На страницах пыльных книг.

Изуку шёл впереди, намурлыкивая себе какую-то весёлую песенку под нос. Шото пристально смотрел ему в спину и не мог избавиться от волнений. Будто и не было поцелуя между ними. Будто это всё сон. Сон наяву… Как сказал Мидория, с этой тропы сходили те, кто не хотел возвращаться. Может быть, и им стоит потеряться на узкой тропинке? Чтобы не возвращаться в чёртов замок, где им постоянно не дают побыть вдвоём. А здесь только они и никого лишнего. Чёртово эгоистичное желание. Изуку, конечно же, хотел совершенно другого. Поэтому Тодороки пытался насладиться этим коротким мгновением. Изуку явно что-то узнал, но Шото не спешил расспрашивать. Мидория сам должен захотеть ему об этом рассказать. Они вышли к дороге, где привязали лошадей. — Ой, — Мидория взволнованно обернулся на принца, совершенно не зная, что сказать. Ведь лошади Изуку не было. И для Шото всё было яснее ясного. — Ты плохо её привязал, — Тодороки прошёл к своей лошади, отвязывая её от дерева. — Не волнуйся, Смелая легко найдёт дорогу домой. Не удивлюсь, если она уже в замке. — Но что теперь делать? — Мидория был полностью растерян и смущён. — Ваше высочество, вы поедете на лошади, а я пойду рядом, ведь… Ох, что вы делаете?! Мидория не мог сдержать взволнованного вскрика, когда Шото оторвал его от земли, сажая на свою лошадь. А затем молча сел сзади. Как он и думал, оказалось тесно, но внутри всё трепетало от такой близости с Изуку. — Так будет быстрее, — сухо сказал Шото, заставляя лошадь сдвинуться с места, — мы сильно задержались и даже на лошади припозднимся, а если кто-то из нас пойдёт пешком, то вернёмся в замок только к рассвету. Тодороки не стал говорить про свои обязанности, которыми он всё же пренебрёг. Отец точно будет недоволен. Но это абсолютно не пугало Шото. Он провёл прекрасный день наедине с Изуку. И ради такого же хорошего дня готов ещё раз пренебречь своими обязанностями. Мидория краснел, не зная, куда деть руку. На принца опираться не хотелось, но Изуку и так чувствовал его грудь спиной, тёплое дыхание касалось затылка. Хотелось закрыть глаза и задремать, но Мидория ни за что не позволит себе подобного! Изуку зажмурился, всё это было очень приятным. И почему ему сейчас так хорошо? — Так удобнее, — сказал Тодороки прежде, чем обнял Мидорию за живот, — мне кажется, что ты свалишься. — Я не-нет, ваше высочество, я могу и… — Шото, — грубо перебивает Тодороки, смотря только на дорогу и прикладывая все усилия, чтобы сохранить невозмутимость. Нет, он нисколько не взволнован такой близостью с Изуку. — Шо, — Мидория нервно сглатывает и, прикрыв глаза, расслабляется, опираясь спиной на грудную клетку принца, — хорошо, Шото. Тодороки просто каменеет и не может выдохнуть. Он сам устраивает себе такие сладкие пытки. А Изуку так быстро сдаётся и ранит его своим подчинением. Ну неужели Мидория не может поупираться немного? Может быть, если они поспорили хоть чуть-чуть на эту тему, то Шото легче бы воспринимал то, как Мидория произносит его имя? Изуку не хочет наглеть, но мерное покачивание в седле, надёжная опора и присутствие Шото делают своё дело – он засыпает на середине пути. Тодороки замечает это сразу по тому, как обмякло тело в его руках и лишь плотнее прижимает к себе Мидорию. На душе спокойно и хорошо. Редко когда так бывает, но эта дорога кажется вечной и Шото не хочет, чтобы она заканчивалась. Как только вдали показывается замок, Тодороки всё же принимает решение разбудить Мидорию. Если их увидят так, то точно будут судачить. Для Шото это всего лишь пустяки, но для Изуку может обернуться большими проблемами. А Тодороки хочет обезопасить Мидорию настолько, насколько сможет. — Изуку, — тихо шепчет Шото на ухо Мидории, поглаживая его живот круговым движением, — просыпайся, мы почти приехали. Мидория только что-то сонно бормочет, но точно не желает бодрствовать. Для него сегодняшний день был полон новых ярких впечатлений, да и к тому же он не привык так долго и много путешествовать, вот его сон и оказался крепким. — Изуку, просыпайся, — чуть громче говорит Тодороки, — мы почти на месте. Мидория сонно открывает глаза, понимая, что стало слишком темно, а ведь они должны были вернуться засветло. Изуку краснеет, осознавая, что полностью развалился на принце и резко выпрямляется, прижимая руки к пылающим щекам. Как у него хватило только совести так обременять дорогу Тодороки? Принцу, должно быть, было очень неудобно! Но почему Тодороки терпел? Мог бы разбудить Мидорию сразу же и велеть ему сидеть нормально! Но Шото… он не так холоден и суров, как Изуку всегда казалось. Сегодня Мидория открыл Тодороки абсолютно с другой стороны и даже не знал, как относиться к такому принцу. Он был заботлив, внимателен, нежен… А Изуку был так несправедлив к нему с первым суждением о принце. Неужели Шото хотел только подружиться? Но поцелуй… Мидория прикасается пальцами к губам. Значил ли он что-нибудь для Тодороки? Для Изуку