до хруста позвонков. Тот пытался вырваться, пинаясь ногами, но Тео не ослабил хватку.       — Так с кем ты тут разбираться хотел? — прорычал он тому в лицо, ещё сильнее сдавливая шею. — Кого ты здесь назвал псиной?       Неожиданно на его спину легла чужая ладонь.       — Тео, отпусти его. Оставь.       Совершенно спокойный Лиам, о котором Рэйкен совсем забыл, потянул его за толстовку, оттягивая ткань от тела. Проникающий под кофту холодный воздух касался разгоряченной кожи, отчего Тео вздрогнул. Ярость сошла, и внутренняя жажда крови пропадала. Он отступил, ослабляя захват, из-за чего мужчина сначала упал на колени, но потом подорвался и неуверенной, быстрой походкой направился прочь.       Тео развернулся, когда почувствовал, что полностью контролирует себя. Лиам, отпустив его толстовку, стоял совсем рядом, непривычно растерянный и смущенный. Он прятал взгляд, но то и дело возвращался глазами к Рэйкену, который так же не знал, что говорить.       — Не знал, что ты в городе… — приглушенно проговорил Лиам, в ответ на что пришлось подавить ухмылку. Уж в этом Тео постарался.       — Пойдем, — обронил Тео, оборачиваясь к магазинчику. — Налью тебе кофе. Всё равно нельзя тебя оставлять без присмотра.       К тому же ему не помешало бы обработать рану. Он, конечно, не был настоящим оборотнем, но даже для химеры пропитанный аконитом нож оставлял мало приятных ощущений и тормозил заживление. В воздухе плыл запах его крови и чужого раздражения, и Тео подавленно улыбнулся, понимая, что волчонка сейчас сорвет.       — Серьезно, Рэйкен, кофе? Ты пропал на месяцы, а потом внезапно появляешься посреди ночи, предлагаешь кофе и ведешь себя как ни в чем не бывало?!       Тео зашёл обратно в магазин и оставил дверь приоткрытой для Лиама. Он знал, что сейчас Данбара нельзя оставлять одного, очевидно, что его контроль был так же плох, как и раньше; хотя собственный здравый смысл подсказывал, что подобная помощь может плохо закончиться для него самого. Волчонок, конечно, вытянул его из Ада, и, тем не менее, это не гарантировало, что он не пожелает засунуть Рэйкена обратно. Что ещё хуже, маленький бета Скотта может сообщить своему альфе, где встретил пропавшую химеру, и вот тогда уже наверняка без проблем будет не обойтись.       Всепрощение Скотта Маккола конкретно его всегда обходило стороной. И не то чтобы Тео не знал почему, сложно понять и простить того, кто едва ли не отправил тебя на тот свет, и всё же это не мешало ему без надежды желать шанса на нормальные отношения. Или хотя бы нейтральные. Впрочем, он заслуживал всё, что с ним происходило.       — Слушай, ты не можешь так беспардонно распоряжаться чужими вещами! — услышал Тео, когда перепрыгнул обратно за прилавок и включил кофе машину.       — Не могу понять, что тебя смущает, Лиам? — отозвался насмешливо, не оборачиваясь.       Пока Лиам пыхтел за спиной, Тео наполнил два стаканчика. Кинул сливки и сахар в тот, где было меньше воды, и протянул Лиаму. На его памяти волчонок всегда брал именно такой.       — Что меня смущает? Что если сейчас выйдет владелец, то в худшем случае он может вызвать полицию, а ты, если не забыл, чуть не разорвал парня на парковке!       Тео скучал по всему этому. По их перепалкам, по излишней опасливости Лиама относительно него и беспечности к своим собственным действиям. Рядом с Данбаром его контроль пропадал, ровно как и инстинкт самосохранения, но Лиам был единственным, кто не источал презрения, стоя рядом. Не забывая о том, как поступал Рэйкен, он никогда не переходил черту в своей агрессии, не в пример той же Малии. И по какой-то неведомой химере причине не считал его ожившим воплощением зла.       Иногда Рэйкену казалось, что их с натяжкой можно было бы назвать друзьями, но потом марево спадало, и он осознавал, что максимум их общения, на который можно рассчитывать, — быть союзниками.       — Тогда расслабься, никто полицию вызывать не собирается. Я уж точно.       Стакан пришлось опустить на прилавок, потому как Лиам его в руки не принял. Тео отслеживал ритм собственного сердцебиения, чтобы не выдать задевшее его недоверие. Возможно, время разрушило все мостики, которые были между ними. Лёгкие начало покалывать, как это обычно происходило перед приступом, и Рэйкен искренне надеялся, что сможет его сдержать, пока Лиам не уйдет.       Он сел на стул, взял пару полюбившихся шоколадных батончиков и, пробив оба по сканеру, кинул один рядом с кофе. Свой же сразу раскрыл и начал жевать под ошарашенным взглядом Лиама.       — Ну что ты так на меня смотришь?       — Ты работаешь. Здесь. В магазине. Тео Рэйкен работает продавцом в магазине.       — Я бы не назвал это магазином в полном понимании этого слова, но суть ты уловил верно, это да, — Тео отсалютовал стаканчиком, прежде чем сделать глоток. — Кофе бери, пока не остыл. Ты хоть представляешь, какая это мерзость, когда он холодный?       Лиам послушно взял стакан в руку, но не сделал ни глотка. Под пристальным взглядом Тео чувствовал себя неловко, хотя понимал, что его как раз-таки ничего не должно смущать. Он был на своей территории и мог вести себя как угодно. И всё же это его жизнь в кредит, жизнь, которой он обязан Лиаму, что в какой-то степени может его стеснять.       — Я просто… — Тео видел, насколько Лиам терялся, но не мог никак определить, отчего. — Ты так быстро ушёл тогда, из больницы. И пропал. Я не… не ожидал увидеть тебя здесь. Да и… Ну, в магазине… Не слишком ли это просто для тебя, Тео? Где подвох?       Рэйкен сглотнул вязкую горечь, появившуюся от слов Лиама. Тот, прищурившись, оглядывался по сторонам, словно ожидая, что сейчас на него выпрыгнут из-за стеллажа со снеками. Кроме них двоих здесь никого не было, а из посторонних звуков раздавались лишь шуршание обертки и гудение ламп над головами.       — А что тебя удивляет? Приятный городок, мне здесь нравится. Постоянные убийства, интриги, магия. Так что да, остался, нашел работу. Как видишь, становлюсь примерным гражданином общества. Что было в прошлом, в прошлом, Лиам, и остается, — безразлично отозвался Тео. — Что насчёт тебя? Вижу, с контролем снова неполадки. Где твои друзья?       — Всё в порядке, — ответ прозвучал слишком быстро, чтобы быть правдой, да и ускорившееся сердцебиение выдало ложь. — Это разовый случай, я прекрасно себя контролирую. А вот некоторые химеры могли бы и не лезть в чужие дела.       Они смотрели друг на друга в упор, напряжение нарастало. Тео и не надеялся на хорошие отношения, хотя ему казалось, что после Призрачных всадников Лиам начал доверять ему хотя бы в этом. Робкая радость от встречи окончательно пропала.       Тео не выдержал первым. Прикрыл глаза, встряхнул головой, пытаясь выбросить из себя ненужные мысли и эмоции. Они увиделись впервые за месяцы, а говорили и вовсе пару минут, а он уже вымотался. Лучше было бы вообще не вмешиваться, но эмоциональные порывы быстрее рассудка. К тому же ему казалось, что… Впрочем, не важно, что там было, ведь оглушающие эмоции Данбара неоднозначно говорят, что он ошибся.       — Слушай, Лиам, я не заставляю тебя здесь находиться. Иди куда шел, разрывай на куски неугодных. Только не занимайся потом самоедством. Это тупо.       Данбар багровел на глазах. Тео чувствовал, как воздух пропитывается чужой яростью, и гадал, сорвется ли он здесь или всё же на улице.       — Иди ты к черту! Со мной всё в порядке, в отличие от тебя! Что ты вообще знаешь о нормальности?       Видимо, на улице, поскольку, выпалив последнюю фразу, Лиам развернулся и практически выбежал из магазина. Тео провожал его спину взглядом, пока Данбар не исчез из виду, после чего его практически согнуло пополам. Удушье, преследовавшее его в течение всего разговора, ударило в полную силу. Легкие горели огнем, сердце неистово колотилось, через раз пропуская удар.       Тео уронил стакан и, упав со стула, коленями попал прямо на мокрые пятна. Он попытался дышать ртом, но не мог ухватить ни глотка воздуха. Звон в ушах нарастал, пока не превратился в писк. Затем всё пропало.       Сознание возвращалось неохотно, Тео будто бы выплывал из вязкого тумана. Сначала он понял, что сидит на полу, упираясь обеими руками, и определенно точно может нормально дышать. За зрением вернулся слух, и Тео с большей чёткостью различал своё имя. Его трясли, из-за чего он на мгновение потерял опору, но быстро восстановил баланс, выпрямляясь.       Потребовалось несколько секунд на осознание, что перед ним на корточках сидел Лиам. К большому удивлению Тео, весьма встревоженный и озадаченный Лиам.       — Эй, ты меня слышишь вообще? Тео, что происходит?       — Да в порядке я, расслабься, — хрипло отозвался он. Видимо, голосовые связки всё ещё не восстановились, значит, прошло не больше пары минут после окончания приступа.       — Что-то не похоже, — в голосе Лиама была слышна подозрительность, на которую Рэйкен мгновенно среагировал.       — Да упал я, упал просто. Стул перевернулся, пока на нем качался. Никаких вселенских заговоров. Ты-то почему вернулся? — спросил он озадаченно, одновременно с этим поднимаясь на ноги. Влага на джинсах напомнила Тео о пролившимся кофе, отчего он мысленно застонал: придется проводить внеочередную стирку.       — Я… — Лиам перестал выглядеть таким уверенным, каким был минутой назад, и мялся перед ответом. — Я был неправ. Извини. Ты пытаешься как-то исправиться, да и ты помог мне. Я не должен был так реагировать.       Тео растерянно молчал. Он абсолютно не ожидал подобного и не знал, что ответить. Данбар со своими вспышками был привычен и нормален, а вот извинения, да ещё и в свой адрес, Тео услышал впервые.       — И спасибо, — сквозь зубы добавил Лиам, махнув рукой куда-то в сторону улицы. — За то, что помог там, и… не дал сорваться.       — Не стоит, порядок, — откликнулся он наконец. — Мы оба знаем, как бы это потом закончилось.       Они стояли напротив, пытаясь прочесть эмоции и намерения друг друга. Лиам первым отвёл взгляд, зацепился им за остывший кофе и взял стакан в руки. Сделал глоток, но тут же поморщился и выплюнул жидкость обратно. Тео хмыкнул, качая головой.       — И не говори, что я тебя не предупреждал.       — Мерзость, согласен, — улыбнулся в ответ Лиам.       — Ладно, так и быть, я сделаю тебе новый, — проворчал Рэйкен, обходя парня, чтобы включить кофемашину.       — Да. Спасибо… Я не откажусь. Такой же давай. И, Тео, эм, как отсюда выйти вообще?       Тео обернулся, чтобы увидеть неловко застывшего перед стойкой Лиама. Он был удивлён, что не сразу сообразил, что волчонок перепрыгнул через столешницу, когда увидел его на полу.       — Вот здесь, с внутренней стороны, есть механизм. Всего пара движений, — Рэйкен нажал на рычаг, откидывая верхнюю часть столешницы, — и ты свободен.       — Ага, буду знать, — Лиам опёрся на другую сторону и, казалось, совсем не собирался никуда уходить.       — Так как твои дела? — спросил он тихо, будто не был уверен, а стоит ли.       Тео удивлённо оглянулся, но начал говорить.       До рассвета они просидели вместе.       

