bloom

      у вону в легких гребанные ромашки, что когда-то успокаивали, если заварить их в горячей воде, а сейчас только боль до самых кончиков пальцев и безумных мыслей в голове. по легким, кажется, уже растекается острыми иголками яд, что с каждой секундой вреда приносит всё больше и больше, и не известно, когда будет самый пик. пик, который прямо под землю раз и навсегда.       вону болен, но не сильно спешит лечиться.       вону болен по собственной же глупости, потому что по отделению для больных ханахаки стоит ходить предельно осторожно, ни к чему не прикасаться и в маске защитной, а не пробегать безумным ураганчиком, крича родителям, что его ни за что не поймают.       сглупил в шесть лет, а страдает в двадцать один.       у вону выпускной курс университета, а он сконцентрироваться на учёбе совсем не может, потому что преподаватель литературы вызывает просто безумие какое-то не только в сердце, но и в тех самых лёгких, что ромашками от и до, так ещё и хриплым кашлем наружу лезет. чувства до сумасшествия не правильные и явно не взаимные, но не в правилах вону пропускать какие-то пары, ведь пару тройку сильнодействующих и можно жить две пары без приступов.       – чон вону, останетесь после урока, нужно обговорить кое-что, – учитель ким смотрит внимательно, будто знает сотни миллионов тайн, что вону скрывает где-то под корочкой сладкого пирога, что пришлось выкинуть на съедение насекомым из-за слишком приторного вкуса. но чон лишь чувства прячет подальше, глотает ещё одну таблетку и мягко кивает в знак согласия.       – я хочу, чтобы вы участвовали в конкурсе сочинений. вы буквально лучший претендент из всех, кого я знаю. уверен, у вас отлично удастся описать все эти чувства и эмоции, которые должны тронуть читателя так, чтобы прям до слёз. можешь ведь?       а в глазах столько надежды, что плакать хочется самому вону из-за этого давления со стороны молодого преподавателя. знает ведь, чувствует, что отказать ни за что не смогут, вот и смотрит, как преданный щенок, что готовится нашкодить, но сначала втирается в доверие.       – до когда надо написать? – учитель ким ярко улыбается, выдавая вону все требования конкурса, трепет легко по волосам и что-то про лучшего ученика говорит. – будто у вас так много учеников за три года было, учитель.       – но я многих видел. и, честно, вону, то, как вы излагаете свои мысли в сочинениях ни одному из них не под силу. в вас можно влюбиться, прочитав только первое слово.       вону что-то шепчет про «но вы не влюбились», а в слух выдает сухую благодарность, уходя из кабинета. следующая пара через пять минут, а вону хочется плакать, как пятилетней девочке из-за того, что её мороженное упало на песок.       вону к сочинению готовится так, будто это последнее, что он сможет написать в своей жизни. что не далеко от истины, если верить прогнозам врачей. чону бы удалить все эти чувства или признаться хотя бы, чтобы хоть немного, но легче стало. только вот рассказывать обо всем учителю слишком страшно и не правильно, это только если на выпускном, когда пьян совсем-совсем и не соображаешь на столько, что можешь на столе станцевать и рэп зачитать. а операцию вону никогда бы не сделал, потому что кто он такой без всех чувств, эмоций и цветов в легких? не более, чем пустой сосуд. сосуд, который никто не захочет наполнить.       вону с мингю приходится встречаться чуть ли не каждый день, чтобы как-то обсудить всё, что в планах для написания. чон хочет писать сочинение по одному из произведений шекспира, а мингю хочет видеть самого вону во всех предложениях, словах и буквах.       – вы должны написать что-то своё. что-то, что могло бы вдохновить других, как вас вдохновил шекспир, понимаете? и вы это можете сделать, ясно? это именно то, что получается у вас лучше всего, выражать всего себя в своих текстах.       а вону уже почти выкашливает лепестки ромашек прямо в учебном кабинете, раскрывая все тайны своего сердца, мыслей и тела. ему не хотелось бы, чтобы все стало явным именно так, но таблетки помогают все хуже, а сбегать куда-то за пределы взгляда мингю во время разговора до жути неприлично и грубо.       – я постараюсь что-нибудь написать за выходные.       – хорошо, подойдешь тогда ко мне в понедельник, я посмотрю, что получится.       и вону действительно старается и не выпускает карандаша их рук все выходные, продолжая исправлять свой текст, перечеркивая строки, выкидывая исписанные листы и начиная всё сначала. за выходные вону так устает, что забывает сходить за новой пачкой таблеток.       чон чувствует, как в его легких до безумия сильно давит из-за цветов, что уже дышать почти не дают, когда рядом учитель ким, и вону не сдерживается, выпуская на свободу несколько лепестков цветов, что не опасны в таком небольшом количестве. а мингю только укутывает в объятия теплые, шепча что-то про то, что всё будет хорошо, даже если болезнь прогрессирует, тот, кто не отвечает на чувства, обязательно потом поймет свою ошибку. вону ведь замечательный, умный и добрый-добрый, раз от чувств своих не отказывается.       это был первый раз, когда вону плакал перед мингю, цепляясь пальцами за теплый свитер и пытаясь как можно дольше остаться в этих объятиях.       вону осталось не долго, и он об этом знает.       а когда мингю предлагает рассказать ему обо всем, что произошло, то он только с места срывается, убегая куда-то обратно в общагу, к минхао, что обязательно поддержит парочкой шуток и кружкой горячего чая.       вону в университет не ходит уже несколько дней, передавая все задания через того же минхао и сокмина, которые даже не спрашивают в чем проблема, просто делают то, о чем просят. вону ведь умный, сам знает, что делать. но уж точно не в этот раз.       чон прятаться не любит совсем, но от учителя кима прячется так тонко и профессионально, будто всю жизнь только этим и занимался. только вот не учел он одну вещь: друзей стоило предупредить, что номер телефона преподавателю давать ни за что нельзя.

