Открытые раны

Учитывая, что Дазай и Чуя живут в одном городе, им не раз доводится сталкиваться. Когда Дазай идёт на очередное задание с Куникидой, или попробовать новую попытку суицида. Когда Чуя возвращается домой с задания, прогуливается по городу, они узнают лица друг друга в общей толпе. Это даже отдаленно напоминает момент из фильма. И подобное кажется слишком банальным, пока сам не участвуешь в подобном. Как всегда они резко останавливаются, Чуя удивленно смотрит в глаза Дазая, которые ничего не выражают, а потом спустя пару секунд ухмыляется, ровно так же как и Дазай, и каждый идёт в своем направлении, словно ничего и не было. Со стороны они выглядят действительно как незнакомцы.  Накахара думает, что ему снова не повезло увидеть забинтованного придурка, а Дазай и так понимает что в этом нет смысла, потому что никто не подойдёт первым. Даже если они тщательно пытаются время от времени найти знакомые черты лица, в куче людей. Но оба слишком гордые, для того что предпринять какие-либо действия.  Каждый считает что лучше просто пройти мимо, не привлекать внимания. Что будет лучше если забыть обо всем, что их связывало, и не возвращаться к прошлому. Что следовало бы забыть о существовании друг друга, и будет ещё лучше, если бы это на самом деле было возможно. Дазай старательно пытается избегать всех тех случаев, когда их могут увидеть вместе, чтобы никто ничего не подумал. Ведь они ненавидят друг друга, им не положено взаимодействовать на публике, их отношения не должны привлекать внимание со стороны других. Никто не должен задавать лишних вопросов, и лучше вообще никому не знать, что Дазай может как-то лишний раз контактировать с Накахарой. Ни люди с агентства, ни мафия. Лучше просто пройти мимо, и оставить всё как есть, и тогда не нужно опасаться вопросов и оправдываться случайной встречей. Дазаю нравится думать, что вот, он на светлой стороне, спасает и помогает людям, хотя иной раз хочется не просто сдать преступника в руки правосудия, а расшибить его голову об стену. Как же хорошо, что Дазай может контролировать себя и свои эмоции, и не показывает этого. А Накахара остался в мафии, и чувствует себя прекрасно, каждый раз доказывая свою превосходность, и навыки, которым многие могут лишь позавидовать. И вот вроде всё есть, но ̶к̶о̶г̶о̶-̶т̶о̶ чего-то не хватает. Порой Чуя проводит одинокие вечера в своем кабинете, когда всю ночь приходится разгребать отчёты, смотря в окно, закинув ноги на стол. И кажется, будто бы сейчас дверь распахнётся и на пороге появится Дазай, с бинтами на пол лица, который обколотившись о дверной косяк, скажет о наличии нового задания. В такие моменты Чуя тихо вздыхает и улыбается, понимая, что теперь волен делать что душе угодно, никто не будет мешать. Что не нужно тратить время на попытку найти напарника, который куда-то пропал, или в очередной раз прыгнул в реку, пытаясь утопиться. Дазай часто любил забегать в кабинет Накахары и с самого утра бесить его, из-за чего часто оказывался за дверью. А на своем рабочем месте его можно было заметить очень редко, и чаще всего он отсутствовал. И сколько бы времени не прошло, подобные воспоминания не возможно полностью вытеснить из головы, разве только, их можно заменить другими. Дазай постоянно мог глупо шутить, чаще всего слишком остроумно, или шутить так, что его шутки понимал лишь он сам. Мог несколько раз за день, пошутить про рост или дурацкую шляпу, из-за чего мог получить кулаком в челюсть. Ему ничего не стоило оставлять в дураках всех кто попадался на его пути, и не важно, друг это или враг. А сейчас он разыгрывает тот же спектакль, но уже в агентстве, надевая маску шута, и так же доводя всех до истерики своим поведением. И снова никто не замечает этого, не замечает как Дазай имитирует свои эмоции, но ему этого и не нужно, что бы кто-то знал о нем больше, чем он хочет чтобы другие знали. Что вообще нужно человеку, который не видит смысла в жизни? Никто