***

      Лиам пришел через день. Потом ещё раз. Не пропустил и субботнюю смену. Две недели постоянных посещений, на протяжении которых Тео пытался понять, что всё-таки происходит.        Рэйкен всё так же сидел всю ночь за стойкой, обслуживая редких ночных посетителей, а Лиам просто бессмысленно коротал время рядом. Первые пару ночей Тео пытался выведать, что происходит, однако каждый раз заканчивался психами и агрессивным хлопком двери. В итоге он смирился, перестав спрашивать и рассудив, что или Данбару это надоест, или он выдаст свои цели.       После этого их совместное времяпровождение стало куда спокойнее. Они разговаривали, вместе занимались или просто сидели каждый в своём углу, изредка перебрасываясь фразами. Лиам помогал ему с историей, а Тео объяснял основы школьной биологии, которая, казалось, проходила все эти года мимо волчонка.       Бывали дни, когда Тео не хотелось говорить, и тогда Лиам мог болтать практически всю ночь: рассказывал разные школьные истории, о детстве с Мэйсоном, о самом Мэйсоне, о Кори и о других членах стаи. Нехотя Тео чувствовал, что становится будто бы призрачной их частью, разделяет себя с ними. Это было опасное чувство, особенно в моменты, когда он вспоминал, что это не более чем его выдумки.       Настораживало также то, что за последние недели было всего два легких приступа. Порой он чувствовал недомогание, острую боль вспышками за грудиной, но это быстро проходило и ни разу не приводило к удушью. Тео задумывался о том, чтобы действительно посетить больницу, сделать рентген, но отбрасывал эту мысль по причине абсурдности.       В конце третьей недели их совместных посиделок Лиам привел с собой Мэйсона. Тот провел с ними пару часов, но этого хватило, чтобы Тео почувствовал, как из чужого запаха пропала нотка страха. Он никогда не был против Мейсона, наоборот, пусть и человек, но достаточно умный и хитрый, чтобы стоять на уровне с ними всеми, — это заслуживало уважения.       Позже Лиам признался ему, что Мэйсон пришел лишь из-за того, что Тео сделал для Гейба. Что раз он способен на сочувствие, то не всё потеряно и ему можно дать второй шанс. Рэйкен после этого часами потешался над бордовыми щеками, появившимися, когда Лиам это выпалил, за что заработал сломанный нос и выговор от хозяйки на утро, когда та обнаружила капли крови на полу.       Тем не менее Тео больше заинтересовало, что Мейсон говорил о посмертном состоянии тела Гейба, будто ему и так недолго оставалось. Какая-то магическая болезнь, что-то вроде проклятья, когда все органы изнутри поражены прорастающим в них растением. Мать Скотта, присутствовавшая на вскрытии (впоследствии им об этом и рассказавшая), призналась, что никогда не видела подобного, да и физиологически такое невозможно. Легкие, сердце, печень обвивали ростки гвоздики, а в легких было много желтых лепестков. Исходя из того, что они нашли в Бестиарии, — это было проклятьем отверженной любви. Отверженные чувства прорастали в человеке, буквально заставляя его задыхаться от любви, если возлюбленная или возлюбленный не ответит взаимностью.       Рэйкен находил невыносимо ироничным, что именно такой, как Гейб, подцепил нечто подобное. И всё же эта мысль не отпускала его. Он видел желтые лепестки гвоздики, зажатые в кулаке, когда разворачивал руку Гейба, чтобы забрать боль, но не придал этому значения. Задумывался, сколько в таком случае боли тот испытывал ежедневно и какое облегчение испытал, когда она ушла.       Пару раз Тео выслушивал тирады Лиама о пользе очного обучения и о том, что ему пора вернуться в школу. Якобы он упускает лучшие годы своей жизни (тем более выпускной класс) и теряет социальные навыки, будучи запертым сутками в этом магазине (что заслужило скептический взгляд). Рэйкен не собирался возвращаться в школу просто потому, что ему там нечего было делать. Он не планировал заводить новых друзей, а учебную программу мог вытянуть самостоятельно. Впрочем, Лиам так же своих попыток не оставлял, и временами разговоры перерастали в пылкие споры.       В середине декабря Тео смирился с тем, что привык к присутствию Лиама в своей жизни. Волчонок просто вошел в неё без всяких приглашений и сделал себя частью повседневности, так что теперь ночи, проведенные порознь, воспринимались как-то не так, более пустыми.       Лиам помог ему с украшением магазинчика к рождеству. Ничего особенного, только разрисовать витрину да развесить гирлянды вдоль стен, но делать это вместе было до дрожи приятно. Тео невольно вспоминал, как подготавливал с семьей дом к Рождеству: они с отцом развешивали украшения, а мама и Тара готовили праздничный ужин. Тогда он был счастлив, а сейчас его сестра считалась мёртвой, а о родителях ничего не было известно.       Вечером 24-го декабря он настроился на спокойный одинокий вечер. Все нормальные люди проводили время с семьей, никого не должно было быть. Тео задумался над тем, где проводил Сочельник Лиам. Скорее всего, с семьей, вряд ли он пошел бы к друзьям. С другой стороны, Данбар рассказывал, что к праздникам в Бейкон Хиллс вернулась вся стая, потому само Рождество он наверняка проведет с ними. По крайней мере, так поступил бы сам Тео, если бы ему было к кому идти.       Хлопок двери вырвал Рэйкена из дрёмы. В маленьком окошке было видно, что ещё глубокая ночь, а стрелки на часах указывали на начало четвертого. Тео с удивлением распознал ускоренное сердцебиение Лиама.       — Что-то случилось? — спросил он недоуменно, выходя из кладовой. Сонливость ещё не полностью ушла, сознание оставалось немного заторможенным.       Лиам отрицательно покачал головой, отчего шапка на его голове окончательно сползла в сторону. Эта зима выдалась холоднее обычного, пару раз даже шел снег, потому Тео был несказанно рад, что его работа позволяет оставаться в отопляемом магазине.       — Нет, я просто… Все уже уснули, и я решил прийти сюда, — промямлил Лиам, смотря куда-то в сторону. — У меня есть кое-что для тебя.       В руках он и правда держал сверток в подарочной бумаге, который теперь протягивал растерявшемуся Тео.       — Спасибо. Но я ничего не подготовил, — ответил он тихо, разворачивая упаковку. Внутри лежала шапка, похожая на ту, которая у него когда-то была. После встречи с Призрачными всадниками он потерял её, а купить новую всё как-то не складывалось.       — Ну, я заметил, что у тебя больше нет той, чёрной, а если и есть, то другая не помешает, холодно в этом году. А если ты ночуешь в пикапе, то это точно не лишнее, так что вот. Может, фильм посмотрим?       Тео едва поспевал за тем, как Лиам тараторил. Если у него и была душа, то сейчас на ней стало так хорошо и тепло, будто он снова вернулся в детство и всех этих лет просто не было. Будто бы не нужно ничего исправлять, да и нечего, в общем-то. Он отложил шапку в сторону и искренне улыбнулся.       — Да, давай.       Когда они усаживались на расстеленном одеяле в кладовой, Лиам обронил, что неправильно оставаться одному в Рождество. Что этот праздник нужно проводить с тем, кто дорог. Тео ничего не ответил. Ему хотелось верить, что они становятся друзьями, но лучше было не обнадеживать себя. Возможно, Лиаму было просто скучно и он развлекался поездками на велосипеде через весь город к язвительной одинокой химере. Они смотрели старый чёрно-белый фильм, который Лиам назвал рождественской классикой. Тео незаметно для себя уснул ещё где-то в начале.       

*

      Позже он получил ещё один рождественский подарок. Лиам только ушел, и тепло в груди, появлявшееся всегда, когда они были рядом, не успело пропасть. Тео наконец было спокойно, и он не беспокоился о том, насколько глупо выглядит со стороны. Ему так давно не дарили подарки, что небольшой знак внимания поднял настроения до бездумной улыбки на лице.       Легкий приступ кашля начался одновременно с трелью оповещающего о посетителе звонка. Тео кивнул и отвернулся, но кашель никак не проходил. В горле першило, как если бы вода во время глотка попала неправильно, глаза уже слезились. Он прислонил ко рту салфетку, сдерживая судороги, пока они окончательно не прошли.       — Молодой человек, может, выпейте водички? — предложила пожилая женщина, покупавшая рождественским утром пакет молока и печенье.       — Всё в порядке, спасибо, — отозвался Тео, отдышавшись. — С Рождеством вас!       Он сложил продукты в пакет, рассчитал по счету и протянул обратно.       — И вас тоже, — отозвалась покупательница. — И где вы только их нашли?       — Кого? — Тео непонимающе нахмурился, осмотрелся, но не заметил ничего необычного.       — Ландыши. Цветы на салфетке. Их ещё нет в это время года.       На белом фоне кремовые лепестки действительно выделялись пятном. Тео начал догадываться, что именно происходило с ним всё это время, но не мог осознать до конца. Звонкий смех, раздавшийся в одинокой тишине помещения, отдавал горечью.       

***

      На Рождество, ровно в восемь утра, Тео закрыл магазин, как ему указала хозяйка, и отправился искать место для сна. Обычно, раза два в неделю, Тео оплачивал комнату на десять часов, чтобы нормально отдохнуть. Пусть стоимость почти равнялась суточной аренде, зато он мог приехать в любое время и завалиться отдыхать без любых административных проволочек. Сейчас же он был свободен целые сутки, а потому располагал временем, чтобы найти место приличнее, чем комнаты, сдающиеся за почасовую оплату.       Тео предпочитал спать днём по многим причинам. Во-первых, у него была ночная работа, на которой не особо отдохнешь. Во-вторых, почасовая оплата в мотелях практически в два раза занижалась в дневное время. В-третьих, днём Тара приходила в его сны гораздо реже, будто бы солнечный свет являлся препятствием для неё.       Зимняя дорога была гораздо более скользкой, и пикап немного заносило на поворотах. Впрочем, до выезда из Бейкон Хиллс встретились лишь две машины, а потому это не создало никаких сложностей.       В этот раз Тео не бежал безвозвратно из города, а всего лишь уезжал на выходной, и никаких приступов не произошло. Этот факт он добавил к другим подозрениям относительно того, что с ним произошло и как теперь приспособиться, чтобы нормально прожить оставшееся время. Судя по тому, как рьяно проклятье не давало покинуть город, находиться к объекту собственной привязанности было необходимо достаточно близко.       Рэйкен попытался прогнать свои мысли касательно дурацких цветов. Хватило пары соцветий, которые он выплюнул, пока надел подаренную шапку. Сейчас же он был за рулём и не хотел бы разбиться насмерть из-за собственных же мрачных раздумий.       За окном пронёсся фасад дорогого отеля, и Тео внезапно даже для себя самого затормозил, разворачивая машину, чтобы заехать на парковку. Четыре звезды под названием гостиницы его совсем не смутили, и Рэйкен как был, в своей видавшей виды куртке и простенькой водолазке, отправился внутрь.       Девушка на ресепшене сначала неодобрительно косилась на его внешний вид, но расплылась в улыбке, стоило ему подойти ближе. Для Тео не было секретом, как он выглядит, однако он не спешил этим воспользоваться. Усталость брала своё, да и было непонятно, как среагирует проклятье — не хотелось бы задохнуться гребаными цветами раньше срока. Вся его премия ушла на одну ночь в стандартном номере. Комната уже освободилась, и в честь праздника Рэйкену предложили заселиться сразу.       Он забрал сумку со всеми своими пожитками и сразу поднялся в номер. Сил, чтобы спуститься на завтрак, не было, хотя организм навязчиво напомнил о необходимости поесть. Тео заказал еду в номер и едва дождался доставки. Наскоро поел, а потом завалился на кровать, попутно скидывая верхнюю одежду.       Постель была такой мягкой и гладкой, что он растёкся по ней, выдыхая от удовольствия. Обнял подушку, от которой не пахло ничем, кроме порошка с ароматизатором, чего не встретишь ни в одном из мотелей, где он ночевал прежде. Не было никакой примеси чужого запаха, только синтетик и он сам. Тео расслабился и быстро заснул.       

