Токсична

      Эдди ненавидел свою семью.       Впрочем, «ненавидел» — слишком громко сказано. Не любил. Питал неприязнь. Да, эти определения были ближе к тому, что он чувствовал, находясь среди остальных братьев и сестёр и не получая своей доли родительского внимания. Уже с самого детства Эдди уяснил — он тут лишний. Он никому не нужен. Он лишь балласт. Его никогда не будут любить. И поэтому он не будет никого любить в ответ. Потому что не умеет. Не научили. Всё, что он знал о пресловутой «любви», — когда ее испытываешь, в животе порхают бабочки, а сердце бьётся быстрее. Это он от бабушки из соседнего дома услышал.       Но Эдди всегда любил могилы.       Сколько он себя помнил, рытьё земли и изготовление могил были спутниками его жизни: ему нравилось наблюдать за работой родителей, пусть даже к ним самим он не питал особенно тёплых чувств. И самая первая его могила была нелепа и неуклюжа: корявенькая неглубокая яма, картонная коробка вместо гроба и криво вырезанный крест, состоящий из двух деревяшек и кривого гвоздя посередине. Назвать это могилой даже язык не поворачивался. Теперь же благодаря постоянной практике и огромному опыту неровные края земли превратились в идеальной формы прямоугольники, а кресты из палок — в искусные каменные надгробия самых разнообразных форм и размеров.       Пожалуй, только за начальные знания и практику и стоило поблагодарить родителей, братьев и сестёр.       Попав на В4, Эдди несказанно обрадовался. Его этаж уже был обставлен так, как ему нужно, вплоть до мелочей. Это место сразу стало ему домом. Первым, потому что ту полуразрушенную халупу с кучей орущих детей и вечно занятыми взрослыми он не мог считать местом, в которое хотелось бы вернуться. Здесь же было всё, что ему нужно: пространство, заполненное прекрасной почвой; первоклассные инструменты (но свою старенькую лопату он всё равно использовал вместо той, что стояла на складе); невероятное количество материалов для проектирования и создания надгробий. И это только малая часть того, что там находилось! К тому же к нему периодически забредали жертвы, которым он с радостью организовывал лучшие похороны. И Эдди был всем доволен. Он не хотел большего.       Пока не встретил Рейчел.       Когда он впервые её увидел, то не поверил глазам. Она была подобна ангелу, сошедшему на землю: длинные белокурые волосы, белая кожа, большие голубые глаза. От неё словно исходила та самая аура, которую обычно называли божественной. И именно тогда Эдди понял, что пропал. Он беззаветно влюбился в её шелковистые светлые пряди, фарфоровое личико, бездонные глаза, полные равнодушия ко всему. Однако почувствовал он это вовсе не так, как ему рассказывали. Всё было гораздо хуже. Сердце в тот же момент сорвалось на бешеный ритм, больно ударяясь о рёбра; в животе же не порхали бабочки — там желудок словно перевернулся, отчего воздух выбили из лёгких. Рейчел стала той, кого он впервые полюбил за всю свою короткую жизнь. Искренне. Чисто. По-настоящему.       Эдди хотел, чтобы она была только его. Чтобы она полюбила только его. Чтобы она заняла лучшее место на его кладбище с самой лучшей могилой, на которую он только был способен.       Но довольно скоро он понял, что ошибся на её счёт.       Он не хотел признавать, что промахнулся. Он не хотел отрекаться от тех нежных чувств, которые к ней испытывал. Он всё ещё хотел быть с ней вечно. И он уверен, то так и случилось бы в скором времени.       Если бы не появился этот ублюдок, всё бы получилось.       Но тем не менее благодаря Заку Эдди понял, что Рейчел не такая, какой её рисовало его воображение. Нет, он продолжал её любить всем своим естеством. Эта любовь пробралась ему под кожу. Под подкорку мозга. Распространилась по всему организму. Стала чем-то, без чего уже нереально представить себя живым.       Эта любовь его отравляла.       Рейчел его отравляла.       Эдди давно это знал. Просто не хотел признавать. Рейчел в его глазах была идеалом. Для него она была Богиней. Ей же и осталась даже тогда, когда скинула на него могильный камень, предназначавшийся для неё самой.       Но.       Она преследовала только свои цели, совсем не заботясь о чужих чувствах. Рейчел словно прекрасный цветок, посаженый в почву, загаженную промышленными отходами, — прекрасна, но в то же время по её жилам течёт яд. Она отравлена собственным эгоизмом. Токсична. И только он мог излечить её от этого недуга. Он пытался. Делал всё, что было в его силах.       Вот только её ничто не могло спасти.       Эдди слишком поздно понял это. Рейчел не умела любить. Рейчел не умела чувствовать. Рейчел умела только лгать. Отвергать. Плевать на других. Её не волновало ничто, кроме собственных желаний. И Эдди с радостью исполнил бы каждое из них, с щенячьей преданностью следовал бы за ней и был бы рядом, ухаживая за её могилой до конца своих дней.       Но ведь Рейчел отравлена.       И она отравила Эдди.       Однако он не против. Ради неё он готов на всё.       На всё, только бы этот токсичный цветок был сорван им одним.       Как жаль, что её яд отравил его раньше, чем он успел это сделать.