we will begin again

— Синклер! Синклер!.. — …почему ты бросил меня здесь?.. — … двери… —…отпустили? Отпустили куда?.. — Синклер, это ты?..       Голограммы Веры Киз протягивали неестественно длинные руки, пытаясь затянуть в густой багровый туман. Стенали о закрытых дверях и доверии, плавились, обнажая пустые, горящие зелёным светом глазницы. Превращались в дышащие, как в последний раз, угольные силуэты. Отравляли одним своим присутствием до необходимости выплюнуть лёгкие, только бы не чувствовать заполняющего их ядовитого облака. Застёгивали ошейники, неумолкающий писк сливался в невыносимый гул, снова и снова. Звуки привлекали ещё больше тёмных призраков, жаждущих разорвать… забрать с собой, насладиться… —…я умру здесь, среди призраков… —…хочу уйти… дай мне уйти… — Начнём заново… — хрипел зелёный свет, заполняя собой всё вокруг. —…проснись. Просыпайся! Ну же, чёрт возьми! — взволнованный голос, рука на предплечье.       Вера напоследок в отчаянии позвала Синклера и отпустила Курьера в реальность. — Нет!.. — Тихо, тихо. Смотри на меня. Всё в порядке, ты в своём номере, это Новак. Всё хорошо, посмотри на меня, пожалуйста, — обхватывая лицо прохладными ладонями, — ты здесь, я рядом. Слышишь?..       Расфокусированный взгляд, зрачки расширены, на лбу испарина, приступ кашля и прерывистое тяжёлое дыхание.       Курьер устало выдохнул, потёр глаза и едва слышно произнёс: — Аркейд… помоги мне.       Говорили, что Нью Вегас перемалывает людей. Даже две сотни Вегасов не сравнились бы с тем, что смогла сделать Сьерра-Мадре. Аркейд помнил, как однажды около полуночи они набрели на кинотеатр под открытым небом. И Курьер внезапно пропал — как будто и не стоял рядом только что. Через месяц объявился в форте, стерпел эмоциональный всплеск, удар в челюсть, и стал весело рассказывать о мозгах в банках, тостере-садисте и гигантском робоскорпионе. А спустя неделю снова пропал, уходя уже в одиночку. Сказал только, что должен проверить кое-что.       Просто поставил перед фактом, оставил весь свой запас химии и коротко оглянулся у деревянных ворот.       Никаких новостей, никаких слухов — последний раз видели недалеко от Нельсона и всё. Аркейд нервничал, искал хоть какую-то информацию и сходил с ума от полного затишья. Неизвестность выворачивала наизнанку. Не радовал даже случайно обнаруженный способ лечения мигрени соком агавы и выпаренным табаком койоте. Он проводил какие-то исследования, смотрел в какие-то пробирки, нагревал что-то на электроплитке, но совершенно не видел смысла — действия механические, голова занята другим. И однажды после двух?.. трёх?.. вечности?.. почти бессонных ночей подряд стало настолько невыносимо, что он дошёл до «Лаки 38» и просто стоял перед входом, пока не выкатился Виктор и не предложил отдохнуть в курьерском «люксе». Аркейд сразу же согласился — за этим и пришёл. Спать в форте стало невыносимо — просто потому, что это был сон не на тонкой подстилке у костра, не в заброшенном доме на прогнившем матрасе, не в одной на двоих палатке. Ещё невозможно стало из-за Кэссиди и Вероники. Они приходили, спрашивали, переживали (будто ему своей тревоги было мало) и тем чаще, чем дольше отсутствовал Курьер.       День посещения «Лаки» стал самым счастливым за последние два месяца.       Аркейд уже третий час смотрел на захламлённый оружием письменный стол, когда Виктор вкатился и сообщил: Курьер стоит возле казино уже два часа и девятнадцать минут и просто смотрит на входную дверь.       Спускаясь на ужасно медленном, раздражающе медленном, дребезжащем древними деталями лифте, Аркейд пытался понять, что сейчас будет делать: ещё раз врежет, сыграет в «молчанку» или… Додумывать «или» не пришлось — входные двери и створки лифта распахнулись одновременно. Тишина. Разглядывали друг друга. Курьер — растерянно. Аркейд — шокированно. Непривычного вида броню покрывал слой засохшей крови, дорожной пыли и пятен чего-то более тёмного, чем кровь. Из-за плеча выглядывало древко копья, на поясе — револьвер, гранаты и странный нож. И самое неожиданное — натянутая струна напряжения и тёмная полоса поперёк шеи.       