*

      — Тео…       Голос был ему знаком, но он не распознал, кто это. Понял только, что не боится, что доверяет. Тео находился в лифте, в Центральной больнице, где был тысячи раз в своих кошмарах и с десяток наяву. Свет распространялся хорошо, работали все приборы, но никого живого вокруг он не заметил. Тео продвигался вглубь по коридору медленным шагом.       Из отдела реанимации со скрипом распахнулась дверь, он на секунду замер, но, когда показалась бледная рука, развернулся и побежал к лифту. Нажал на кнопку, но двери всё не открывались, а чужое дыхание уже было слышно за спиной.       — Тео, куда ты? — а вот голос сестры определился без промедления.       Рэйкен сделал несколько глубоких вздохов. Зажмурился, когда Тара подошла. Заимствованное сердце оглушительно колотилось в груди, как будто хотело вернуться к хозяйке. Возможно, если он успокоится, кошмар пройдет. Нужно было только немного спокойствия, смирения с ситуацией.       Это всё нереально. Он лежит в своем номере, на мягкой кровати, совсем один. Тара и больница остались в Аду, а он вернулся обратно. Лиам вытащил его оттуда.       — Это всё нереально, — прошептал он тихо, но убедительно. Голос слабо подрагивал.       Неожиданно двери за спиной открылись, и его втянуло в лифт. Тео распахнул глаза и увидел, как Тара тянется за ним, но створки захлопнулись, отрезая их друг от друга. Рэйкен выдохнул. У него была пара спокойных мгновений.       Шелест одежды за спиной раздался неожиданно, следом за ним Тео различил чужое сердцебиение. Он услышал своё имя, произнесённое тем же голосом, что и в первый раз, и развернулся. Страх мигом ушёл. Это было просто продолжение сна, повторение того дня, когда они оказались вместе заперты в лифте, только тогда Тео спасал Лиама. Сейчас же наоборот.       Лиам улыбался той самой улыбкой, с которой Рэйкен познакомился за последний месяц общения. Той, которую волчонок берёг для друзей и обычно прятал за ухмылкой, улыбкой, символизирующей, что всё действительно хорошо. Тео успокаивался. По крайней мере, у него было время передохнуть, пока лифт не остановится.       Вот только гула не наблюдалось. Лифт не двигался. Время будто замерло в одном мгновении. Руки начали неметь, а по позвоночнику потянулся холодок. Тео посмотрел на счастливую застывшую улыбку Лиама, понимая, что сам загнал себя в ловушку.       — Не надо, пожалуйста… — фраза потонула в оглушающем хрусте ломающихся ребер и рвущейся плоти.       Он безразлично смотрел на то, как Лиам вынимал бьющееся сердце из его тела. Черты лица расплылись, Тео видел, как обличие морока сменилось на сестру. Та шептала «убийца», но голос оставался прежним — Лиам вторил «убийца», «не заслужил».       Свет от лампы становился всё ярче и ярче, пока не ослепил до боли. Когда всё пропало, Тео ещё слышал отголоски чужих слов.       

*

      Сухой кашель вырвал его из вязкой сонливости. Тео отполз к краю кровати и сплюнул на пол пару цветочных бутонов, которые до этого чувствовал на языке. Когда приступ закончился, он откинулся обратно на подушки, проводя рукой по взмокшим прядям. Часы показывали всего половину первого.       Чёртов кошмар перевернул всё с ног на голову. Ему и так не особо хотелось думать о сложившейся ситуации, но вполне однозначный посыл сна Тео понял. Жаль, что он не имел доступа к Бестиарию, было бы полезно подробнее узнать о проклятии. Умирать не хотелось, тем более по такой глупой причине, но и вариантов излечения он пока не находил.       Он поразмыслил над тем, как поступил бы раньше. Первое, что пришло в голову, — прошлый Тео Рэйкен попросту такое бы не подцепил. Никаких эмоций, особенно подобных слабостей. Они просто были ему недоступны, загнаны настолько глубоко внутрь, что любая мораль была пустым местом.       В противном случае целью стало бы добиться взаимности. Окрутить, очаровать, использовать любые доступные средства, не гнушаться нечестных методов. Всегда существовал вариант приворота на крайний случай, но было неизвестно, засчитала бы магия подобное за взаимность или нет.       Сейчас он ничего не мог сделать. Если только приворожить, но уже от одной мысли его лёгкие сжимались, будучи готовыми выдать новую порцию цветков. Никакие ухаживания тут уже не помогут. Лиам знал, кто такой Тео, что он такое, и ни за что не ответил бы взаимностью, не после всего того, чему стал свидетелем. Да, возможно, сейчас они общались, но это не значило, что Лиам не уйдет сразу, как только ему не надоест. А это рано или поздно произойдёт, но Рэйкен не мог уверенно сказать, каких обстоятельств ухода он желал бы больше.       Всё, что ему оставалось, это худо-бедно дотягивать последние годы или месяцы — сколько там ему осталось — жизни и не терять надежду, которой, впрочем, и так не было. Плыть по течению, вспоминать, что такое нормальная жизнь, и применять на практике. Тео гадал, а был ли смысл в его исправлении после возвращения из Ада, или это всё являлось долгой прелюдией перед низвержением обратно.       Сон больше не пришёл, хотя до вечера Тео не покидал постели. Он посмотрел рождественские фильмы, которые пропустил за время, проведённое у докторов, пролистал новостную ленту и постарался ни о чём конкретном не думать.       Вечером вспомнил, как девушка на ресепшене рассказывала о бассейне, располагающемся на верхнем этаже. Он решил воспользоваться предложением и успел перед самым закрытием купить плавки.       Кроме него в помещении находились пара с маленьким ребенком и две девушки, которые не отводили с него взгляда с момента его появления. Это льстило, однако он не предпринимал никаких ответных действий. Да, они обе были достаточно привлекательны, однако теперь врать самому он счёл бесполезным — ему был нужен кое-кто другой. Всё осложнялось тем, что за годы, проведенные с Ужасными докторами, у него было не так много времени на налаживание личной жизни. Он попросту не был в этом заинтересован.       Потому, когда одна из девушек набралась храбрости обратиться к нему, он мягко отказал. По крайней мере, ему казалось, что мягко, но её оскорблённое лицо показывало, что следовало продумать формулировку. В следующее мгновение Тео полетел в бассейн от достаточно сильного толчка.       Он не спешил выплывать. Опустился на самое дно и, когда спина коснулась холодной плитки, открыл глаза. Чувства исказились, все смазалось, а вода поглощала любые звуки. Тео слышал лишь стук своего сердца, чье мерное биение неожиданно успокоило суматоху в его разуме.       Когда легкие начало жечь, пришлось всплывать на поверхность. Девушки ушли, а вот отец с ребенком направлялись к бассейну. Тео отплыл в другой угол — пусть пространство было огромным, но ему не хотелось с ними встречаться. Маленькая девочка в воде пробуждала в памяти те воспоминания, от которых Тео временно хотел бы скрыться, чтобы провести вечер спокойно.       Он наслаждался купанием и впервые за долгое время чувствовал себя нормальным. Пусть у него не было дома, друзей и семьи, пусть он страдал от неизвестного проклятья, но теперь он был свободен, был вправе распоряжаться своей жизнью по собственному желанию. Простое стремление выжить трансформировалось в более полноценный эмоциональный вариант: радость, счастье, он мог и имел право их чувствовать.       Тео плавал в прохладной воде, представляя, как она смывает и уносит с собой всю кровь, что была на его руках. Он делал много неправильных вещей, унес немало жизней, но вины за это Рэйкен не чувствовал. Знал, что виноват, не отрицал собственной причастности, но вряд ли изменил бы что-либо, будь у него выбор. Возможно, всё стало бы ещё хуже, вздумай он поиграть в героя. А так это был всего лишь естественный отбор — или он, или они. Проблема заключалась в том, что в этом его никто не поймет, да и объяснять было особо-то и некому.       Тео ощутил чужое внимание и, обернувшись, встретился взглядом с малышкой, сидящей на руках у отца. Она пристально на него посмотрела, а потом внезапно улыбнулась. Ему хотелось верить, что он хотя бы отчасти прощён.       На ужин Рэйкен отправился сильно проголодавшимся. В своей потрепанной одежде он заметно выделялся на фоне других гостей, но Тео было плевать на косые взгляды. Он ходил от стола к столу и намеревался перепробовать всё, что предлагалось в меню. Прошло достаточно много времени, когда в его желудке было что-либо помимо сэндвичей, хлопьев или фастфуда. Ещё когда он пытался сблизиться со стаей Скотта, Тео не пропускал обеды в школьной столовой. Еда, конечно, была дерьмовой, но максимально приближенной к домашней, которую он мог достать.       Тео ушёл практически последним, наевшись досыта так, что его клонило в сон. Принял в номере душ и с наслаждением лёг в кровать, пропитавшуюся его запахом. Он жалел, что невозможно сделать это место своим домом. Тут всё было идеально. Единственный минус, в котором он нехотя признался, заключался в нехватке человеческого тепла. Ему всё же было девятнадцать, и последние десять лет он провёл, будучи научным экспериментом, так что даже одному другу он был бы безгранично рад.       Ни на что особо не надеясь, Тео проверил телефон. Не было ни одного непрочитанного.       Не то чтобы он ожидал чего-то другого, и всё же горечь осела весомым грузом внутри, а из лёгких прорвался кашель. Тео разглядывал цветки ландыша на руке, слабо улыбаясь. Для него не было секретом ни то, от кого он желал весточки, ни то, что других кандидатов на адресата нет.       Сон пришёл достаточно быстро. Из-за ночной работы организм привык использовать любую выпадающую возможность отдохнуть. Уже засыпая, Тео решил, что неплохо было бы повторить такой день. Возможно, он всё же научится чувствовать себя нормальным.       ***       Тео не понимал.       С Рождества прошло три недели, на дворе стоял нетипично холодный январь, из-за чего хозяйке магазина приходилось буквально выгонять Рэйкена после работы. Через три дня шатания в обличие волка Тео смирился с необходимостью снимать комнату до того момента, пока не пройдут заморозки, что достаточно сильно ударило по его сбережениям.       В сложившейся ситуации смущало другое — Лиам приходил каждый день. Тео осознал, что они не расставались больше, чем на полдня, когда до нового года осталась пара часов, а волчонок, вместо того чтобы веселиться в компании друзей, играл в карты, сидя на грязном полу в дешевом мотеле.       

*

      Они играли по принципу правда или действие, потешались друг над другом, но не переходили на личные темы, чтобы не нарушать легкой атмосферы праздника. И всё правда было замечательно, пока Лиам не загадал своё желание.       — Я хочу, чтобы ты пошёл праздновать новый год с нами, к Дереку.       И Тео закрылся. Осознание, что были они, — здесь и сейчас, в этом грязном номере, который служил для Тео домом, и в его ночные смены, а были — Лиам и Тео, химера и оборотень, по разные стороны баррикад, накрыло с головой. К горлу подкатила тошнота, и Рэйкен знал, что все цветки, которые только могли собраться в его легких, просились наружу.       — Тебе нужно идти, — холодно сказал он, стараясь не сорваться.       — Что? Почему?       Тео не ответил, просто покачал головой, собирая карты. Смотреть на смятение вперемешку с обидой на лице Лиама его выдержки не хватит.       — Серьезно, Тео, в чем твоя проблема? — недоумение превратилось в агрессию, но Рэйкен не мог понять, почему это вообще задевало Данбара. — Тебе что, сложно один вечер вести себя нормально с моими друзьями? Или считаешь нас недостойными своего общества?       Он не хотел ничего объяснять. Но даже частичной правды Лиам бы не понял, полную же версию Тео не рассказал бы даже под угрозой смерти. Единственным выходом ему казалось вести себя так, как он вел себя раньше, чтобы не вызвать никакого желания копать глубже, на что Данбар был более чем способен.       Слабой точкой волчонка были взрывной характер и преданность друзьям, и Тео не нашел ничего более провокационного, чем согласие с его предположением.       — Да, не считаю. Или ты хочешь, чтобы я пришел понянчить маленьких волчат, чтобы никто из вас не натворил ничего лишнего? Так с этим вполне справятся Скотт, Дерек и кого вы там ещё позвали на этот праздник жизни.       — Всех! И это ты не стоишь нашего времени, — Лиам толкнул его плечом, проходя мимо к выходу. — Ну и сиди сам в своём клоповнике! Вообще не понимаю, зачем продолжаю приходить сюда.       — Не ты один, — проворчал Тео. — Беги уже к папочке Скотту.       На прилетевший кулак Тео не успел среагировать, за что, судя по хрусту, расплатился костями. Лиам пылал злостью, и он хотел бы что-то на это ответить, да только был занят тем, чтобы не сплюнуть вместе с кровью чертовы цветы. Данбар зарычал, подхватил сумку и вылетел прочь из номера, крича уже из коридора:       — Счастливого нового года, придурок!       Вовремя. Тео успел добежать до туалета прежде, чем его вывернуло наизнанку кровью, цветами и рвотой. Ему было сложно подняться, вся сверхъестественная выдержка пропала, и он гадал, не пожирало ли это проклятье одновременно с органами его силу. Впрочем, кости носа срослись всё так же быстро, так что пришлось придерживать переносицу, чтобы восстановить правильную форму.       