не знает ответ на этот вопрос, особенно когда дело касается такого человека как Дазай. Чуя уже давно забросил все попытки разобраться в эмоциях Дазая. Пока они были напарниками в мафии, Чуя думал что Осаму просто придурок, и так оправдывал его поведение. Но когда увидел его в образе хорошего парня, был мягко говоря в шоке. Такой человек как Дазай, не мог измениться. Человек, который известен своими жестокими пытками, и не важно над кем, над подчинёнными или предателями. Которому ничего не стоит убить другого человека. Накахара не может понять, почему Дазай перешёл на «светлую сторону». Этот образ ему уж никак не идёт, но похоже, лишь сам Чуя обратил на это внимание. Чуя устало выдохнул, сегодня ему нужно было выполнить слишком много работы. Днём ему было нужно поймать тех, кто подумывал предать мафию и избавиться от них, а после, разгребать отчёты. Благо, что сегодня получилось раньше вернуться домой. Обычно он может целую неделю полноценно работать, и даже не нуждается в отдыхе как в таковом. Эсперы всегда сильнее обычных людей. Но ему тоже время от времени нужен отдых, чтобы обновить силы и просто ничего не делать, потому что любому человеку, время от времени нравится просто поваляться без дела. Несмотря на то, что Чуя не любит бездействие, не откажется просто хорошо провести время попивая отменное вино  или от похода в бильярдную. Рыжий достал из кармана ключ, и только поднял руку, чтобы открыть дверь, как заметил, что она уже открыта. Фыркнул, и открыл её, проходя внутрь. Чуя уже давно не думает, что очередной грабитель решил навестить его, или кто-то разведал его место жительства. Ведь есть только один человек, который может ввалиться в обитель Накахары как ни в чем не бывало. Снял обувь, небрежно скидывая ее в сторону, на вешалке оставил пиджак и шляпу, как услышал как что-то гремит на кухне. Каждый раз разум кричит «Прекрати каждый раз наступать на одни и те же грабли! Схвати его и выброси за дверь! Сделай так, чтобы он забыл сюда дорогу!» Но Чуя не может. Каждый чёртов раз обдумывает как избавиться от бывшего напарника, но все в пустую, и снова думает что, сделает это в следующий раз. Накахара уже давно сбился со счета сколько раз думал о следующем удобном случае, чтобы выгнать Дазая. У Накахары большой дом, так как в мафии хорошо платят, особенно если ты важная особь. Мори не скупится на хорошую зарплату, а Чуя давно решил ни в чем себе не отказывать, если выпала возможность. Рассматривает обстановку, и заходит на кухню, видя Дазая сидящего за столом. Он сидит в своей рубашке, повесив кремовый плащ на спинку стула, и помешивает кофе в кружке, звеня ложкой. — Опять припёрся? — фыркает рыжий, и скрещивает руки, Дазай поднимает на него свой взгляд. — Да так, подумал что мы давно не виделись, — обычно отвечает Осаму, и отпивает из кружки. Жёлтая кружка, которой ее хозяин никогда не пользуется, а вот Осаму пользуется ею, как только выпадает шанс. Видимо, понравилась. — Всего навсего неделю назад, — он проходит вглубь просторной комнаты, и небрежно взмахивает рукой. - Ну так, я ведь и говорю что давно,- лучезарно улыбается Осаму, проводя рукой по своим волосам.- И не скрывай, ты ведь тоже ждал меня. Чаще всего они проводили время именно в доме Чуи. Для детектива ничего не стоит подобрать работающую отмычку к двери. К тому же, Дазай единственный кто знает где он живёт, да и сюда легко пробраться незамеченным. Первый раз когда Осаму явился в позднюю ночь, Чуя было хотел выбросить его из окна, но им было что оговорить, и чем поделиться, с тех пор Дазай мог явиться в любое время, когда его душа пожелает. Чаще всего на выходных в ночное время, так как Дазай страдает бессонницей и кошмарами. Он редко рассказывает что ему именно снится, но чаще всего это ужасные происшествия из прошлого. Иногда он страдал от бессонницы и мог всю ночь не спать, встречая рассветы, сидя у окна и попивая кофе.