Расстояние сократилось до пяти шагов. Он выглядел измождённым — вблизи зрение позволило увидеть детали: броня не просто грязная, но и изрядно порванная; сам похудел и, похоже, тоже забыл про сон; полоса на шее идентична той, что остаются у рабов Легиона… Чёрт, где он был и что там произошло?!..       Аркейда молча сжали в объятиях, настолько крепких и долгих, что стоило начать просчитывать, какое ребро сломается первым. Когда тёплое дыхание возле уха исчезало, захотелось задержать его на ближайшее много времени.       Поднялись в номер. Спустя два часа Курьер улыбался, шутил, жевал стейк из брамина и пытался выпросить прощение за свой «побег». Аркейд старался казаться серьёзным и сердитым, но не получалось. Индульгенция на все подобные выходки Курьера была высечена в камне, отлита в металле и хранилась в левой части грудной клетки доктора Геннона.       И всё же что-то изменилось… Как будто груз обязательств, вины и тяжёлых решений стал давить ещё сильнее.       Первой привлёкшей внимание деталью была реакция на хрипящий помехами радиоприёмник. Рука метнулась к поясу, где должна была висеть кобура с револьвером (осталась в прихожей), молниеносно. Через две секунды Курьер натянуто рассмеялся и попытался отшутиться. Аркейд подыграл, но только успокоившийся внутренний океан беспокойства вновь всколыхнулся.       Через Виктора и сеть секьюритронов отправили сообщение Веронике — Курьеру надо было вспомнить о своих профессиональных обязательствах. Она пришла почти сразу же — искала что-то в переулках Фрисайда. Радостные восклицания сменились растерянностью и желанием побыстрее остаться одной, стоило ей получить голозапись от бывшего наставника. Аркейд стоял рядом, слушая очень сокращённую версию того, что произошло в Сьерра-Мадре. Курьер выглядел спокойным и собранным — почти как обычно, рассказывал непринуждённо, но ситуация с радио не шла из головы.       Он передал ей длинный красный свёрток — подарок от «безмолвного рыцаря», как он выразился. И тут же вспомнил, что у него (у них с Аркейдом) есть дело в Коттонвуд-Коув. Вероника осталась в номере, в гостевой комнате — ей требовалось многое обдумать.       А Курьеру будто наоборот хотелось сбежать из прежде любимого «люкса». И чем дальше за спиной оставался «Лаки 38», тем больше расслаблялись плечи.       Привычная кожаная броня, снайперская винтовка за плечом и предстоящая дорога через всю Мохаве — словно и не исчезал никуда. Но исчезал. И всё время хотелось потрогать, прикоснуться, почувствовать — вот он, жив, идёт рядом, уставившись в свой Пип-бой и сейчас сшибёт этот покосившийся фонарный столб.       Всё было как прежде, пока рука вновь не метнулась к поясу — караванщик пытался поймать волну Нью Вегаса, а получалось только шипение. Пока Аркейд не решался спросить напрямую и искал нужные слова, Курьер его опередил. — На Вилле и в самом казино нет никакой музыки, сплошной белый шум. Ужасно раздражало. А просто выключить получалось не всегда. Приходилось решать проблему кардинально, — кривая улыбка и невозможно различить взгляд за бликующими солнечными очками. Но даже так ясно, что это либо абсолютная ложь, либо в лучшем случае полуправда. И тем ужаснее кажется реальность, чем настойчивее он пытается её скрыть.       Молчание, редкие фразы и ленивый отстрел гигантских насекомых — когда дошли до Новака, было около полуночи. Курьер как-то слишком уж настаивал, Аркейд и не думал сопротивляться — решили заночевать в отеле, продолжить с утра. Небольшой перекус, быстрый душ и правая половина двухместной кровати. Маловато для счастья, но куда лучше бессмысленных круглосуточных дежурств перед микроскопом, когда даже не помнишь, что положил на предметные стёкла.       Аркейд проснулся от беспокойных метаний за своей спиной. Курьера затягивало в тёмную бездну ночных кошмаров. — Аркейд… помоги мне, — никто никогда не просил его таким голосом и не смотрел такими глазами. Даже умирающие раненые в палатках форта. Сразу захотелось бежать за панацеей, священными Граалями, всеми лекарствами этого выжженного войнами мира — и при этом ни на минуту, ни на секунду не оставлять этого измученного человека.       Аркейд придвинулся ближе и попросил: — Расскажи. Расскажи и мы справимся с этим.       