*

      Всё так запуталось. Именно после того вопроса пришло осознание, что Лиам становился ему всё ближе. Их ночные посиделки, совместные занятия, заинтересованность в его жизни — это было бы правильно, будь они друзьями. Но зная, что это заранее тупиковая ситуация, Рэйкен не понимал, почему Лиам продолжал приходить, к тому же чаще, чем в начале. А теперь последовало это приглашение, и Тео просто сломался. Так легко было бы представить, что был он обычным влюбленным подростком, который отправлялся на праздник к другу, чтобы хорошо развлечься в компании сверстников. Вот только это всё не о нём.       Ничем хорошим это бы не закончилось — Скотт всё так же хорошо помнил, как Тео пытался его убить, а Стайлз и вовсе никогда не питал к нему теплых чувств. Малия была готова перегрызть ему глотку, а Мэйсон и Кори ежились, когда он просто проходил рядом. Это был тупик, в который он загнал себя сам, вот только выхода из него не существовало. А прийти, чтобы услышать, как все обвиняют Лиама в глупости, чтобы увидеть, как тот сам понимает собственную ошибку, было выше его сил.       Дождавшись, пока кости срастутся, Тео лёг спать. Ему всё равно больше нечего было делать. Лиам не приходил три дня, после чего вернулся как ни в чём не бывало. Тео не спешил как-либо это менять, такой уж была особенность их общения — ссоры, драки, а потом всё хорошо. Лиам начал таскать с собой сэндвичи, что Рэйкен воспринял как особую форму извинения. А ещё он снова появлялся каждый день. Иногда просто на полчаса, а порой оставался до утра. И это выворачивало Тео изнутри ещё больше, чем проклятье.       — Ты зачастил, тебе так не кажется? — не выдержал Тео. — Не то чтобы я жаловался, но твоя стая не могла не заметить, что периодически теряет тебя из виду.       — Они знают, что я у тебя, — легко отозвался Лиам, не отрываясь от игры в приставку, которую сам же и принёс.       Рэйкен пропустил свой ответный ход, опешив от услышанного. Раньше он никогда не задумывался над тем, как Данбар объясняет своё отсутствие стае, теперь же находился в ещё большей растерянности.       — Ты им рассказал... что приходишь ко мне?       — Ха, я победил, — радостно вскрикнул Лиам и наконец повернулся к Тео. — Ну да. Ты думал, я скрываю, что мы общаемся?       — Вряд ли Скотт такое одобряет.       — Ну, если совсем честно, то никто не одобряет. Но я могу с этим справиться.       Тео хотел что-то спросить, но не мог сформулировать, что именно. Вопросов меньше не стало, даже наоборот, однако он не мог толком объяснить даже себе, что его беспокоило. Лиама хотелось оттолкнуть подальше, причинить боль, но и одновременно с этим никогда не отпускать. Происходящее и логика говорили о том, что по каким-то нелепым причинам Данбар желал быть рядом, возможно, даже быть друзьями, вот только сознание отказывалось принимать такое положение дел.       Под пристальным взглядом Тео Лиам стушевался, но выдержал его. Он продолжил на полтона тише:       — Мы собираемся вечером в пятницу в кино. Приходи, если хочешь. Да, они не будут в восторге, но и возражений ты не услышишь.       — Я подумаю, — ответил Тео. Мысленно он уже продумывал любые причины, чтобы не пойти.       Лиам кивнул, будто поверил ему, и тогда они вернулись к игре. То, каким взглядом периодически смотрел на него Данбар, Тео старательно пытался не замечать. Однако скрыть улыбку у него всё же не выходило. Казалось, что дышать стало немного легче.       

***

      Мороз на улице всё так же кусал, и Тео был до безумия рад, что купил зимнюю куртку, которую, учитывая калифорнийскую погоду, он наверняка наденет всего пару раз. Подарок Лиама тоже пригодился, и теперь пронизывающий ветер не так продувал голову и шею. В который раз Тео задавался вопросом, что за придурь выгнала его из теплого номера на пустынные улочки Бейкон Хиллс холодным январским вечером.       Першение в горле стало ему ответом. Рэйкен сплюнул пару цветков ландыша на ладонь и остановился, пристально их разглядывая. Некогда белоснежно-кремовые лепесточки теперь были исчерчены мелкими кровавыми прожилками. Возможно, то были частички его легких или же в сосудах начали прорастать цветы, — сказать точно было невозможно без вскрытия, а Тео не настолько жаждал знать, что происходило внутри его организма. Будь рядом кто-то другой с подобной проблемой, он бы задумался над таким вариантом, но, будучи единственным, кого поразило это проклятье, Рэйкен не спешил с исследованиями.       В который раз, намеренно проходя мимо нужного поворота, он спрашивал себя, что творит. В квартале от места, где Тео проходил, находился кинотеатр, куда позвал его Лиам, и пора было бы наконец решиться туда дойти.       За день до этого Лиам снова остался с Рэйкеном во время ночной смены. Они вместе подготовили школьные задания, перебрасываясь обоюдными колкостями, посмотрели пару фильмов в промежутках между заходящими клиентами, прибрались в магазине. В течение недели, вопреки ожиданиям Тео, Лиам больше не заговаривал о совместном походе в кинотеатр, так что он расслабился, мысленно для себя подытожив, что вопрос решен и его ответ был воспринят правильно.       Это была очень хорошая ночь. Их пререкания ни разу не перешли из шутливых в оскорбительные, приступы вообще окончательно прошли, а цветов за проведенное вместе время практически не было. Тео чувствовал себя хорошо, казалось, что сердце Тары наконец приняло его как своего хозяина и внутренняя суматоха улеглась. Он был расслаблен и даже в какой-то мере счастлив, потому, когда Лиам, прощаясь, задал неожиданный вопрос, Рэйкен не успел среагировать.       — До вечера, Тео. Ты ведь придешь сегодня? — и Тео, не найдя адекватного оправдания, согласился.       Это казалось более или менее сносным событием, пока он не дошёл до кинотеатра. Лиам с друзьями уже находился там, однако по нему было видно, насколько он недоволен опозданием. Мэйсон заметил его первым и кисло улыбнулся, а Кори, что было весьма неожиданно, достаточно приветливо помахал рукой. От Лиама пахло раздражением, смешанным с облегчением, а также он слабо улыбнулся, разглядев шапку, и всё же, когда Тео подошёл достаточно близко, схватил его за рукав куртки и потянул внутрь кинотеатра.       — Ты что, не мог отложить свои планы по захвату мира на другой день? Мы задницы себе отморозили, пока тебя ждали. Фильм вот-вот начнётся, а попкорн уже остыл!       — Уж прости, дело не терпело отлагательств. Да и у нас полно времени, ведь ещё трейлеры, куда спешить? — фыркнул Тео, получая свой билет от Кори. Они практически забежали в зал, когда погас свет.       — Хэйден тут с момента открытия зала, чувак, мы ждали одного тебя, — проворчал Мейсон, протискиваясь вперед.       Кори обошёл резко остановившегося Тео, чтобы проследовать за своим парнем, а Лиам подпихнул Рэйкена в бок, чтобы не стоял на месте.       — Ну пропустим же всё, — прошипел Лиам одновременно со звуком начавшегося трейлера.       Тео передвигался абсолютно бездумно, следуя за остальными в самый конец практически пустого зала. Там он действительно увидел Хэйден и понял, что идея согласиться на кино была абсолютно, бесповоротно провальной. Он помнил, как вели себя Лиам и Хэйден, когда были в школе, и совершенно точно не хотел наблюдать за повторением в темном зале кинотеатра. Да ради всего святого, он даже не знал, что она в городе!       Хэйден поднялась, чтобы их всех пропустить. Тео кивнул в знак приветствия, но она лишь поджала губы, и тогда ему осталось только пожать плечами. Мэйсон и Кори пробрались первыми, затем Лиам толкнул Тео в спину, чтобы тот двигался, и сам замкнул ряд, усаживая рядом девушку.       Фильм начался через несколько минут, но Тео не мог сосредоточиться. Он чувствовал себя пятым колесом, сидя между двух парочек, да и повисшее напряжение, направленное в его сторону, не особо расслабляло. Пустота внутри разрасталась, как ядерный гриб, стоило ему повернуть голову в сторону Лиама, тихо переговаривающегося с Хэйден о чём-то своём. Как Тео ни старался, ему расслышать не удалось.       Ребята по очереди передали снэки и газировку, и Тео зажал в руках ведро попкорна. Ему нужно будет заесть эти чертовы цветки, которые, судя по першению в горле, с минуты на минуту попросятся на выход. Он подозревал, что это будут одни из самых невыносимых часов в его жизни, не считая отпуска в аду, и проклинал себя за то, что согласился.       Через час Тео смирился и пришёл к выводу, что сможет с этим справиться. В кинотеатре Лиам вёл себя так же, как и в жизни. У него были интересные комментарии, которыми он постоянно делился с Тео, и парадоксальное виденье персонажей. Из-за этого простой, посредственный боевик превратился не то в комедию, не то в драму, если опираться на восприятие Лиама.       Кроме того, когда он наклонялся что-то сказать, немного отросшие волосы задевали кожу, а горячее дыхание посылало мурашки по телу. Тео на секунду выпадал из реальности, перехватывал контроль над сердцебиением, а потом уже начинал прислушиваться к тому, что говорил Лиам. Иногда ему казалось, что его мог бы сдать запах, но влюбленность — единственная вещь, которую Тео ещё не учуял ни у кого, а потому, придя к выводу, что это не эмоция, он мог быть за себя спокоен.       Тем не менее с чужим раздражением Рэйкен был хорошо знаком, и, когда дышать стало невыносимо, он оглянулся, пытаясь понять, откуда запах. Едкий, кисло-сладкий аромат тянулся от Хэйден, смотрящей фильм с преувеличенным вниманием. Пальцами она крепко сжимала подлокотники кресел, и с ближайшей к нему стороны Тео видел лунки от когтей. Он мимолётно задался вопросом, с чего бы такая реакция, но затем Лиам снова обернулся к нему, и всё встало на свои места.       Девушка ревновала и не особо пыталась это скрывать. Запах усилился, а химера выпустила когти. Тео улыбался, слушая Лиама, и одновременно с этим отслеживал чужую реакцию, когда он сам наклонялся к Данбару ответить на его реплики. Щеки волчонка внезапно порозовели, на что Тео вопросительно вскинул брови, но ничего не сказал. А вот со стороны Хэйден он уловил приглушенное рычание. Довольно ухмыльнувшись, Тео отстранился, возвращаясь к просмотру фильма. Пусть Лиам ему не достанется, но подобные мелочи никто не вправе у него отнять.       К концу фильма внутреннее напряжение отпустило. Возможно, это было связано с сидящими около него и добродушно настроенными Лиамом и Кори, а может, он просто устал ждать подвоха. Тео чувствовал, что кроме Хэйден его присутствие никого не стесняло, а уж с её дискомфортом он сможет справиться. Он даже задумался о том, чтобы согласиться в следующий раз, когда Лиам позовёт его погулять всем вместе.       Начались титры, а в зале ещё не успел зажечься свет, когда Хэйден вскочила со своего места, схватила Лиама и со словами «нам надо поговорить» унеслась прочь. Тео, опешив, смотрел на происходящее, не торопясь их догонять.       — Не обращай внимания, это у них часто в последнее время. Ну, как тебе фильм, Тео? — спросил Кори, половину сеанса пролежавший у Мэйсона на плече.       — Скучно. В первой части было больше динамики, — и, подумав, добавил: — Но было занятно.       Кори кивнул в ответ, понимая, что это было своеобразное одобрение их выхода в целом. Он спросил то же самое у своего парня, и Мэйсон разродился отзывами на увиденное.       Тео знал, что они встречаются, ещё когда Кори был в его стае, но никогда не запрещал этого. Во-первых, Мейсон мог бы быть хорошим союзником, во-вторых, они были на редкость не раздражающей парочкой. Их связь, легкая и ненавязчивая, больше походила на отношения старой супружеской пары, чем подростков. Они прислушивались друг к другу, поддерживали и всегда пропадали с глаз, когда нужно было. Кроме того, от этих двоих Тео не чувствовал угрозы, что также настраивало на мирный лад.       — Было неплохо, — сказал Мейсон, оборачиваясь к Тео. И предложил следом: — Мы устраиваем киновечер Звездных войн в следующую пятницу после школы. Чувак, ты тоже приходи, если хочешь.       — Спасибо. Я посмотрю, как получится с работой, — Тео благодарно кивнул. Он бы не хотел этого чувствовать, но ему было приятно получить приглашение.       Радость смазывало лишь то, что Лиама и Хэйден нигде не было. В груди ворочалось недовольство, а лёгкие снова начинали гореть, стоило ему представить, чем они могут быть сейчас заняты. Рэйкен попытался уловить остаточный запах, выяснить, куда они могли пойти, но безуспешно.       — Лиам тебе доверяет, — неожиданно серьезно произнёс Мэйсон, отчего Тео на него оглянулся. — Мне бы не хотелось, чтобы ты его подвёл.       Он понял, что отшутиться не получится, и потому просто кивнул:       — Не подведу.       Кори предложил поискать ребят на улице, ведь они всё равно не могли уйти без них. Рэйкен первым вышел из кинотеатра, и да, немного в стороне от главного входа стояли Лиам и Хэйден, ведущие разговор на повышенных тонах. Тео хотел махнуть рукой, чтобы привлечь внимание, когда услышал то, чего не должен был.       — Как ты не понимаешь, я умирала за тебя, я вернулась ради тебя, я люблю тебя!       — Хэйден… — голос Лиама утонул в поцелуе, когда девушка резко к нему склонилась. Данбар приобнял её за талию, после чего Тео был больше не в силах смотреть.       Он развернулся и быстрым шагом направился за угол здания. Перед глазами мелькали разноцветные пятна, в ушах звенело, а голова кружилась, но он до последнего сдерживал воздух внутри. Это было похоже на первые приступы, но сейчас Тео казалось, что он умирает. Моральная боль от увиденного только подстёгивала физическую, сердце неистово колотилось, пока он, стоя на коленях, выблевывал кровь с ландышами. Дышать было невозможно, пока лёгкие полностью не очистились, но простреливающая боль вокруг сердца не прошла.       Руки дрожали, он едва мог себя удерживать, когда его подхватили со стороны, чтобы перевернуть и посадить на асфальт рядом. Это был Кори, и он выглядел достаточно обеспокоенно, что неожиданно рассмешило Тео. Какая ирония, что ему помогал тот, кто должен был больше всех ненавидеть его за манипуляции. Звуки были приглушены, будто бы он находится под водой, и лишь спустя какое-то время Рэйкену удалось разобрать своё имя.       — Я в порядке, — отозвался вяло, — всё нормально, можешь меня отпустить.       Кори отстранился, но протянул руку, чтобы помочь подняться, а Тео её принял. Туман в голове от боли немного прошёл, сознание прояснилось как раз вовремя, чтобы он увидел подходящих Лиама и Хэйден.       — Чувак, ты нас реально напугал, — проговорил Мэйсон, который стоял возле Кори, но не рискнул приближаться ближе. — Что это вообще было? О господи, это что, кровь? И какого черта здесь цветы?       Тео даже не посмотрел на землю, чтобы оценить, насколько плохи были его дела. Того, что даже простой человек заметил, было достаточно для понимания, что все другие также не обошли вниманием произошедшее. Он хотел просто развернуться и уйти, но остаточная слабость до сих пор заставляла его опираться на химеру.       — Это та болезнь, да? Ханахаки? — тихо спросил Кори, на что он просто кивнул.       — Обалдеть. Ну просто обалдеть. Тео Рэйкен влюблён. Да никто ведь не поверит.       — Ты не мог бы заткнуться? — вежливым тоном огрызнулся Рэйкен. — Все и без тебя поняли.       Он решился поднять глаза. Посмотрел сначала на рассерженную Хэйден, которая заслоняла собой Лиама, и затем перевёл взгляд на него самого. Лицо Данбара, поначалу пустое, побагровело, на скулах ходили желваки, и от него несло яростью, обидой и разочарованием.       Тео сглотнул вязкую слюну. Он вообще надеялся, что никто об этом никогда не узнает, но, что в противном случае реакция может быть такой, даже не хотел думать. Лиам обошёл Хэйден, сжимая кулаки, и Рэйкен сильно сомневался в том, что ему понравится, то, что он услышит. Кори благоразумно отодвинулся в сторону, и они с Данбаром остались стоять друг напротив друга.       Впрочем, Лиам не тратил время на слова, и через мгновение Тео пытался восстановить равновесие от достаточно сильного удара.       — Как ты мог? — кричал Лиам. — Ты позволил мне верить... Я думал, мы друзья! Я думал, что… А если бы Хэйден не приехала, то я бы вообще не узнал?!       Лиам зарычал и развернулся, чтобы уйти, когда Тео сорвался. Ему не оставалось ничего, кроме как наблюдать за тем, как всё рушится.       — Ты думаешь, я это выбирал? Думаешь, я этого хочу? — он больше не был способен молчать. Он повысил голос, когда Данбар не обернулся, чтобы его выслушать. — Это просто случилось, у меня не было возможности отказаться!       — Ой, да ладно. Так ты только ради этого со мной общался всё это время? Просто чтобы стать ближе?! Втереться в доверие?       — Да, чёрт побери, — горько рассмеялся Тео. — Представь себе, просто чтобы стать ближе. Что мне ещё может быть от тебя нужно? Да и вообще, ты всегда сам приходил первым, как мне, по-твоему, следовало поступить?       Лиам побледнел, хотя Тео совсем не понял, от чего. Это не ему отказывали перед толпой знакомых, не ему теперь считать месяцы до смерти. Лиам мог спокойно играть в счастливую семью с Хэйден и прекратить подпитывать ложную надежду, которую Рэйкен всё же приобрел.       — Какой ты всё-таки… Нужно было оставить тебя в аду.       Тео ничего не ответил, когда Лиам вместе с Хэйден ушли. Ему просто было нечего сказать, да и он бы не смог заговорить, даже если бы захотел. Легкие горели, дыхание стало поверхностным. Он сплюнул на землю ландыши, которые успел возненавидеть за эти месяцы. Какая разница, что другие смотрели, нечего уже было скрывать.       — Не переживай, — прошептал Рэйкен, — я скоро туда вернусь.       — Тео, — нерешительно начал Кори, но тот его перебил:       — Не надо, — махнул рукой и попытался усмехнуться. — Пойду я. Спасибо за вечер, неплохое было кино. Может, как-нибудь повторим.       Он кивнул ребятам и ушёл в противоположную сторону от той, где скрылся Лиам. Его пикап был припаркован в нескольких кварталах, как раз проветрит мысли. Шапка, которую ему подарил Данбар, жгла карман, но выбросить её у Тео не поднималась рука. От одной только мысли живот скручивало, и вновь становилось трудно дышать.       — Мейсон, мне кажется, что они друг друга не так поняли, — уловил Тео, прежде чем отошёл достаточно далеко, но не остановился, чтобы послушать. Хватит с него необоснованных надежд. Лиам выразился вполне конкретно, а отказ Тео как-то сумеет перенести.       В голове было абсолютно пусто. Вроде бы ничего не изменилось, но он будто обеднел. Казалось, у него забрали кое-что очень важное, но Тео никак не мог определить, что. Единственное, что Рэйкен осознавал кристально ясно, это что его дни теперь были сочтены. Раньше он мог полагаться на какую-то отсрочку, но отныне абсолютно точно нет. Совсем скоро ему предстоит вернуться в место своих кошмаров, и ничто в этот раз не сможет его спасти.       

