В плену

      Голова жутко раскалывалась, перед глазами всё плыло, тело пробивала мелкая дрожь, а ноги словно стали ватными — было невозможно сделать даже шаг. Помещение, напрочь лишённое солнечного света, было пропитано сыростью, с потолка монотонно капала вода, вводя в своеобразный транс. В дальних углах был слышен шорох — крысы ожесточённо что-то перебирали когтистыми лапками.       Девушка, с трудом оправившись от недавних травм, облизала пересохшие губы и попыталась принять сидячее положение — но тщетно: на кистях и лодыжках красовались массивные ржавые цепи, намертво пригвоздившие тело к полу. Она попыталась ещё раз вырваться из стальных оков, но от резких движений не успевшие как следует затянуться раны открылись, и на одежду хлынула кровь.       — Что…происходит? — одними губами прошептала в неизвестность Мадара.       Учиха попыталась вспомнить последние события до её заключения и ужаснулась: она отчётливо помнила, как пыталась захватить Коноху при помощи силы Девятихвостого, она помнила битву с ненавистным Хаширамой, она помнила, как его мерзкая жёнушка подошла с тыла и в одно мгновение запечатала в себе Кьюби, а после — она помнила лишь пронзающий удар острой катаны где-то в области правого подреберья. От резко накатившей злости, она с силой сжала челюсти и стала вырываться куда более ожесточённо, громко звеня массивными цепями, не обращая внимание на яркие вспышки боли.       «Чёрт, чёрт, чёрт! Как я могла проиграть этому ублюдку? Во всём виновата эта мелкая красноволосая крыса из клана Узумаки — решила воспользоваться моей увлечённостью боем и незащищенным тылом. А сейчас, по всей видимости, я в плену. Решили не убивать, а позабавится? Не в-ы-й-д-е-т!»       Поглощённая собственными мыслями, Учиха и не заметила, как тяжелая дубовая дверь со скрипом приотворилась, а в дверном проёме показался статный мужской силуэт.       — Что, уже пришла в себя? — с издевкой произнёс незнакомец.       Голос был до боли знакомым, но из-за стоящего в голове гула, невозможно было сосредоточиться. С трудом сфокусировав зрение, и признав в мужчине самого ненавистного ею Сенджу, девушка зло рыкнула и скорчила ужасающую гримасу.       — Не понимаю, почему брат до сих пор не прикончил тебя. Жалеет. Глупая женщина, — окинув Мадару презрительным взглядом, произнёс Тобирама. — Твоя злоба рано или поздно должна была погубить тебя. И это случилось. Даже твой собственный клан отрёкся от тебя. Мадара, ты по гроб жизни обязана моему брату. Благослови его наивность и вымаливай прощение за каждого Сенджу, павшего от рук твоего мерзкого клана! — на повышенных тонах выпалил альбинос и ногой приподнял лицо девушки, заглянув ей в глаза.       Он недовольно цыкнул, осмотрел Учиху ещё раз, чтобы убедиться в её целостности — всё же она нужна им живой, круто развернулся и ушёл прочь.       Мадара снова осталась в одиночестве. Нужно было что-то решать и как можно скорее! Она попыталась активировать Шаринган — не вышло: после недавней изнуряющей схватки чакры совершенно не осталось. Обессилено выдохнув, Учиха поджала губы и почувствовала, как в горле застрял предательский ком, а к непроглядно чёрным глазам подкатили слёзы — от безвыходности хотелось забиться в истерике или просто исчезнуть. Боковым зрением, сквозь пелену солёных слёз, Мадара заметила, как дверь снова открылась, впуская в затхлое помещение свежий воздух. Эта чакра… Хаширама, будь он проклят! Он подошёл ближе и с неподдельным состраданием взглянул на связанную Мадару.       — Прости, Дара, но от тебя можно ожидать чего угодно, так что пришлось принять некоторые меры предосторожности, — оправдываясь, произнёс мужчина.       — Меры…предосторожности? — окинув цепи скептическим взглядом с иронией проговорила девушка.       