Иногда Дазай намеренно принимал снотворные, когда ему хотелось спрятаться от окружающего мира. Тогда он мог проспать до восьми часов, вот только это никак не улучшало его состояния. Из приоткрытого окна в комнату залетели пару пожелтевших листьев, которые тут же осели на пол. На кухне было прохладно, а из-за резкого порыва ветра вовсю развевались полупрозрачные занавески. Осаму поежился, и обнял себя руками, так как он не переносит холод в отличие от Чуи. — Проваливай из моего дома, — сощурив глаза говорит Накахара, и подходит ближе. Опирается руками об стол, заглядывая в глаза Осаму, которые ничего не выражают, так как для него уже давно вошло в норму, являться без приглашения. — Не разводи этот спектакль, Чуя, — криво улыбаясь говорит Дазай.- Ты ведь знаешь, что не выгонишь меня. Его слова звучат слишком самоуверенно, впрочем, как и всегда, когда ему нужно чего-то добиться. Осаму может говорить так, что даже ты можешь поверить в его слова, и даже не важно, что именно он пытается тебе внушить. Рыжий ненавидит в нём эту черту. Да и Дазая тоже ненавидит. — Ты слишком высокого мнения о себе, ублюдок, — шипит Чуя, и идёт закрывать окно, не из-за Дазая, а потому что не хочет снова выгребать листья. Из окна открывается вид на осенний пейзаж. Уже все листья давно окрасились во все возможные цвета. Осень медленно проникала под кожу, оставляя после себя багровые отметины. Не жалела дождей и утренних туманов, добивая своей меланхолией. Но Чуя предпочитал лето, живое и настоящее. Осень казалась ему слишком серой, несмотря на свои яркие краски, которых никогда на долго не хватает. Постоянные дожди, что могут нарушить построенные планы, резкое ухудшение настроения основанное на погоде. Не то чтобы погода оказывала на него огромное воздействие, вот просто не нравилась и все. — Осень уникальное время, правда? — словно читая мысли говорит детектив.- Когда ты наблюдаешь за тем, как все умирает, увядает, но при этом все любуются этой умирающей красотой. Люди как листья, которые знают что ветер их сорвёт, и от них ничего не останется,-говорит Осаму.- Это пора между летом и зимой. Я бы тоже хотел… — Заткнись, — звучит резкий ответ. Накахара встаёт и идёт по направлению в свою спальню, но замечает как на бинтах Дазая выступает пару капель крови, которые тут же становятся больше. Это было не впервые, когда у Осаму открывались новые раны, но тот даже внимание не обращал. Конечно, не впервые ведь. Чуя злится, но потом хватает Дазая за руку, пока тот не понимает что, происходит, и тащит по направлению в свою спальню. Пару раз Дазай чуть не споткнулся об свою же ногу, но у Чуи достаточно сил дотащить их обоих, даже после тяжёлой рабочей недели. Рыжий открывает дверь в свою комнату, и проходит, а следом за ним и Дазай. Чуя что-то говорит себе под нос, и начинает рыться в ящиках, попутно выбрасывая всякие бумажки, а Дазай садится на край огромной кровати. В комнате, как всегда, было слишком чисто и убрано. Возможно, на этом сказывается отсутствие Чуи дома из-за работы, когда времени особо и не хватает на то, чтобы мусорить. Осаму проводит пальцем по бинтах на руке, из которых сочится кровь, и об них же и вытирает. Рыжий наконец-то достает пачку новых бинтов, и идёт к Дазаю, замечая, что тот чувствует себя как дома. Ни стыда, ни совести. — Раздевайся, — звучит грубый голос. — Извини, но зачем нам торопить события? — пытаясь продемонстрировать удивление, спрашивает Дазай, поднимая свои брови. — Тц, а ты я вижу шутник. Дазай усмехается и начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. Настолько медленно, чтобы специально вывести рыжего из себя. Чуя бросает пачку бинтов на кровать и закатывает глаза. Осаму в конце концов снимает несчастную рубашку, и небрежно бросает ее на пол. Начинает снимать бинты, которые покрывают его тело, это занимает некоторое время, и тоже неряшливо бросает их на пол. Накахара давно знал причину появления бинтов на теле напарника, и знал что под ними прячется. Но