***

      На следующей неделе магазин попытались ограбить, и Тео на два дня попал в карцер за жесткое избиение. Рэйкен был в больнице, но благодарен сам себе, что хотя бы жив. Тогда ему совсем не хотелось останавливаться. Он просто срывал злость на том, кто этого заслужил. Когда приехала полиция, он сидел в стороне, уже отмывшись от крови, как ни в чём не бывало читая учебник.       Помощник Пэрриш вопросительно посмотрел на подъехавшую скорую и спокойного, без единой царапины Рэйкена и вызвал шерифа. Когда на Тео надели наручники, он пожал плечами и спокойно пояснил:       — Вооруженное ограбление, самозащита.       И благодаря установленным внутри магазина камерам его отпустили на третьи сутки.       — Не нарывайся, — посоветовал шериф Стилински, когда отпирал дверь, в ответ на что Тео усмехнулся.       — Не переживайте, шериф, вам и так недолго осталось со мной возиться.       — Ты собираешь уехать? — уточнил тот. — Надолго?       — Верно, уехать, — задумчиво повторил Рэйкен. — Навсегда, я думаю.       — Так действительно будет лучше для всех, Тео. Уж прости, но без тебя здесь будет спокойнее.       Видимо, Лиам не поделился с шерифом происходящим с Тео, но оно было и к лучшему. Не будет ни жалостливых взглядов, ни облегчения в глазах. Рэйкен кивнул шерифу и отправился в мотель собирать вещи, которые наверняка уже выставили из непроплаченной комнаты. На улице за это время потеплело, так что он в любом случае мог в дальнейшем оставаться в своём пикапе, больше не арендуя номер на неделю.       На работе Рэйкена также поджидал сюрприз. Хозяйка магазина, взявшая на себя ночные смены на время его отсутствия, была не особо довольна произошедшим. На автоответчике у него числились два новых сообщения. Оба были от неё, и в них звучала просьба как можно скорее явиться в магазин, что Тео незамедлительно и сделал. Он догадывался, что та собиралась сообщить, хотя очень, очень хотел ошибиться.       — Тео, ты не говорил, что у тебя проблемы с агрессией, — мягко начала женщина. — Я надеюсь, ты понимаешь: я не могу оставить этот инцидент без внимания. Ты хороший работник, если тебе понадобится, я могу написать тебе рекомендацию, но, к сожалению, у меня ты больше работать не можешь.       — Да, я понимаю, простите, — Рэйкен склонил голову, хотя ни о чем, кроме потери работы, не жалел. Тем не менее или он будет врать напропалую и строить глазки, или вопрос, от чего он умрет — цветы или переохлаждение — станет как никогда актуальным. — Миссис Воуз, позвольте доработать хотя бы до конца января. Сейчас холодно, и, как вы знаете, мне будет нечем оплачивать жильё. Пожалуйста, я обещаю, что подобного не повторится.       Женщина пристально посмотрела на него, но в итоге согласилась. В конце концов, он и правда был неплохим работником, а две недели это не так уж и много.       Рэйкен был в магазине каждую ночь в течение недели. Он досыпал в пикапе, экономил на еде, питаясь просрочкой из магазина, и выплевывал ландыши с завидной периодичностью. Однажды Тео задумался о том, как всё выглядит внутри, ведь, судя по количеству выходящих бутонов, там уже должна была быть настоящая клумба.       Лиам не пришёл ни разу.       