«чон вону, здравствуйте, это ким мингю, ваш учитель литературы» «нам необходимо встретиться, хочу кое-что обсудить, касаемо сочинения»

      вону набирает что-то про пять вечера в кафе возле университета и чуть ли не рыдает от своей беспомощности. таблетки уже почти не помогают, а это мингю даже нет рядом, но чон закидывается сразу пятью, ведь этого должно хватить минут на шестьдесят, а больше он не собирается проводить в обществе преподавателя.       только вот вону какого-то черта ведет мингю в свою комнату, чтобы исправить все недочеты сразу в текстовом документе, а после, может, и в комиссию его отправить.       мингю даже не удивляется, замечая на столе вону несколько томиков шекспировских трагедий в оригинале и сонеты где-то на тумбочке возле кровати. вону надо исправлять текст, но учитель ким здесь совсем не для этого.       – сколько ты уже болен?       – с шести, – не отвлекаясь от текста отвечает вону, даже не обращая внимания на то, что учитель перешел на «ты» сразу поле того, как переступил порог этой комнаты.       – а влюблен?       – три месяца, – вону поворачивается на стуле, внимательно смотря на учителя, и почти выкашливает несколько лепестков проклятой ромашки. – вы здесь для того, чтобы расспрашивать меня, не так ли?       мингю спрашивает абсолютно все, что только может, чтобы узнать, кто же возлюбленный парня и как вообще помочь можно, но в голове совершенно пусто, кроме одной маленькой догадки, что, словно неоновыми буквами перед глазами светит, вынуждая действовать, даже ничего лишнего не спрашивая.       – как думаешь, почему я здесь сейчас? – вону лишь лениво пожимает плечами, сдерживая очередной поток кашля, в этот раз точно с лепестками ромашек. – знаешь, ромашки были моими любимыми цветами.       – что же произошло?       – ничего такого, чего я был бы не в силах исправить.       мингю вообще-то не уверен, что это правильное решение, но кто-то ему прямо на ухо своим тонким и уверенным голосом шепчет, что это именно то, что он сейчас должен сделать. поэтому, когда вону совсем заходится в глухом кашле, мингю ловит один лепесток ромашки, рассматривает его внимательно на поиски знаков, что всё происходящее вообще верно.       – извини, если тебе это будет не приятно, – и утягивает вону куда-то в самую бездну сознания одним простым поцелуем, которого до боли не хватает. чону хочется во всем этом раствориться раз и навсегда, чтобы потом не слушать оправданий и извинений. а мингю… а мингю просто хочет держать этого неуверенного и глупого парня где-то совсем рядом, слушать его рассказы и помогать создавать каждый день что-то новое.       вону хочет сбежать, но его держат. держат настолько сильно, что даже думать о побеге больно и бесполезно. у вону из легких последние лепестки куда-то на клавиатуру, а мингю лишь крепче прижимает, давая время всё обдумать, додумать и придумать.       – если ты думаешь, что сбежишь от меня так легко, чон вону, то ты очень глупый.