как ему всегда казалось, в них не только одно предназначение. За это время они стали для Дазая второй кожей, тем, что заставляет его чувствовать себя всё ещё закрытым от других, пусть даже повязки на глаз уже не существует. Без них Осаму готов поклясться, что будет чувствовать словно каждый может видеть его запятнанную душу. Взгляд цепляется за многочисленные шрамы, не только от ранений, но и те, который Дазай наносил себе сам. «Это омерзительно», — думает Накахара. На спине у него большой и кривой шрам, который он получил на одном из заданий, и хорошо что отделался лишь ним. Чуя до сих пор помнит как тащил напарника без сознания в руки врачей. На руке находятся следы от потушенной об нее сигареты, которые там любезно оставил сам Чуя. Некоторые из них получены в бою, например, от ранений ножом, или от словленных пуль. Сам Дазай выглядит слишком худым, учитывая его рост, с выпирающими рёбрами, и Накахара понимает, что ничего не меняется. Его болезненный вид все ещё остаётся при нём. Рыжий проводит пальцем по ключице, и говорит: — Какой же ты отвратительный. — Знаю. — Настолько мерзкий, что у меня даже слов нет, — Дазай тихо смеётся, а Чуя снова бросает на него испепеляющий взгляд. Из запястий всё ещё капает кровь, пачкая Дазаю штаны. - Выгляшь, словно побитая псина. Обмениваться подобными любезностями стало традицией, если не привычкой. Чуя берёт пачку бинтов, раскрывает её и достает грёбаные, такие ненавистные ему бинты. Из-за таких вот неожиданных визитов, в ящике в любом случае будет находиться хоть парочка упаковок бинтов. — Только попробуй не убрать здесь после себя, — шипит Накахара. Чуе не впервые бинтовать тело Дазая, иногда после ранений, а иногда просто так. И если подумать, то справляется он с этим не хуже самого Дазая, для которого ни один день без этого не проходит. Хотя, пока оба были напарниками, не раз приходилось помогать, после получения травм. Он садится сзади него на кровать, и начинает бинтовать его грудь, пытаясь сделать все более-менее прилично. Не может удержаться, и проводит пальцами по бокам Осаму, заставляя его вздрогнуть. Наклоняется, и оставляет парочку смазанных поцелуев на его плечах и шее, заставляя Осаму слегка смутиться и опустить свой взгляд. Смутиться от осознания, что им не брезгуют, и что он не тот кому должны доставаться подобные нежности. Где-то внутри Чую греет мысль что именно он может видеть Дазая таким. Чуя то и дело не может отвести взгляда от различных шрамов, и время от времени рассматривает их. Дазай не любит боли, но он ходячее напоминание о ней. Задумывается как был получен тот или иной рубец. Какие-то из них глубокие, другие еле заметные, кое-какие выглядят слишком небрежными и кривыми. Чуе кажется, что он знает все эти шрамы наизусть. Но наверняка на сердце Дазая больше всего шрамов, оно усеяно ними вдоль и поперек. И здесь никакие бинты не смогут помочь. Шрамы стали особым напоминанием о жизненных трудностях, ошибках, от которых уже невозможно избавится. Иногда, смотря на них, Дазай лишь горько усмехается. Думает, что они прямо как и его душа, уродливые. — Сильнее затягивай, — говорит Дазай, поворачивая голову к Чуе. — И без тебя разберусь. - Как скажешь, - пожал плечами Дазай. Потом Накахара приступил к рукам Дазая. Сел рядом, и взял его левую руку. В который раз обращая внимание на его руки, с выпирающими венами, где видны не одни следы от порезов. Другим и вправду лучше на это не смотреть. Наверняка люди будут осуждать за содеянное, или наоборот жалеть, чтобы заполучить внимание. Взял бинт, и начал обматывать им руку. Время от времени размышлял, происходит ли это на самом деле, действительно ли он сейчас находится около Дазая. Ведь почему-то каждый раз все выглядит слишком необычно. Но отгонял навязчивые мысли, и даже не заметил как, забинтовал и другую руку. Все это время оба молчали, но эта тишина не была давящей, просто каждый предпочел удаться в раздумия. Именно