*

      Зато в начале третьей недели месяца к нему наведался кое-кто другой. Рэйкен как раз занимался раскладкой товара по полкам, когда услышал звоночек у входа.       — Эм, привет. Тео, чувак, ты здесь?       Рэйкен мысленно застонал, узнав голос Мейсона, но отозвался и вышёл к нему. От него пахло Кори, из чего Тео сделал вывод, что тот был где-то неподалеку.       — Что ты хотел? — спросил он напрямую, потому что, если честно, ему не хотелось видеть здесь кого-либо, кроме Данбара.       — Это касается Лиама, — решительно начал Мейсон, и Тео тут же напрягся. — Он слишком упрям, чтобы прийти, но… В общем, я знаю, что ты его любишь.       Смех прозвучал даже искренне.       — Да что ты? Особенно если брать в расчёт, что всё произошло в твоём присутствии. По-моему, это уже знают все.       — Прости, я неправильно начал. Чёрт, это сложно, и вообще не я должен с тобой говорить об этом, — Мейсон взлохматил волосы, избегая прямого взгляда. — В общем, ты же знаешь, что Лиам вспыльчивый, сначала делает, а потом думает? Так вот, когда дело касается чувств, он, как страус, прячет голову и не видит ничего до последнего.       — Мне кажется, он всё прекрасно понял и вполне чётко выразил своё мнение, — равнодушно сказал Тео, стараясь не показать, насколько его это задевало.       — Послушай, я его лучший друг с детства и знаю его как облупленного. Лиам тот ещё тугодум, и, что важнее, он очень, очень редко признается в своих ошибках. И тогда, в пятницу, он просто тебя не понял. Чувак, да он думает, что ты влюблён в Хэйден!       Рэйкен слышал чужое сердце и знал, что Мэйсон верил в то, что говорил. Но также он знал, что тот ошибался.       — Я думаю, тебе лучше уйти. Уже поздно, а здесь не самый благополучный район, — он пожал плечами и развернулся, чтобы продолжить выполнять прерванное занятие.       — Нет, ну как же ты не понимаешь? Я пытаюсь тебе объяснить, что ваша гейско-цветочная проблема и проблемой-то не является! Просто поговори с ним.       — Нет, — резко развернулся Тео, — это ты не понимаешь. Мы уже говорили, и его реакцию слышали все, не о чём тут больше разговаривать. Ему мерзко, противно, что там ещё, у него есть его прекрасная Хэйден, по которой он страдал столько времени. Меня это не касается. Пусть будут счастливы. Меня только оставь в покое.       — Господи, какой ты упрямый, — Мейсон раздраженно закатил глаза. — И что он только в тебе нашёл? Хорошо, ладно, хочешь подыхать? Пожалуйста. Ты мне всё равно никогда не нравился, а вот Лиам по какой-то неведомой причине запал на тебя. И я, по крайней мере, попытался объясниться с вами, идиотами. Не говори потом, что я тебя не предупреждал.       — Ты спрашивал у него это напрямую?       — Что? — Мейсон выглядел и вправду озадаченным.       — Ты спрашивал у Лиама напрямую, влюблен ли он в меня? — терпеливо пояснил Рэйкен.       — Нет, но я хорошо его знаю… О, да что с тобой разговаривать, ты всё равно не слышишь никого, кроме себя!       — Спасибо за совет, — прокричал Тео вдогонку захлопнувшейся двери. — Ненормальный. Рэйкен не знал, зачем это всё было, но и верить был не намерен. Хватит с него неоправданного оптимизма.       Не успел он вернуться к раскладке, как снова кто-то зашёл.       — Ну, господи, что ещё? — раздраженно обернулся он к Кори. — Твой парень мне уже всё рассказал о неземных чувствах Лиама ко мне, что ты ещё добавишь?       — Хотел сказать, что, когда ты пытался быть нашим альфой, ты поступал менее опрометчиво, — мягко сказал Кори. — Поговори с ним, правда. В любом случае тебе уже нечего терять.       Тео не знал, что ответить. Он просто не хотел переживать отказ заново, да и не был уверен, что переживет. Самочувствие за последнюю неделю как-то на порядок ухудшилось, да и цветы стали более мелкими и вялыми, будто бы и у них не осталось сил, чтобы разрастаться, как раньше.       — Тео, я понимаю, что тебе может быть страшно, но ведь худшее и так уже случилось. Вряд ли ты вообще ожидал, что что-то подобное может с тобой произойти, и со своей стороны я хочу сказать, что даже ты такого не заслуживаешь. Но если ты можешь попытаться всё изменить, попробовать выжить, то почему бы не сделать этого?       — Я тебя услышал, — вяло произнёс Рэйкен. Его задели чужие слова, но всё же не настолько, чтобы рискнуть последними неделями.       — О большем я и не прошу, — отозвался Кори. — И не забывай, что это Лиам с обостренным желанием спасти всех и вся. Он на многое способен. Спасибо, что выслушал. Если захочешь поговорить, я всегда буду готов тебя выслушать.       — Спасибо, Кори.       Тео остался один. Желание что-либо делать у него пропало, так что он пошёл налить себе кофе и действительно задумался над чужими словами. У него ничего не было, а любые планы на будущее рухнули, ведь и будущее отсутствовало. Он не успеет поступить в колледж или поездить по миру, ведь чертова болезнь не отпускала его далеко от Лиама. Кроме нежелания возвращаться в Ад к сестре его больше ничего не держало, однако одних этих воспоминаний хватило, чтобы не послушаться совета Кори и не попытаться.       Вторая оставшаяся неделя работы шла без происшествий. Лиам всё так же не приходил, чему Тео был абсолютно не удивлён. Его собственное самочувствие стабилизировалось до уровня «всё ещё живой» с периодическим слабым кашлем. Ландыши выглядели так же уныло, как и он сам, что не оставляло сомнений, что его оптимистичное «год» сократилось до, в лучшем случае, пары месяцев.       И всё вроде бы было нормально, пока его утром после смены не встретила на выходе из магазина Хэйден. На дворе стояло раннее утро, было холодно, она выглядела продрогшей, так что Тео догадался, что она ждала достаточно долго. Тем не менее он прошёл мимо. За спиной послышался негодующий вскрик, после которого его остановили, перехватывая за руку.       — Чем могу помочь? — смиренно выдохнул Тео. Хэйден ему никогда не нравилась, да и оживил он её уже тогда только ради благосклонности Лиама. А в сложившейся ситуации он определённо точно не хотел видеть её рядом.       — Я согласна, — недовольно сказала девушка.       — Я вроде ни о чём не просил, — удивленно вскинул брови Тео. — Говори конкретнее.       — Я согласна, — сквозь зубы процедила она, — с тобой встречаться. Отношения. Что тебе там ещё нужно, чтобы не сдохнуть?       Ответить было как-то нечего. Тео молча смотрел на Хэйден, не в силах осознать сказанное. Он начинал понимать, что имел в виду Кори, когда сказал, что Лиам на многое пойдёт, чтобы спасти кого-то, но прислать свою девушку как замену как-то не укладывалось в его голове. Возможно, возраст тоже играл свою роль, и в восемнадцатилетней голове Данбара не родилось идеи получше.       — Хэйден, иди домой, — наконец произнёс он, стараясь сохранять тон спокойным. — Передай Лиаму, что я справлюсь и он мне ничем не обязан.       — Ну, знаешь ли, я вам не почтовый голубь. Для начала мог бы хотя бы извиниться. Мне, например, не особо приятно с тобой общаться после всего, что ты сделал, — возмущённо зашипела она. — И всё же я пришла сюда, пытаюсь наладить с тобой общение, а все лишь потому, что Лиаму не наплевать, что с тобой будет.       — Тогда можешь спокойно уходить. Мне ничего от тебя не надо, — ответил Тео и сел в пикап. — Если мне понадобится с ним поговорить, я сам приду. Или пусть он приходит. Не утруждайся так больше.       — Он не хочет тебя видеть!       — О, поверь мне, — отозвался Тео, заводя мотор, — уж это я хорошо понял. Я бы предложил подвезти тебя, но не хочу, извини.       Рэйкен выехал с парковки, улавливая остаточные запахи Хэйден: ревность, злость, облегчение. И на что только Лиам надеялся, когда отправлял её сюда. Тео хрипло рассмеялся от абсурда ситуации. Это ж надо было такое придумать.       Сегодня он планировал снова провести день в пикапе, а уже завтра, когда получит расчёт за январь, отправиться в тот отель с бассейном, где однажды провел ночь. Его сбережений хватит на пару недель, а что делать потом, он решит по истечению этого срока. Если у него ещё будет это "потом".       