Довольно неплохие меры предосторожности, а если прибавить полное отсутствие чакры — то просто прекрасные! Кажется, она всегда недооценивала Хашираму, ошибочно принимая того за безрассудного идиота, яро продвигающего мысль о вечном мире и дружбе кланов — он, мало того, что сумел одолеть её — сильнейшую куноичи своего времени и главу Учиха Ичизоку — так ещё посмел запереть в грязном подвале! Объективно оценив текущее положение вещей, Мадара с горечью признала, что шансы выбраться из стальных оков, сразится с Хаширамой и ускользнуть от остальной охраны, о количестве которой она даже не могла предположить, равны нулю.       Ну и чёрт с ним! Пусть даже её ожидают самые изощренные пытки и жестокая расправа — она стойко вынесет всё, ни разу не скривившись от боли — ни один мерзкий Сенджу не достоин видеть мольбу в глазах Учихи Мадары!       — Что тебе нужно? — чеканя каждое слово и придав лицу прежнее выражение полного безразличия поинтересовалась брюнетка, отстранённо всматриваясь в потолок.       Хаширама был удручён поставленным вопросом: а что ему действительно было нужно? Он устало выдохнул, нелепо притронулся взмокшей от волнения рукой к затылку, взъерошив волосы, и неуверенно заговорил.       — Я не хочу терять тебя, как друга. Ты воистину гениальный воин, но то, что творится в твоей голове в последнее время стало для меня загадкой. Мадара, чего же ты хочешь? — - Хаширама упал на колени перед пленницей, чтобы установить зрительный контакт и продолжил. — Я всегда открыт перед тобой и готов на всё ради мирного неба над головами наших союзников, неужели ты не можешь понять меня? Разве не об этом мы мечтали, будучи детьми? Прошу тебя, одумайся! Ещё не поздно всё вернуть — я не хочу прибегать к крайним мерам и не желаю тебе зла.       Мадара внимательно слушала по всей видимости хорошо отрепетированный монолог Хаширамы, покорно склонив голову, чтобы не видеть полные искреннего добродушия янтарные глаза и такую привычно печальную натянутую улыбку. Возможно, она сожалела о содеянном, возможно, ещё действительно не поздно всё исправить, возможно, она бы смогла отбросить те, назойливо закрадывающиеся при взгляде на каменное надгробие горячо любимого брата, мысли и просто стать счастливой.       Возможно, она бы могла стать заботливой женой и прекрасной матерью, закинув в дальний угол шкафа литые доспехи и омытый в крови врагов гунбай… Но стоит ли? С того самого злосчастного дня, когда её единственный родной человек — младший братик Изуна пал от рук мерзкого Тобирамы Сенджу — она осталась одна. И после, даже спустя долгих пять лет, рваная рана в груди не превратилась в уродливый шрам, а лишь нагноилась, отдавая резкой болью при каждом взгляде на семейное фото из детства. Никто не сможет заполнить пустоту в её сердце, никто…       Девушка в очередной раз окинула презрительным взглядом мужчину напротив, и решив не под каким предлогом не приклоняться, гордо озвучила собственное решение.       — Я уже перешла черту — мне нет пути назад, и я не намерена в очередной раз сглупить и принять твои идиотские предложения! — на одном дыхании выпалила Мадара и злостно оскалилась.       — С тобой всегда было тяжело, — подытожил мужчина. — Но я покажу тебе свою любовь.       — Л…лю…любовь? — заикаясь переспросила Учиха, пробуя на вкус давно забытое слово. — Что за сумасшедшая идея пришла тебе в голову? Ха! Я то думала хуже твоей излюбленной песни о вечном мире во всем мире ничего и быть не может!       Хаширама поднялся на ноги и ловко, в одно мгновение, освободил Мадару от сковывающих движение оков. Как опрометчиво! Брюнетка вмиг попыталась ринуться в атаку, но в ту же секунду её запястья и лодыжки обвили тонкие лозы.       «И когда он успел» — пронеслось в её голове.       — Нет, Дара, я не для того тебя освободил, — Хаширама осуждающе покачал головой и подошёл ближе.       Учиха попыталась было освободиться, но тщетно — мокутон сковывает движение похлеще любых цепей.       Мужчина протянул руку в сторону бархатистой щеки девушки и нежно погладил, невесомо касаясь. Такая мягкая. Хоть Мадара и не любила вычурных нарядов, румян и губной помады, как все женщины, но была такой настоящей и такой красивой: большие чёрные глаза с длинными пушистыми ресницами, аккуратные тонкие брови, чуть вздернутый нос и пухлые алые губы — он невольно залюбовался, словно заново познавая красоту Учихи. И как за столь невинным личиком может скрываться такой демон? Загадка.       — Ты…чего делаешь? — неуверенно спросила Мадара, а её прежний гнев и уверенность в миг улетучились.       Вверх по спине поползли мурашки от ощущения прикосновений мужчины. В свои двадцать два она ни разу ни с кем не была, да и в общем-то секс её не интересовал — на кой-чёрт она должна позволять какому-то грязному животному прикасаться к себе?       Она почувствовала, как пальцы Хаширамы скользнули дальше по её лицу: он прикоснулся к её потрескавшимся губам, от чего во рту вмиг пересохло, а сердце забилось куда сильней, силясь сломать грудную клетку и вырваться наружу.       — Почему ты такая? — шёпот в самое ухо, опаляющий горячим дыханием.       Невесомый поцелуй в тонкую шею, и Мадаре показалось, что потолок перед глазами бешено закружился, а земля стремительно уходит из-под ног. Хотелось укусить, ударить, выругаться, но на деле невозможно было и слова вымолвить. Полное оцепенение.       Он медленно любовался её раскрасневшимся лицом и разлившимся по нему смущением, силясь запомнить каждую деталь. Сократив расстояние между их лицами до минимального, он с трепетом всматривался в испуганные глаза.       — Не бойся, я ни за что тебя не обижу. Доверься мне.       — Я же сказала… не прикасайся ко мне, — тем же томным шёпотом, сама удивившись ноткам возбуждения в голосе, ответила девушка.       — Тогда ты поцелуй меня.       Не просьба, скорее приказ. Но, как и ожидалось, ответа не последовало. Тогда он сам, крепко вцепившись в её острый подбородок, приблизился и накрыл её ледяные плотно сомкнутые губы своими. Медленно обвёл языком, ощущая каждую трещинку, останавливаясь на самых искусанных местах. А она даже не попыталась укусить, лишь испугано вздрогнула, пытаясь промычать что-то нечленораздельное, чем ловко воспользовался Хаширама. А судя по всему Мадара ни разу не целовалась, или же слишком разволновалась. Её первый поцелуй украл именно Сенджу. У него от восторга перехватило дыхание, а энтузиазма прибавилось вдвое. Нехотя оторвавшись от столь соблазнительных губ, в руке у Хаширамы невесть откуда появился остро заточенный кунай. Разморенная недавними ласками, Мадара ужаснулась от увиденного.       — Не волнуйся, я же вижу, что ты решила быть послушной!       Противный треск разрываемых тканей эхом разнесся по комнате. Учиха вздрогнула, пытаясь прикрыть наготу — но руки были крепко зафиксированы. Теперь остались лишь штаны. Но, по всей видимости, Хаширама решил не спешить. Он сделал пару шагов назад, чтобы в полной мере оценить открывшуюся картину: крепкие мышцы живота, но по прежнему нежная бархатистая кожа, аккуратная, не слишком большая, грудь с нежно-розовыми сосками под цвет губ, как довольно отметил мужчина.       «Интересно: ей холодно или она возбужденна?» — ведь сам он уже давно сгорал от желания.       Мадара сгорала от стыда — рассматривает её, словно кусок мяса на витрине.       — А ты почему не носишь белье?       От столь каверзного вопроса девушка ещё больше смутилась и попыталась перекинуть длинные волосы наперёд, пытаясь хоть так прикрыться.       — Ты меня стесняешься? — он ловко откинул густые пряди назад, и словно невзначай провёл рукой по груди. — Помнится, когда ты была маленькая, то не стеснялась вместе купаться в пруду нагишом, а теперь даже свою прекрасную грудь от меня прячешь.       — Мы были детьми, придурок! А мне вот тоже помнится, что ты не стеснялся светить при мне всем чем надо и не надо!       — О, стоит ли это расценивать, как желание увидеть меня без одежды?       — Отвали!       Хаширама снова взял в руки кунай и принялся за штаны — больше он не мог сгорать в томительном ожидании, ведь как оказалось, именно скверный характер Учихи сводит его с ума. Мадара стиснула зубы и всеми силами пыталась свести ноги — какой стыд. Ей казалось, что она сейчас потеряет сознание.       — Ты прекрасна! — восхищенно выпалил мужчина.       Вмиг развеяв технику, он повалил девушку на землю, придавив собственным весом — всё равно же вырываться будет. Медленно повёл рукой вниз, попутно нежно оглаживая живот, к промежности. Пальцами раздвинул гладко выбритые половые губы и самодовольно улыбнулся, почувствовав возбуждение девушки.       — Значит все-таки хочешь. И в какой позе предпочитаешь?       — Я же сказала: отвали! И ничего я не хочу.       — Правда? — вопросительно изогнув бровь и вглядываясь в раскрасневшееся лицо Учихи, сказал мужчина. — А это тогда что? — он поднёс два пальца на свет, невзначай демонстрируя поблескивающую смазку.       Он целовал её лицо, в ответ на это она лишь жмурилась, пытаясь увернутся, а пальцами нежно ласкал клитор. Волны возбуждения разливались по всему её телу, а внизу живота неприятно скручивало. Стыдно от самой себя. Неужели ей нравится? Ловко переместив пальцы ниже, и медленно, сначала одним, попытался войти, ожидая последующих действий — но был ошеломлён, почувствовав, что она совсем ещё девчушка.       — Мадара? Как же так? В твоём-то возрасте? — он прекратил всякие манипуляции внутри неё.       — В каком таком возрасте? Мне плевать!       — Ты… неужели мне выпала честь стать первым мужчиной Учихи Мадары?       — Ишь ты разошёлся! Честь… Делай что хочешь, для меня это ничего не значит, — соврала она.       Ещё как значит. И пусть это будет Хаширама, чем какой-либо омерзительный мужлан.       — Тогда, — он приподнялся и дал ей полную свободу действий, — ты будешь сверху. Он наспех скинул с себя все ненужное тряпьё и лёг на спину во всей красе, демонстрируя себя Мадаре.       — Ну же, иди ко мне.       Девушка невольно залюбовалась: вот значит почему все в деревне так завидовали красноволосой мерзавке, узнав о её помолвке с Хаширамой. Такой сильный и красивый… Мадара неуверенно села ему на живот и уже сама потянулась за поцелуем — осмелела. Он взял её за бёдра, и не разрывая поцелуй, стал медленно входить, прислушиваясь к её ощущениям: на миг она плотно сжала зубы, укусив до крови, а потом сразу же расслабилась и продолжила страстно целоваться. Боль вспыхнула лишь на секунду, а после она ощущала лишь приятные тянущие волны внизу живота. Опёрлась руками о мощную грудь и взяла инициативу в собственные руки — двигалась всё быстрее и быстрее, глухо постанывая и закусывая губу.       — Ты не должна меня стеснятся. Расслабься, — успокаивающий и такой родной шёпот.       Она явно вошла во вкус: безо всякого стеснения стонала его имя и царапала короткими ногтями. Сколько так длилось — Мадара не запомнила. Помнит лишь, как Хаширама в последний раз крепко схватил её бёдра, а внутри разлилось что-то тёплое. Обессилено упав сверху, девушка пыталась восстановить сбившееся дыхание, попутно боковым зрением разглядывая удовлетворённое лицо мужчины.       — Мадара, ты вернёшься в Коноху? — в надежде услышать положительный ответ, аккуратно спросил Сенджу, рукой откидывая взмокшие пряди с лица теперь уже его Учихи.       — Н-да, где-то же придётся рожать и растить твоего ребёнка…