такая атмосфера может быть между людьми, которые давно знакомы, когда не нужно говорить какие-то глупости, чтобы скрасить атмосферу. — А теперь убирайся, — поправляя свой жилет говорит Чуя, и смотрит на Дазая, который всё ещё сидит на его кровати как у себя дома «Даже спасибо не сказал, вот мудак». Осаму поднимается с места, и шагает в сторону Накахары, который стоит у окна. На подоконнике лежат пару книг и наполовину заполненная пепельница. Делая вид будто бы не замечает заинтересованного взгляда Чуи, он осторожно заправляет его рыжую прядь волос за ухо. Его всегда привлекали эти огненные волосы, хотелось запустить в них пальцы, и медленно перебирать. Вот честно, любой бы кто глянув на эту копну волос, не отказался от подобного. Со стороны Дазая это было очень непривычно. Он мог сделать все, ударить, оскорбить, обозвать, да, но любое проявление нежности с его стороны это огромная редкость, которая не проходит просто так. Чуя убирает его руку и смотрит злым взглядом. Не хотелось снова попадаться на эту уловку. Дазай глупый, если думает что от одного его прикосновения Чуя растает и простит все прошлые обиды. Не то, чтобы Чуя таил на него злобу, иначе бы вообще не подпускал к себе, просто... Дазай подходит ближе и кладет ему свою голову на плечо, обнимая за талию. Чуя пребывает в шоке пару секунд, а потом обнимает эту мумию в ответ. От него как всегда пахнет медикаментами, а теперь ещё и новыми бинтами, которые скрывают его тело. Они стоят так несколько минут, пока Осаму не поднимает голову и они не встречаются взглядами.  — Что ты задумал? — спрашивает Чуя, всё ещё не отпуская его из своей хватки. Дазай ничего не отвечает, и лишь оставляет лёгкий поцелуй в уголок губ. Чуя ударяет его кулаком по плечу, но не отстраняется. Накахара ненавидит даже то, что легкий поцелуй, вызывает у него мурашки по телу.  — Я ведь уже говорил, что просто соскучился.  — У такой скотины как ты, никогда ничего не бывает просто так. - Неужели ты мне не веришь? Я оскорблен! - театрально воскликнул Дазай. Накахара действительно никогда не поверит в то, что Дазай мог по нему соскучиться. Или он так долго заставлял себя поверить в это, что теперь это на самом деле давалось с трудом. Потому что Дазай не нуждается в его компании, да и вообще, Осаму стоит обворожительно улыбнуться, чтобы найти себе спутницу на вечер. Но именно в такие моменты он приходит к нему домой, и это очень странно. Чуя до сих пор не поймёт причину его визитов. Неужели, он на самом деле приходит просто поговорить и провести время вместе? Неужели у Дазая нет никого кроме Чуи, кто бы позволил ему подобное? Дазай снова смеётся, а потом упивается в губы рыжего, только уже более настойчиво. Чуя не выдерживает, и отстраняет Дазая.  — Ты что, совсем стыд потерял? Ах, да, как можно потерять то, чего у тебя никогда не было? — Дазай только сильнее обнимает его.  — Заткнись хоть на минуту, Чуя.  — Ты не будешь указывать мне что делать в моем же, блять, доме! Дазай ничего не отвечает.  Накахара обнимает  в ответ, и чувствует исходящее от него тепло, и снова вдыхает его запах. Проводит руками по забинтованной спине, оглаживая ее. Что ни говори, а им приятно присутствие друг друга, так как они действительно редко могут его себе позволить. Когда их вроде бы ничего не связывает, кроме воспоминаний и общих ошибок. А будущее? Какое у них может быть будущее? Никто из них даже не знает что завтра случится. Один опытный мафиози, который неоднократно рискует жизнью, а второй сам не прочь укоротить свою жизнь, также подвергая себя опасности. Маловероятно, что они будут бегать по полю держась за руки, делая венки на голову из цветов. А ведь так хотелось. По крайней мере они есть у друг друга. Которые уже давно забросили все попытки расставить всё иначе свои места, и понять, что за отношения их связывают. Они просто есть, как часть одного целого. Двойной черный. Даже если никто из них не говорил такое заветное " люблю». Но ненависть не может появиться без любви, она лишь её последствие, когда любви уже негде развернуться. Когда вы нуждаетесь в друг друге, но не можете отказаться от свободы своих действий. Вряд-ли это привязанность, или что-то подобное, они вполне могут жить друг без друга, вот только время от времени им нужно видеться друг с другом, и знать, что оба живы. Да кого они обманывают, порой так хочется побыть вместе, что приходится прибегать ко всем возможным действиям, лишь бы избавиться от этого желания. Даже если иной раз хочется убить друг друга. В последнее время всё чаще они проводят время вместе. Сначала раз в месяц, и они просто разговаривали, сидя на кухне. Обсуждали работу, иногда вспоминая былое партнёрство, и делились всякими мелочами. Потом, раз в месяц, когда они обнимались на диване и целовались. Теперь же Дазай приходит пару раз в неделю, и Чуя искренне не может понять почему. Может, Дазая в агентстве не нагружают делами, и ему просто скучно? Трудно представить, чтобы ему такое спустили с рук. Накахара знает, что Дазаю не нужен никто, но Чуя никогда не подумывал спросить все на чистую. Просто взять и спросить, что черт возьми происходит. Так как Дазай просто проигнорирует всё, и это этого станет ещё больше вопросов. А может это есть любовь Дазая, такая же странная, как и он сам. В любом случае, никто из этих двоих не собирается ничего предпринимать. До поры до времени. Дазай чувствует как сильные руки прижимают его сильнее к себе, и вздыхает. Рыжий тоже не выдерживает и тихо смеётся, прижимаясь щекой к груди бывшего напарника. Двое взрослых людей стоят и просто обнимаются как малые дети. А вообще, Осаму редко так смеётся, не наигранно и позволяет себе продемонстрировать свои настоящие эмоции. Иногда даже сложно понять, где он смеётся по-настоящему, а где имитирует. Смех у Дазая приятный, и так жаль, что он слышен так редко. Не исключено, что имитируя эмоции, так Дазай пытается компенсировать свою невозможность выражать их, из-за чего снова вступает во внутренний конфликт. Или пытается убежать от нежелательной действительности, потому что легче улыбаться, чем рассказывать всем как все плохо. Ведь нет никого, кто может понять тебя. Чуя бы отдал многое, лишь бы узнать что творится в голове у Дазая. Порой хотелось спросить, но знал наперёд, что ответом послужит очередная колкость, ведь Осаму сам бы хотел знать ответ на этот вопрос. Именно поэтому Чуя смотрит не на натянутую улыбку , а глаза. Имитируя эмоции Дазай пытается не испытывать близость, и речь не о физической, а о духовной. Потому что здесь нужно быть честным не только перед собой, но и перед другими. К тому же, такое умение очень полезно для манипуляции другими людьми, что нужно в его работе. И никто даже не подозревает, как сильно все эти эмоции влияют на Дазая внутри. Какой же Дазай хороший актер. Впрочем, эти двое стоят друг друга. Чуя хватает Дазая за руку и тянет его на кровать. Они падают на нее вместе, и слышно как она скрипит под натиском двух тел. Чуя нависает над Дазаем и с жадностью впивается в его губы, такие мягкие и слишком манящие. Детектив сминает их, и сплетает языки. Становится жарко, и по телу разливается волна удовольствия. Осаму снимает с Чуи жилетку, и умело расстёгивает портупею, мысленно смеясь над тем фактом, что за все те разы что ему доводилось делать это, сейчас он справляется с этим за пару секунд. Все вещи неаккуратно отброшены куда-то в сторону. Шершавые ладони проникают под белую рубашку, и оглаживают нежную кожу. Чуя прокусывает себе губу, но даже не замечает боли, и лишь слизывает капельки крови, ощущая металлический привкус во рту. Проходит пару мгновений как снизу уже оказывается Накахара. Мафиози хмурит брови, не ожидая подобной смены позиций. Эти двое все время соревнуются, чтобы занять главную роль, и не важно где и почему. Дазай облизывает губы и начинает расстёгивать рубашку, обнажая кожу, к которой тут же