***

      Сон повторялся уже в который раз. Сначала его преследовала Тара, затем вырывал сердце Лиам. Это происходило в больнице, школе, на старом заброшенном складе, на его бывшей работе, но сам сюжет никогда не менялся. Этот кошмар был соединением его прошлого, настоящего и будущего, которое ждало его уже очень скоро.       Тео пошёл в ванную, не включая свет из-за сильно повысившейся в последнее время светочувствительности. Сполоснул лицо прохладной водой, смывая пот и слёзы, затем посмотрел в свои ошалевшие глаза. Ярость в мгновение накрыла с головой, и он вложил в удар всю свою силу.       Зеркало разбилось на крупные осколки. Тео взял один из них, сильно сжал в руке, пока из зажатого кулака не появились капли крови, и провёл острой стороной по оголённому предплечью. Стекло кожу не столько резало, сколько разрывало, и это было больно и прекрасно одновременно. Порез шёл за порезом, и после пятого он начал заново, так как первый успел срастись. Кровь стекала вниз до локтя и каплями спадала на пол, но последующая уборка его не занимала. Было только здесь и сейчас, когда безумно хотелось жить, но и одновременно с этим вскрыть себя во всю глубину вен, выпустить всё, что было невозможно больше сдерживать.       Глаза горели, но слёз после кошмара не было. Он не был расстроен, но бессильная ярость и боль с головой окутали сознание, и казалось, что если не дать этому выход, то его просто уничтожило бы изнутри. Тео выбросил осколок, потёр глаза и зажал ладонями голову у висков, из-за чего кровь размазалась по лицу и стекла, пачкая одежду. Его шатало, а сухие рыдания сменились глухим кашлем: цветы тоже искали свой выход.       С одной стороны, он хотел, чтобы кто-то зашёл и увидел его таким. Точнее, чтобы увидел Лиам, понял, что был неправ, осознал, какую боль причинил не только своим отказом, но и своими словами и последующими действиями. Чтобы сел рядом, кладя руку на спину, чтобы просто сказал, что рядом. С другой же, Тео бы загрыз любого, кто увидел его в настолько уязвимом состоянии. Вся эта боль — всего лишь слабость, которую нужно было побороть. И если бы не проклятье, он бы без проблем справился сам, забыл бы, вырвал бы из себя с корнем все чувства, что было достаточно иронично в сложившейся ситуации. Но чёртовы цветы сами продлевали и усиливали в нём эти чувства.       Ему было всего двадцать, и он больше всего на свете не хотел возвращаться в ад так скоро.       Истерия прошла, внутреннее напряжение высвободилось, у Тео снова получалось дышать нормально. Он встал, отряхиваясь от осколков, и включил приглушенный свет, чтобы убрать учиненный беспорядок. Рэйкен провёл в этом отеле чуть больше недели, и у него остались проплаченными ещё три ночи, так что не хотелось бы быть выселенным заранее.       Осколки отправились в мусорный пакет, коврик на полу Тео замочил в раковине, а сам сполоснулся наскоро в горячем душе. Теперь ему было сложнее согреться, приходилось дольше регулировать воду, одеваться теплее, особенно на улицу. Регенерация осталась практически на том же уровне, порезы уже заросли, и на их месте остались лишь тонкие розовые полоски, которые также к утру пройдут.       После душа он надел на себя ту же самую одежду и лёг в постель. Возможно, ему удастся поспать ещё пару часов.       В следующий раз его разбудил нетерпеливый стук в дверь.       Проснуться Тео было тяжело. Виски тянуло, а перед глазами изображение немного двоилось. Он понимал, что нужно встать, но слабость в теле никак не проходила.       — Да иду я, иду, — закричал он, лишь бы стук прекратился и вернулась блаженная тишина.       Ему потребовалось некоторое время, чтобы встать и дойти до двери. Пришлось опереться на косяк, чтобы устоять ровно, так как тело всё ещё не пришло в себя. Тео отпер замок и открыл дверь, мысленно негодуя, ведь на двери он специально повесил табличку «не беспокоить».       Дверь распахнулась, его втолкнули обратно в номер и, хватая за плечи, придавили к стене.       — Какого чёрта, Тео? — спросил невероятно злой Лиам, когда за ними щелкнул входной замок.       — Мне кажется, это я должен у тебя спрашивать. Всё же это не я вломился в чужой номер без звонка и предупреждения, — ответил Рэйкен, удивленно, но всё же довольно улыбаясь.       Это точно было проклятье. Сейчас Данбар стоял перед ним, очень, очень близко перед ним, и Тео прямо-таки чувствовал, как его тело оживало. Вязкая пелена спала, в мышцах появилась хоть какая-то сила, а легкие снова были способны наполняться воздухом. Тео ощущал себя живым впервые с момента той ссоры у кинотеатра и прекрасно понимал, кто был тому причиной.       — Звонка? — практически прошипел Лиам, всё ещё не отпуская его. — Звонка? Я, мать твою, звонил тебе! Все тебе звонили, если уж на то пошло. Я был у тебя на работе, откуда ты уволился, и даже там не знали, где тебя найти!       Это было вполне возможно, ведь Тео отключил телефон, как только получил расчёт и уехал из Бейкон Хиллс. Он не думал, что его может кто-то искать, да и времени у него осталось совсем немного.       — Правда, Тео, о чём ты вообще думал? Ты болен самой дурацкой и бесполезной на свете болезнью, отсылаешь прочь свою единственную надежду на выздоровление и бесследно пропадаешь. Что я должен был, по-твоему, думать?       — Начнём с того, что я не знал, что тебя вообще что-либо из этого беспокоит, — честно сказал Тео, глядя в глаза Данбару. — Хэйден сказала, что ты не хочешь меня видеть.       — Разумеется, я не хотел. Ты вообще представляешь, чего мне стоило уговорить её пойти к тебе, уговорить себя отпустить тебя? А потом ты просто так берешь и прогоняешь её!       — А ты не думал прийти сам, к примеру? — язвительно задал вопрос Тео.       Он не понимал нападок Лиама и уж тем более не хотел думать, в чем провинился. Попытался высвободиться из хватки, но химера и в обычных условиях был слабее оборотня, а в его состоянии и подавно. От следующих слов Тео затих.       — Зачем тебе я, когда ты влюблен в Хэйден? — на грани шёпота спросил Лиам. — Будь это я, мы бы что-то придумали, всё было бы гораздо проще. Я думал, что что-то могло бы получиться, но Ханахаки… Да и ты особо не помогал. Я понимаю, что должен был оставаться рядом, но после того, как ты сказал, что всё наше общение было из-за неё, я… Я разозлился и вспылил, прости за это. Тео не понимал. Услышанное не укладывалось в голове, он просто не мог осознать то, что сказал ему Лиам. Его сердце пропустило удар, когда он буквально на секунду предположил, что Мэйсон и Кори могли быть правы.       — Вернувшись, Хэйден сказала, что ты послал её. Нужно было время успокоиться, мне казалось, я придушу тебя за то, что ты упускаешь шанс выжить, но когда я наконец смог прийти в магазин, то тебя не было. И телефон не отвечал, пикапа нигде не было, — его голос становился тише, Лиам отвёл взгляд. — Я испугался, что уже… всё, и я даже не... не попрощался с тобой. Пришлось просить о помощи шерифа, и уже он мне сказал, где тебя найти.       Лиам наконец отпустил его футболку, но приблизился сам, утыкаясь лбом в плечо. Тео автоматически положил руку ему на талию.       — Чёрт, Тео, я так испугался, — услышал он приглушенный шёпот. — Думал, что потерял тебя. А ты тут устроил себе курорт, придурок.       Они стояли в тишине, пока Лиам успокаивался, а Тео пытался осознать услышанное. Робкая надежда снова пробудилась внутри, и подавить её никак не выходило.       — Скажи уже хоть что-то. Я ни черта не понимаю из того, что происходит, — спустя пару минут попросил Данбар, на что Тео выпалил первое пришедшее в голову:       — Я влюблён не в Хэйден.       — Что? — Лиам отстранился, отходя от него на пару шагов. — В смысле не в Хэйден? Ты так посмотрел на неё, когда Мейсон сказал про болезнь. Да и убежал, когда мы… когда она меня поцеловала.       — Я смотрел на тебя, волчонок, — тоном «ты идиот» объяснил Тео. — Равно как и с поцелуем. Я думал, вы снова вместе и то, что ты всё это время постоянно зависал рядом, было, не знаю, каким-то извращённым способом убить время и заодно меня проконтролировать.       — Погоди, и когда ты сказал, что это всё просто, чтобы быть ближе ко мне, то имел в виду буквально ко мне? — ошарашенно уточнил Данбар, который выглядел таким же запутавшимся, как и Тео.       — Ну да, а что ещё это могло значить? — пожал плечами Тео.       — Я думал, ты хотел через меня приблизиться к Хэйден. И потому так разозлился, — ответил тот тихо. — Мы просто не так поняли друг друга.       — Я и сейчас не особо понимаю, что происходит, Лиам, — устало сказал Тео, после чего прошёл внутрь номера и сел на кровать. Эйфория от прихода Данбара начала спадать, и удерживать концентрацию стало немного сложнее. — Для ясности, я влюблен в тебя и эти чувства меня в буквальном смысле убивают. Но пока я жив и нахожусь в своеобразном отпуске, так что твоя совесть чиста. А потому, если ты не против, я хотел бы отдохнуть, пока ещё могу. Ты узнал всё, для чего приходил?       — Да, я… Всё, — потерянно откликнулся Лиам. Его озадаченный, пристальный взгляд Рэйкен старался не замечать.       — Тогда ты можешь идти. А я, пожалуй, ещё немного отдохну и, — Тео зевнул и потянулся, — схожу в бассейн перед завтраком.       — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — уточнил Лиам, не двигаясь с места.       Тео не хотел, но понимал, что так правильно. Да, возможно, у них возникло недопонимание и Лиам не ненавидел его за чувства, но в глобальном смысле это ничего не меняло. Он всё так же был по другую сторону баррикад.       — Ты можешь идти, уверен, что тебе есть чем заняться, — пожал он плечами, стараясь выглядеть равнодушно. — И теперь ты знаешь, где меня найти в случае чего.       — Ага, — Лиам развернулся и, не говоря больше ни слова, пошёл к двери.       Как бы Тео ни желал остановить его, он не имел на это права. Раньше Рэйкен бы сыграл на чужом чувстве вины и ответственности, но сейчас не мог. С хриплым тихим кашлем вырвалась пара ландышей, которые Тео сразу отправил в стакан, стоящий у изголовья кровати.       Он слышал щелчок двери, но Лиам не ушёл. Наоборот, закрыв дверь, он развернулся и скорым шагом направился к Тео.       — К чёрту всё. Ад может тебя подождать, Рэйкен, — сказал Лиам, прежде чем наклониться и поцеловать его.       Понимание происходящего окончательно покинуло Тео. Чужие губы на своих были мягкими, его голубые глаза — широко распахнутыми, и только стук сердца бил набатом в голове. Он столько раз представлял себе этот момент, что мгновение не мог осознать, что теперь это было взаправду. Лиам не остановился, наоборот, положил руки ему на шею и плечи, удерживая.       Больше себя контролировать Тео был не в силах. Он предлагал Данбару уйти, но волчонок сделал свой выбор, а Рэйкен уже наигрался в благородство. Пока у него есть ещё немного сил, пока дыхание не отказало окончательно, Тео его не отпустит.       Поначалу агрессивный, поцелуй перешёл в более мягкий и нежный, когда Лиам понял, что Тео не собирался отстраняться. Более того, он притянул его ближе, опуская рядом на кровать. Рэйкен почувствовал, как волчонок цеплялся за него руками и улыбался в поцелуй. Ему было хорошо, наконец-то тепло, и он мог дышать.       Тео отстранился, чтобы они оба смогли забраться на кровать, и подтянул Лиама, укладываясь ему на грудь. Спокойствие окутало сознание впервые за долгое время, а в животе распалилась печка, согревающая изнутри. Он не знал, сколько это продлится, и планировал наслаждаться каждой доступной минутой. Или пока Лиаму не надоест играть благодетеля, или пока болезнь не иссушит его до конца. Неожиданно для себя Тео ощутил, как начал проваливаться в сон. Последним, что он слышал, прежде чем уснуть, был тихий голос Лиама:       — Спи спокойно, я буду рядом.       

***

      Всё не было хорошо.       Лиам, конечно, не надеялся, что Тео чудесным образом выздоровеет от одного поцелуя или днем позже, но февраль уже подходил к концу, а химере лучше не становилось. В целом Рэйкен выглядел более здорово, чем на пороге гостиничного номера три недели назад, но неестественная слабость сохранилась, да и кашель из цветов никак не проходил. Лиам успел уже возненавидеть ландыши, которые Тео методично прятал от него, стараясь не выдавать своего состояния.       После утра, когда они всё же разобрались между собой, Лиам направился домой, чтобы попросить у родителей разрешения жить Тео в их доме. И это был один из самых спокойных серьёзных разговоров, который когда-либо состоялся в его жизни: одна лишь мысль, что, если он сорвется, Тео может остаться жить в своём пикапе, сдерживала малейшие всплески ярости, помогала терпеть отказы и продолжать аргументированно объяснять, по каким причинам Рэйкен попал в сложившуюся ситуацию. И стоило ему поверить, что он справился, как ему задали вопрос, на который было невозможно ответить, не открывая частички правды.       — Если он действительно твой друг, милый, почему ты никогда не рассказывал нам о нём и не приводил раньше? — его мама была настроена более чем серьёзно, хотя отчим казался убежденным. — Почему это так важно для тебя?       Лиам долго молчал, пытаясь сформулировать чувства в предложения, но каждый вариант представлялся ещё более смущающим, чем предыдущий. Его щёки порозовели, и его родители понимающе переглянулись, из-за чего ему пришлось отвечать быстрее, чем они могли бы отказать.       — Тео спас меня, — выпалил Лиам. — Дважды. Вы… вы помните немного из того, что происходило летом, но были ещё случаи. И… он не обязан был, да и человек он далекий от идеала, но он это сделал, зная, что может погибнуть.       Данбар знал, что родители были ошарашены, ведь он впервые упомянул ту стычку между охотниками и сверхъестественным, и уж точно впервые говорил, что мог умереть.       — И да, это не просто благодарность, — он покраснел, понимая, что и так уже выдал себя с потрохами. — Он мне нравится, мы встречаемся.       В итоге он получил разрешение, а также в придачу десяток смущающих советов от отчима. Уговорить самого Тео оказалось гораздо сложнее, но и с этим он справился. Правда, уже другими методами. На следующий вечер они вернулись вместе.       

*

      Сегодня был один из тех дней, когда Тео нужно было его постоянное присутствие. Лиам быстро научился по мелочам различать, когда он мог спокойно уйти в школу, предоставив Рэйкену полную свободу действий, а когда лучше было остаться рядом, иначе химера рисковал задохнуться от потока цветов из лёгких. Сам ведь он никогда не сознавался, насколько плохо себя чувствовал, отшучивался, сверкал улыбкой.       Лиам в полной мере осознал это, когда, уходя в школу, оставил довольного жизнью Тео на собственное попечение, а вернувшись домой, обнаружил на полу Рэйкена, едва дышавшего из-за спазма легких, который прошел, стоило Данбару обнять парня.       Тео улыбался ярче обычного, касался чаще, язвил острее, и каждое его действие совершалось на надрыве. Лиаму было больно, из-за чего он разозлился, сорвался за завтраком, но быстро успокоился и извинился, стоит Рэйкену к нему прикоснуться.       Когда родители в первый раз заметили, как близость Тео на него действовала, мама даже попыталась поговорить. Лиам признался в том же, о чем и неделей раньше перед своими друзьями, — Тео его якорь. Подслушавший разговор Рэйкен довольно скалился весь день, за что расплатился пятиминутным синяком на скуле.       Они поднимались в комнату. Лиам захлопнул дверь сильнее, чем следовало.       — Эй, в чём твоя проблема? — услышал Данбар, и сразу же обернулся к химере.       — Ты моя проблема, — но, видя, как каменеет улыбка Тео, рыкнул и поспешил пояснить: — Не ты сам, твоё поведение. Я не понимаю, что с тобой не так. Тебе опять плохо, хотя мы вместе, мы даже живём в одной комнате! Я не понимаю, что я делаю не так?       — Лиам, успокойся, — непривычно тихо произнёс Рэйкен, подходя ближе и кладя руку на его шею. Круговые движения по загривку действовали умиротворяюще. — Всё хорошо, ты чего? Всё идет как должно.       — Тогда почему ничего не меняется? Я не хочу, чтобы тебе было больно.       — Ты же знаешь, что иногда одного желания мало, чтобы что-то изменить. Может, нужно больше времени. Да и я чувствую себя на порядок лучше.       Лиам поднял голову, чтобы ещё раз посмотреть на глубокие синяки под глазами, обострившиеся в последнее время скулы и бледные губы, искривлённые в слабой улыбке. Он знал, что Тео врал, хотя его сердцебиение ни разу не сбилось. Лиам так больше не мог, нужно было что-то делать.       — Ты не против сегодня позависать с Кори? Мейсон готовит ему сюрприз, просил меня помочь, а ты же знаешь, они не отходят друг от друга ни на шаг, — попросил Лиам, начиная собираться, чтобы не смотреть на Тео. Он был в курсе, что химера не отслеживал его сердцебиение, но по взгляду сразу почуял бы неладное.       — Ладно, почему нет, — пожал плечами Рэйкен. — Ты хочешь, чтобы я пошёл к нему, или?..       — Нет, я сейчас к Мейсону, Кори наверняка у него, так что я пришлю его сюда, хорошо?       Дождавшись кивка Тео, Лиам подхватил рюкзак и, оставив лёгкий поцелуй, собрался уходить, когда ему в голову кое-что пришло. Он вытащил со шкафа свою толстовку и кинул её прямо в Тео, краснея:       — Надень, пока меня нет. И не говори ни слова, иначе я опять тебе нос сломаю. Лиам сбежал по лестнице под звонкий смех Рэйкена, надеясь, что минута позора не будет бесполезной и его запах вокруг Тео поможет сгладить самочувствие от самого отсутствия Данбара.       Отойдя на достаточное расстояние, Лиам набрал Мэйсона.       — Чувак, мне очень нужна ваша с Кори помощь.       