Медленно моргнув, Курьер сделал глубокий вдох, отбросил со лба волосы и начал говорить. Страшная до сумасшествия история Сьерра-Мадре укутывалась в ночные тени, прячась от тусклого жёлтого света и хриплого прерывистого голоса. — Элайджа. Ты тоже слышал о нём от Вероники. Я нашёл в Большой Дыре его дневники. И ещё много чего… заслуживающего внимания, — Курьер запнулся, подбирая слова. — В Дыре он проводил опыты, чтобы придти в Сьерра-Мадре подготовленным. Там его выследила Кристин, но он засунул её в автодок и перелопатил ей мозги. — Кристин? — Рыцарь Братства. Любовь малышки Вероники — голос немного потеплел — это она попросила передать платье. Она хотела убить его — и из-за задания, и по личным причинам. … — Знаешь, как я попал туда? Услышал приглашение по радио и по сигналу нашёл старый бункер Братства… — Тебя видели недалеко от Нельсона. — Наверное, НКРовские посты… Но откуда ты?..       Аркейд пожимал плечами и отводил взгляд: — Неважно. Продолжай, пожалуйста. … — Я очнулся возле старого фонтана с голограммой. Какой-то комбез и… — голос дрогнул, а рука дотронулась до шеи — и этот ошейник. Со взрывчаткой. Такие же были у остальных, которых надо было найти. И все связаны между собой — если взорвётся один, то и остальные тоже сдетонируют.       Аркейд закипал: — Это омерзительно. Кем нужно быть, чтобы делать такое с живыми людьми?! — Он бы неплохо поладил с Цезарем, а? — печально усмехнулся и продолжил. — Мне не раз пришлось напоминать остальным, почему стоит пока следовать требованиям Элайджи. … — Фредерик Синклер построил это всё — и Виллу, и само казино — для Веры. Оно должно было стать её убежищем в случае войны. И открытие — какая ирония, представь — Курьер усмехнулся — было запланировано на день, когда упали бомбы. История замерла. До того, как там появился Элайджа.       Пауза, раздумья: — Хотя, возможно, не для местных… — Местных?.. — Люди-призраки. Чёрные силуэты и горящие зелёным противогазы. Выскакивали из тумана и… — Курьеру не обязательно было продолжать. Нетрудно догадаться, зачем этим «призракам» были нужны живые люди. … — Мы запустили гала-представление и это сработало — казино открылось. Мы все бросились туда. Местная система безопасности радостно доказала свою эффективность — с порога отравила какой-то дрянью и раскидала по этажам. Элайджа пытался заставить меня убить остальных… — И, конечно же, ошибся в тебе — уверенно заявил Аркейд и позволил себе порадоваться эффекту. Лёгкая тень улыбки и благодарный взгляд: — Да. Мы много говорили. Даже с этой напыщенной задницей Домино. Получилось помочь и Догу с его шизофренией. Не знаю, как я понял, что именно нужно сказать… Но думаю, что это было правильно. … — Когда я добрался до люксов, я… там… — сбился и замолк. Аркейд положил руку на сплетённые в замок пальцы Курьера и легко сжал их: — Всё в порядке.       Тот кивнул, собрался с мыслями и продолжил: — В общем, почти весь верхний этаж занимал люкс Веры. И… Там везде эмиттеры. И одна и та же голограмма Веры, записавшаяся после закрытия дверей. Она ходит по комнатам — они ходят — и все просят этого Синклера их выпустить, кричат, умоляют… Один и тот же голос со всех сторон. Думал, что схожу с ума… — Курьер неосознанно водил подушечками пальцев по руке Аркейда, застывшим взглядом уставившись куда-то в сторону. … — Этот больной старик хотел уничтожить Мохаве, «очистить» её, как он говорил — отвращение и сталь в голосе. — Мы не могли ему позволить. … — Там у меня не было возможности спать — не хотел умереть во сне. А потом не смог — попытался по возвращении, в бункере. Увидел всё… — Курьер перевёл дух — увидел заново всё, что было. Еле выбрался. Накачался энергетиком и психо и пошёл к Вегасу. Остановился возле «Лаки» и ждал, пока перестанет колотить — то ли от химии, то ли…       И без того тихие слова стало невозможно разобрать. Слишком близко, Аркейд с трудом мог сфокусировать взгляд. Без очков, в темноте и десять дюймов расстояния. Чуть сильнее наклонить голову и станет чересчур тесно, совершенно непрофессионально, не та помощь, о которой просили… Мало переплетённых рук — он притягивал к себе низким голосом, горячим дыханием и этим безумным огнём в глазах.       Шёпот был совсем рядом: — «Начни сначала, но знай, когда остановиться». Это был пароль к хранилищу. — И?.. — на выдохе, закрывая глаза. — Не хочу знать.       Сьерра-Мадре проиграла.