припадает губами, пытаясь оставить после себя следы. Целует бледную грудь и выпирающие ключицы, вызывая стон у Накахары. Укусы, которые Чуя оставляет на теле Осаму, наверняка завтра будут напоминать о себе. Пришлось даже освободить шею шатена, чтобы иметь к ней доступ. Нежные прикосновения, вкупе с жестокими поцелуями сводят с ума, лишают последнего здравого рассудка. Чуя хватает Дазая за плечи, с такой силой, что у Осаму на утро будет вдвойне больше синяков. Но этот раз они появились не из-за очередной драки, а потому что в данный момент себя очень сложно контролировать. Что тут говорить, в порыве страсти порой себя сложно сдерживать. Хочется схватить дорогого тебя человека, и сделать все возможное, чтобы показать что он принадлежит лишь тебе. Особенно если ты жутко ревнивый. А ещё детектив отмечает что от присутствия Чуи ему становится где-то хорошо в душе, словно от принятия препаратов. Для него этот человек и вправду обладает лечебными свойствами. На утро снова все станет на свои места. Но в любом случае это не было «ошибкой». Ведь они оба желали этого и намеренно шли к этому. Чуя пожелал бы быть равнодушным ко всему, где упоминается Дазай, но не может. Дазай бы хотел стереть Накахару из своей памяти. Но в такие редкие моменты оба понимают, что не могут жить друг без друга такое долгое время. Это ужасно, нуждаться в том человеке, которого ты не можешь себе позволить. Старые рамки и ограничения похоже снова и снова будут брать над ними контроль. И это единственное, чему они оба подчиняются без своего согласия. Однажды полюбив, легче потом ненавидеть человека, чем испытывать полное равнодушие. Для них же ненависть такое же сильное чувство, как и любовь, ведь в обоих случаях люди зависимы друг от друга. И радость, и бесконечное проклятье. Голубые глаза сталкиваются с карими, такой необычный и такой прекрасный контраст, что они даже не могут отвести взгляда, пока этого первым не делает Осаму. Сильная страсть, которая переросла в неисчерпаемую ненависть, что всяко лучше чем полное отсутствие чувств. Чуя вымещает свою злобу на теле Дазая, который смиренно всё принимает, и отвечает тем же. Нет никакого компромисса, способного решить эту проблему. Так как это не так, это не проблема, ведь от нее все всегда пытаются избавиться. Тут же каждый в конце остаётся довольным. Чуя думает что Дазай снова уступает своим же принципам, впрочем, как и он сам. — Чуя? — спрашивает Осаму, проводя пальцами по коже мафиози. — М? — Знаешь, некоторые говорят что нужно найти то, что ты любишь, — он задумывается подбирая слова, — И позволить этому убить тебя. — Не начинай нести свою чушь,- бормочет Накахара. Накахара ненавидел когда Дазай снова начинал говорить о смерти, и своем желании к ней приблизится. Как бы он ни пытался, не мог понять этого стремления, хоть и сам не раз обещал Дазаю помочь ему с этим. На душе становилось отвратительно, стоило Чуе представить как кто-то наконец исполняет мечту Дазая. Благо, никто ещё не согласился. В таком бы случае, он бы действительно убил  Дазая сам, чем бы позволил это сделать кому-то другому. Никто не смеет убивать ̶е̶г̶о̶ Дазая. Но к радости, или к сожалению, Дазай ещё та живучая скотина. — Я нашёл того кого люблю, — Чуя удивленно приподнимает бровь. — Чуя Накахара, ты отравляешь меня словно яд, распространяясь по всему телу, но я обожаю этот процесс, и я буду рад умереть именно так, — Осаму мечтательно улыбается. — Ты самая романтичная сволочь, из всех кого я знаю,  а я таких повстречал много,— посмеиваясь говорит мафиози, и прижимается к груди Дазая.- Я тебя тоже, кстати, - отвечает мафиози, принимая вышесказанное за банальную для них фразу «я люблю тебя». Именно в такие моменты  оба понимают, что несмотря ни на что, они всегда смогут оказаться рядом в нужный момент, чего бы это не стоило. Даже если осталось так много недосказанных слов, о которых даже не хочется думать. Моя любовь и ненависть к тебе безграничны