точно значил. Они молча проезжают через ворота. На них смотрят. Мидории становится не по себе. Он поставил принца в неловкое положение! Если бы Изуку нормально привязал лошадь, то Тодороки не пришлось бы терпеть эти шепотки за спиной. Возле конюшни Шото спешивается сам и снимает Мидорию. — Вот вы где, — конюх, берёт коня под уздцы, — а я уж было испугался, когда Смелая пришла сама. Думал, беда ли приключилась, но помня её нрав и вечное желание возвращаться домой, подумал, что она сбросила непутёвого наездника, а вы не стали отменять планы из-за лошади. — Почти так и было, — просто сказал Шото и посмотрел на Мидорию. — Идём. Изуку дрогнул, не зная, чего от него хочет принц. Наверное, отчёта о том, что Мидория вычитал на скрижалях. Но он покорно двинулся вслед за принцем, бросив быстрый взгляд на конюха. Ещё утром Изуку показалось, что принц вполне нормально разговаривает с конюхом, почти как с равным. Но спрашивать что либо не стал. Это не его дело. Мидория ведь даже не обращал внимания на то, как принц разговаривает с другими людьми. Как оказалось, Тодороки привёл его на кухню и велел ещё оставшимся слугам дать им что-нибудь поесть. Изуку конечно жутко смутился под недовольными взглядами слуг, даже хотел отказаться, но хватило одного строго взгляда Тодороки, чтобы он замолчал. Им накрыли на стол прямо на кухне и удалились. — Садись и ешь, — велел Тодороки, опускаясь на стул и наливая из кувшина себе вино. — День был долгим, ты утомился. — Хорошо, — Мидория неловко сел напротив, только сейчас осознав, насколько же он голоден. Как хорошо, что они хоть немного перекусили, когда Изуку изучал поляну. Мидория принялся за еду, изредка посматривая на Шото. Это было впервые, когда они ели вдвоём, не считая сегодняшнего перекуса. Но сейчас они были вдвоём в полутёмной кухне и сидели за столом. Атмосфера была совершенно иная. Было немного неуютно, но всё же приятно. Присутствие принца вызывало теперь совершенно другие чувства. — Может быть и вам, мой принц… — Изуку резко замолчал, под недовольным взглядом принца. Медленно выдохнув, Мидория заозирался, убеждаясь, что они точно вдвоём. Наклонившись ближе, он произнёс шёпотом: — Шото, тебе тоже нужно поесть. Тодороки кивнул и тоже принялся за еду. Некоторое время они провели в молчании. — Ты узнал достаточно? Завтра нам тоже предстоит поехать на поляну фей? Или поляна поцелуев? Я забыл. Изуку покраснел, вспоминая об их поцелуе и взгляд его отчаянно забегал. Ох, неужели они будут говорить об этом?! Мидория совершенно не готов! — Ах да, нет, у меня есть некоторые координаты, нужно будет посидеть в библиотеке и кое-что найти. Но я думаю, что теперь нужно будет искать в стороне трёх башен. Шото молча кивнул. Три башни – это всё, что осталось от старого замка. Даже руин не так уж и много там. Место хоть и не сокрыто, но окружено лесом, да и дикие звери обитают на этой территории. — Хорошо, найди всю необходимую информацию, — сказал Тодороки. — Как всё сделаешь, мы отправимся на место. Изуку просиял, не в силах скрыть счастливой улыбки. Ему было так приятно, что кто-то помогает ему достичь детскую мечту. Ни насмешек, ни упрёков, ни издевательств. Шото словно нашёл ключик к его сердцу. — Драконы, правда, существуют, — тихим голосом заговорил Изуку, всё же решаясь открыться Тодороки. — Мне было пять, когда мы с мамой жили в северной деревне, рядом со мной жил мальчишка, он был моим лучшим другом. Его звали Бакуго Кацуки, но я звал его Кац-чан. Нам было по пять лет, когда мы пошли в лес и потерялись. Тогда мы и встретили дракона. Он был большой и красный. Но он не напугал нас, спрятал под своим крылом на ночь, а утром отпустил, указав направление к нашей деревни. Мы вернулись домой и нас наругали за это, конечно же! Я больше не ходил в лес, так как был наказан. А Кац-чан убежал, и я его больше не видел. Взрослые решили, что его съели дикие звери, но я знаю, что его забрал дракон! После я пытался найти их обоих, но от них не осталось ни следа. Все всегда говорили, что я был ребёнком и всё придумал, но я хотел бы увидеть ещё раз Кац-чана, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. Я уверен, что дракон позаботился о нём. И я хочу поблагодарить дракона и попросить его лучше заботиться о Кац-чане! Шото не знал, что на это сказать. Потому что склонялся, как и взрослые в деревне Изуку, к мысли о том, что Мидория это всё придумал. Но видя его сейчас, не смог бы сказать ему этого в лицо. — Если драконы существуют, то и такие, как я, имеют шанс на то, что их полюбят? — Что? Шото, почему ты… И Изуку замолчал, когда Тодороки указал пальцем на свой шрам и молча продолжил есть. Мидория умный, ему не нужно объяснять простые истины. Изуку нервно сжал руки в кулаки, чувствуя злость. Тодороки не должен так думать о себе! Мидория резко вскочил и, наклонившись через стол, коснулся своими губами тёплого шрама. Шото замер, просто поражённый. А Изуку, красный и смущённый, кинулся прочь.