*

      Они встретились на подходе к ветеринарной клинике. Мэйсон выглядел непривычно растрепанным и немного недовольным, из-за чего Лиам понял, что вытянул его ещё из постели.       — Кори мне написал, что уже на подходе к вашему дому, — сразу сообщил друг. — Рассказывай, что за срочность?       — Ему не становится легче, Мейсон. Я думал, нужно время, — тихо признался Лиам, — но ничего не меняется. Мне кажется, что всё становится только хуже. Тео категорически против, но я хочу поговорить с Дитоном. Мне нужно знать, в чём проблема.       — Ладно, давай. Не думаю, что он будет в восторге, но что тебе терять, — согласился Мейсон, направляясь за Данбаром в клинику.       Несмотря на воскресное утро, дверь была не заперта, и они беспрепятственно прошли внутрь. Ветеринар появился практически сразу и не скрывал удивления от их прихода.       — Чем могу помочь, мальчики? — уточнил он, и Лиам, не меняя имён, рассказал всю историю с самого начала.       Дитон выглядел задумчиво, но не озадаченно, что обнадёжило Лиама. Возможно, друид сталкивался с таким или после случая с Гейбом исследовал эту болезнь достаточно, чтобы сейчас помочь. Он задал пару конкретизирующих вопросов, на которые Лиам спокойно, а иногда подавляя смущение, ответил.       — У меня есть одна догадка, но я хочу убедиться, — в итоге сказал Дитон, попросив их подождать пару минут.       Оставшись вдвоём, они молчали. Лиам нервно выстукивал пальцами по столешнице, пока Мейсон, прислонив голову к стене, пытался доспать украденные минуты. Тишина угнетала, а стук секундной стрелки бил по оголённым нервам. В конце концов Данбар не выдержал.       — Слушай, может, он влюблён не в меня или это не Ханахаки… — неуверенно начал он, когда они остались одни.       — Лиам, успокойся для начала. Поверь мне, если уж Тео и может хоть к кому-то испытывать какие-либо чувства, кроме жажды кровавого убийства… — перебил друг, не открывая глаз.       — Мейсон!       — Погоди, — отмахнулся он, — я не закончил. В общем, если он и запал на кого-то, так это на тебя. Вспомни тот случай со всадниками. Вы ведь тогда даже друзьями не были, к тому же он знал, что у тебя есть Хэйден, и всё равно пришёл.       — Я понимаю, но почему ничего не работает? Мы целуемся, спим вместе…       — Чувак, я смогу прожить без подробностей!       — Просто спим, господи, — краснея, закатил глаза Лиам. — Я сам ещё не привык, что встречаюсь с парнем. Но это Тео… Чёрт, это всегда был Тео. Просто трудно признать, что любишь убийцу-психопата.       — Чисто ради справедливости отмечу, что рядом с тобой он меняется. И определенно в лучшую сторону.       — Мальчики, извините, что прерываю вашу беседу, но я, кажется, знаю, почему Тео не исцелился, — голос Дитона приковал к себе внимание обоих. Лиам попытался успокоиться, из-за грохота собственного сердца не сразу различая, что говорил друид. Он боялся того, что может услышать. –…ния, за личный вопрос.       Дитон и Мейсон выжидающе на него смотрели, и Лиам понял, что его о чём-то спросили.       — Простите, что?       — Ты говорил Тео, что любишь его? — терпеливо повторил ветеринар.       — Что? Ну конечно. Да. Мы вообще живём вместе и просто постоянно рядом, — недоуменно сказал Лиам. Он не улавливал, в чём причина вопроса.       — Если не вдаваться в подробности проклятья, то оно связывает на физическом уровне проклятого и его объект влюбленности. Магия воплощает чувства в материю, в данном случае в цветы, которые уже присутствуют у жертвы, вне зависимости от того, знает она об их существовании или нет. Ландыш — символ надежности, доверия и грусти. В данном случае это те эмоции, на которых завязана любовь Тео. Но они не имеют никакого отношения к тому, что думает сам объект привязанности.       — Тогда выходит, что если бы Лиам даже изначально был влюблён в Тео, то он бы всё равно заболел, потому что болезнь не знает, что чувства взаимны? — уточнил Мэйсон, хотя сам Лиам всё ещё не особо вникал в то, к чему они вели.       Ему просто хотелось знать, как можно было быстрее помочь Тео, не тратя время на разбор механизмов болезни. О том, что он подозревал про свою влюбленность в Рэйкена ещё с момента сражения в больнице, когда хотел предложить переночевать у него, Данбар умолчал.       — Именно так. Потому теперь, чтобы снять проклятье, нужно, чтобы он знал не только о своих чувствах, но и твоих. Понимаешь?       — Но он знает, — запротестовал Лиам. — Разумеется, он знает. С чего бы мне тогда делать всё это для него? И в своих я тоже уверен. Может, это просто не я?       — Лиам, — мягко начал Мэйсон, оборачиваясь к нему, — мне кажется, что тут дело не в том, что Тео влюблён в кого-то другого или что он тебе недостаточно сильно нравится. Просто он сам не верит в то, что ты его можешь полюбить.       Дитон кивнул, подтверждая предположение Мэйсона.       — Скорее всего, в этом причина. Если всё так, как ты говоришь, и симптоматика снизилась до минимума, хотя сама болезнь прогрессирует, вероятно, Тео сам не верит в исцеление. Иначе бы ростки уже бы начали выходить.       — Чувак, это же Тео. Его тоже можно понять. Я бы тоже долго не верил, что кто-то может запасть на человека с таким-то послужным списком.       Раздражение боролось с облегчением и каким-то нездоровым подъемом радости, ведь, если дело действительно было только в этом, Лиам справится. Страх, который до этого сковывал всё внутри, отступил.       — Спасибо. Огромное. Мне надо идти, — пробормотал Лиам, поднимаясь, подхватывая свой рюкзак и направляясь к двери.       — Удачи, — пожелал ему вдогонку Дитон, и хотя Данбар слышал нотки сарказма, но предпочёл их не замечать.       Лиам вылетел из ветлечебницы и скорым шагом направился в сторону дома.       — Судя по твоему виду, ты решил устроить там поле военных действий, — бросился за ним Мейсон. — Ты подожди, дай мне только Кори забрать.       — Ага. Я, правда, ещё не знаю, что собираюсь сказать. Сделать. Чёрт, как с этим сложно.       — Ты начни, а дальше уже как пойдёт. Ну, у тебя ещё есть время подумать, пока мы идём по этой прекрасной пустынной улице, раз ты решил пренебречь своим великом и моей машиной.       Точно, он совершенно забыл, что пришёл не пешком. Хорошо, что ещё оставил у самых дверей, Дитон позаботится, а то так мог бы и с единственным транспортом попрощаться. Хотя велосипед и объяснения перед родителями беспокоили его меньше всего.       В доме стояла тишина, родители Лиама уже уехали в загородную поездку, так что никто не накричал на него, когда он, не раздеваясь, взлетел по лестнице.       Кори и Тео играли в приставку, когда он распахнул дверь, и оба не оторвались от игры — Рэйкен просто кивнул, а Кори быстро махнул одной рукой. Чувства сработали быстрее головы, и Лиам просто выдернул вилку телевизора под два негодующих крика.       — Кори, — позвал из коридора Мейсон, — пора убираться отсюда, это надолго!       — О чем это он? Вы уже закончили? — спросил Тео, поднимаясь на ноги.       Кори понятливо качнул головой, попрощался наспех и прикрыл на выходе за собой дверь, оставляя их наедине. На лестнице послышались шаги, хлопок двери, и дом остался совсем пустым, за исключением их двоих.       — Лиам, ты не хочешь объяснить, что происходит? — Тео немного настороженно наблюдал за тем, как Данбар старался взять под контроль эмоции, пытаясь дышать ровно.       — Ты гребаный идиот, — процедил Лиам, подходя ближе, — которого я, вопреки здравому смыслу, люблю.       Тео ничего не ответил. Просто замер, едва дыша, пристально смотрел и молчал. За всё время, что они были знакомы, Лиам немного научился различать его реакции, а потому понял, что Рэйкен действительно об этом даже не задумывался. Просто принимал всё, что дают, а теперь, когда Данбар объяснил причину, — не верил. Кто поймёт, что происходит в чужой голове?       — Ты ошибаешься, Лиам, — спокойно отозвался Тео, отмирая, чтобы скрестить на груди руки.       — Что? — возмущение накрыло с головой. — Не тебе решать, что я чувствую, а что нет.       — Ну, именно в этом случае — мне, и я абсолютно уверен, что тебе не за что меня любить. Хэйден? Пожалуй. Но не меня.       — Ты, — прошипел Лиам, мягко пихая парня в грудь ладонью, — самый неуверенный самоуверенный мудак на свете. Я знаю, что ты сделал, и знаю, что заплатил за это. Вытаскивая твою задницу из ада и ломая меч, я знал, на что иду и кого выпускаю. Возможно, тогда да, ты не заслуживал второго шанса, и, тем не менее, ты его полностью оправдал. Я горжусь тобой и тем, как ты изменился.       — Ты забываешься, Лиам, добродетель не моя прерогатива, — холодно ответил Тео.       — Это не мешает мне чувствовать к тебе то, что я чувствую. И я не дам тебе умереть только потому, что ты закомплексованный засранец, слышишь меня? Я. Тебя. Люблю. И я буду повторять это столько, сколько потребуется, чтобы ты поверил. Хотя, на самом деле, это просто отвратительно. Ты как девчонка, Рэйкен!       Чужое возмущение Лиам решил не слушать, просто прислонился и поцеловал, пытаясь хотя бы физически передать, что чувствует. Постепенно напряжение ушло из тела Тео, агрессия пропала, а реакции стали более вялыми. Поцелуй перешёл в простые объятья. Лиам почувствовал, как Тео положил голову ему на плечо.       — Люди не меняются, Лиам. Я всё равно разочарую тебя, — раздался тихий шёпот.       — Люди возможно, а вот одна конкретная химера — да. Смирись, Рэйкен, ты уже не так крут, как был раньше.       — Катись ты. Ничто не может уменьшить моей крутости, — наконец Лиам услышал смех Тео, и в груди поднялось знакомое тепло.       — Чувак, ты плюешься ландышами, что может быть более милым? — в ответ подколол Данбар.       — Твой юмор просто отвратителен, ты знаешь это?       Лиам рассмеялся и кивнул настолько оживленно, насколько был способен. Он не мог толком объяснить, но что-то внутри изменилось, будто бы разжалась невидимая пружина, о которой и не подозреваешь, пока сама не исчезнет. Ему казалось, что дыхание Тео стало уже на порядок глубже. Понятное дело, пройдёт время, пока он окончательно восстановится, но главное, что они наконец смогли разобраться между собой, оставив позади все недомолвки. Вместе справиться с любыми проблемами будет гораздо легче.       «Теперь-то всё просто обязано быть хорошо», — подумал Лиам. Он вспомнил о ландышах, которые видел столько раз за эти дни, но прежней волны ненависти не ощутил. Возможно, позже он даже сможет проникнуться симпатией к этим цветам, всё же они были частью их истории. А пока ему лучше избегать парковых зон — Тео не всегда сможет быть рядом, чтобы остановить его от акта лёгкого вандализма.