Что у трезвого на уме...

Тесак обнаружил нетрезвого начальника за столом в участке. Он слюнявил какие-то бумажки и швырял их в догорающий камин, изредка даже попадая. — А-александр Х-христофорович, — заикаясь, произнёс Тесак, несмело подходя к Бинху. — А? Тесак? — на секунду во взгляде полицмейстера появилась привычная ясность, но тут же всё застелила пьяная пелена. — Что же Вы делаете, господи боже, — Тесак подхватил некрепко стоящего на ногах Сашу и усадил на стул для посетителей. Тут же зазвенели пустые бутылки, опрокинутые начищенными сапогами. Их было ровно три. И одна, открытая, но не начатая, стояла на столе. — Вам бы домой, отоспаться надо, — Тесак по-хозяйски собрал все бутылки и поставил в угол, подальше от непослушных ног начальника. — А я думал, что тут ночевать буду, — хрипло рассмеялся Александр Христофорович. — Да как же Вас тут оставлять, Александр Христофорович, — Тесак развёл руками и глазами поискал саблю полицмейстера. Оружие обнаружилось быстро. Оно висело на спинке стула Бинха. Хоть что-то радовало. Хоть не навредил и не навредит себе и другим. — Тесак, — вдруг прошептал Бинх. Тот вынужден был наклониться, чтобы лучше слышать начальника. Запах алкоголя был настолько сильным, что сомнений не осталось — все три бутылки опустошены в одиночку, — Что бы я без тебя делал? — ещё чуть-чуть собирал пьяные мысли в слова и произнёс совсем тихо, — Умер бы давно. — Что Вы такое говорите, Александр Христофорович, — отшатнулся помощник от посерьёзневшего полицмейстера. — Нет, правда, — он пьяно усмехнулся и по буквам произнёс: — У. М. Е. Р. — Пойдёмте домой, — совсем растерялся Тесак и подхватил начальника подмышки. Поставив Бинха на ноги, он потянулся за саблей. Саша угрожающе зашатался и вдруг икнул. Тесак подскочил от неожиданности и опрокинул локтём бутылку, стоявшую на столе. Красная жидкость потекла по многочисленным бумагам, разбросанным по письменному столу. Помощник полицмейстера сжался от страха — даже за меньшие проступки ему всегда прилетал нагоняй от начальства, а тут уж точно без рукоприкладства не обойдётся. Но пьяный Бинх сначала долго фокусировал свой взгляд на источнике шума, а потом вдруг совсем по-детски хихикнул и хлопнул в ладоши. Ничего не понимающий и озадаченный Тесак в упор посмотрел на Александра Христофоровича и словно завис. — Ну, что ты смотришь на меня? Дыру прожжёшь, — возмущённо, почти обыденно пробурчал полицмейстер и снова икнул. Поняв, что пьяным начальник становился всепрощающим, но никак не добрым, Тесак закинул его руку на свою шею и медленно повёл к выходу. Бинх замычал что-то нечленораздельное, из которого ясным было только слово «шляпа». Тесак бегло осмотрел помещение и нашёл бессменную треуголку начальника около камина, заваленную смятыми листами бумаги. Решив, вернуться за ней чуть позже, он, несмотря на сопротивление полицмейстера, вытащил-таки его на свежий воздух. Луна, освещавшая ночную Диканьку, посмеивалась над последними гуляками, коих было очень много. Тесак осторожно перехватил Бинха поудобнее и, выбрав дорогу побезлюднее и потемнее, повёл начальника домой. Негоже простым людям свою власть в таком состоянии видеть. А то и до бунта недалеко. Так и рассуждал Тесак, тихо ведя полицмейстера по заросшей тропе. Он и сам-то ни разу не видел Александра Христофоровича в таком состоянии. Будучи главным представителем закона, Бинх никогда не позволял себе выпить лишнего. Даже в самые бурно отмечаемые праздники, когда пьяна была вся Диканька, трезвый взгляд полицмейстера бдительно следил за порядком. — Ох, неудачное время Вы выбрали, Александр Христофорович, — тяжко вздохнул Тесак. Бинх, вися на плече у своего помощника, пробормотал что-то невнятное и будто бы улыбнулся. — Вы нам сейчас как никогда нужны, — продолжал помощник, — Дивчин убивают, столичный следователь едет, а Вы и двух слов связать не можете, — нетрезвость начальства развязала язык Тесаку, и он продолжал бормотать, будто бы себе под нос, но на деле Александру Христофоровичу, — Вот приедут они завтра, а у нас что? А у нас похмелье. И что мы делать будем? Эх, Александр Христофорович, не вовремя вы решили. Подождали бы немного, дело раскрыли, а там бы уже и вместе, вдвоём то есть, с Вами выпили бы… А завтра куда мы без Вас? — Не говори чепухи, Тесак, — голос Бинха прозвучал как-то слишком трезво и Тесак от неожиданности побледнел. Ох, и влетит же ему от начальника, если назавтра он всё вспомнит, — Ты и без меня этих столичных следователей встретишь. Я в тебе не сомневаюсь. Тесак удивлённо посмотрел на начальника, который нахмурился и вглядывался в ночь, будто пытаясь увидеть там его, Тесака, будто не видел он, что на него и опирается прямо сейчас. Сжав плечо помощника и осознав, что вот он, здесь, рядом, держит его, Александр Христофорович криво улыбнулся и снова икнул. Развеялась вся серьёзность в один момент, и Тесак облегчённо выдохнул. Пьянее пьяного начальник, вот и говорит всякое. — А Вы глупости не говорите, Александр Христофорович, без Вас я уж точно не встречу их как подобает, — почему-то захотелось ему сейчас вот так поговорить с Бинхом, почти откровенно, как никогда раньше. Бинх молчал, — Вы же вон какой, а я… не такой, в общем, — Тесак не мог подобрать слов, так много эмоций было внутри него сейчас. Всё-таки похвалил его Александр Христофорович, почти что спасибо сказал. И хотелось верить, что правду люди говорят: «Что у трезвого в голове — у пьяного на языке.» — А какой я? — чересчур звонко прозвучал голос полицмейстера в ночной тишине. — Ну, какой… Строгий, да, но справедливый, — начал рассуждать Тесак, перехватив Бинха поудобнее, — Образованный. Столичный, то бишь, — Саша хмыкнул, — Честный. Вот, что важнее. Оставшуюся дорогу шли молча. Бинх то и дело вздыхал и кашлял, будто глотал какие-то свои пьяные откровения. Когда дошли до дома полицмейстера, Тесак передал начальника в руки единственной прислуги в доме — кухарке, и скомкано попрощался. — Тесак, — окликнул его, уже далеко отошедшего, начальник, — Спасибо. — Да чего уж, — пробормотал тот себе в ус и вдруг вспомнил о треуголке, оставшейся в участке.

***

Наутро Александр Христофорович Бинх не помнил, как он оказался дома после вчерашней неожиданной попойки. Помнил лишь, что сегодня должен приехать следователь из столицы и надо бы к его приезду подготовиться. Голова трещала так, что имя собственной матери забыл бы, но о работе всё равно помнил. Собрался наспех кое-как, позавтракал, вышел из дому и вдруг понял, что с непокрытой головой вышел. Никогда бы себе такого не позволил, но вот с похмелья вдруг просто взял и забыл. — Александр Христофорович! — ко двору подбежал Тесак, улыбающийся во все тридцать два, или сколько у него там осталось, и протянул его треуголку, — Господин дознаватель уж скоро будет.