Боль Потери

- Петра.... Петра умерла. И это не изменить, Леви, - в голове звучала одна и та же мысль... Она стучала в голове, словно большой молот, напоминала о себе, не давая забыть.... Он виноват. Он не уберег свой отряд от смерти в ту злополучную экспедицию. Мама... Изабель... Фарлан.... Он никого не смог спасти из лап смерти. Нет, не будет ему прощения. Эта вина будет грузом на его плечах. Он должен был их спасти, но и ослушаться приказа не мог.... Смит. Чертов Смит. Если бы не его приказ, то, возможно... Нет, не не возможно, а точно.... Он бы их спас. Спас ценою своей жизни. Ненависть, гнев, боль. "Сэр... Я хотел бы поговорить...насчет моей дочери",- эти слова проносились в его голове, вонзались очередным топором в сердце и душу. Душа истекала кровью.... Хотя даже эта кровь была черной, ведь его душа черна. Он не мог плакать, не мог показать свою слабость. Слезы - слабость, слабость - нельзя показать людям, иначе они принесут еще больше боли. Никогда более он не испытывал такого. Комната опустела.... Гробовая тишина, ведь более некому шуметь. Не слышно ссор Петры с Оруо, не слышен смех Гюнтера и молчаливого вздыхания Эрда. Скрип. Такой противный звук, который резал уши не хуже их клинков. Тихая поступь ног и уже диван рядом просел под мощным весом. - Леви... Мы ничего не сможем изменить. Петра, все они были хорошими солдатами, отдавшими жизни ради человечества, - прохрипел Эрвин. После той вылазки он немного приболел, но ведь этот чертов Командор был жив, в отличие от них. - Ненавижу. Как же я ненавижу тебя, Смит, - выдавил из себя Леви, пиная его в бок. В этом пинок он вложил всю свою злобу. На него, на человечество, на эту мадам Смерть с острой, как жаль, косой. Эрвин, неуклюже уклонившись, упал на пол. - Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу, - словно зачарованный, шептал Капитан, захватывая губы своего Истинного в поцелуе. Сминая, вкладывая все свои чувства в это сплетение губ. В глазах Смита он читал удивление, шок, смирение. Потянувшись к пуговицам рубашки, Леви разорвал их. Ему было плевать. Он разорвет все рубашки, но это тело, сплошь и поперек покрытое шрамами сражений и потерь, будет только его. Его душа будет принадлежать ему. Чувство собственности... Это мое! - кричал его разум, - Мое, мое, мое, - вгрызаясь в его губы. Кусая столь мягкие, сжатые губы, он чувствовал металлический привкус крови, но ему хотелось еще. - Леви... Стой... - послышался тихий голос. - НЕТ! - снова целуя, кусая. Временное помутнение рассудка. Темная сторона. Что это было, он не знал. Щелчок, и уже нет ремней на полуобнаженном теле. - Прошу.. Помоги, - по щекам катились соленые слезы, но движения рук были быстрыми и четкими, будто он знал, что творит. Мокрый язык заскользил по коже своего человека, оставляя мокрый след. На языке чувствовался вкус грязи, пота, мужчины. - Смит... Ты только мой, - вгрызаясь в кожу, оставляя след укуса на плече. Быстро раздеваясь, капитан не чувствовал никакого стыда. Это его человек. Командор принадлежит капитану, а капитан Командору. А какой смысл стесняться его? - Леви... - свое имя в его устах звучало так волшебно. Опустившись к старым, уже не таким белоснежным брюкам, он думал, как вырвать стон из плотно сжатых губ. Приспустив штаны, Леви, чуть задумавшись, усмехнулся. Он уже понял, что надо делать. И по глазам Эрвина было видно, что тот понял, о чем думал Леви. - Стой... - вырвалось слово из его горла, но Леви тут же заткнул его поцелуем, поглаживая пах. Рука нежно коснулась головки, и Командор Разведки вздрогнул. Такой сильный снаружи. Но каждый раз его раздирают сомнения, будто просыпается вторая личность. - Смит, я хочу тебя. Хочу всего, - прошептал Леви, проникая языком вглубь ушной раковины, - Хочу, что бы мой Истинный навсегда стал моим, - вновь опускаясь и обхватывая ртом член. Такой большой... Леви казалось, что он не сможет и поэтому начал сосать, втягивая щеки. Вдруг Смит снова вздрогнул и из его губ наконец сорвался стон. Да, столь хриплый, желанный. Леви возликовал, но виду не подал. Его... Это его Смит! Мокрый язык быстро скользил вверх - вниз, а с губ мужчины все чаще срывались хриплые стоны. - Нха... Леви, - тихо прошептал Смит, зарываясь пальцами в волосы, - Нха... Стой. Подняв на него взгляд, Леви с характерным звуком выпустил член изо рта, напоследок облизав головку. - Смит. Только попробуй уйти. Я тебя убью своими руками, - выдавил из себя Аккерман. Приподнявшись, он опустился на его член и застонал. Чувство заполненности... Громко простонав, Леви заерзал и насадился до конца. Схватившись за широкие плечи, Аккерман все быстрее двигал бедрами. По уголку губ медленно потекла прозрачная, липкая слюна, а Леви, громко дыша, выгнулся, что казалось, его позвоночник с хрустом переломиться. Почувствовав большие, покрытые мозолями, ладони на своей спине, Аккерман закусил губу. Руки скользили, обвивали его тело, словно две змеи. Застонав, Леви прижался теснее к Смиту, сжимая руки в кулаки. Ликуя, что тот ответил, Аккерман вновь и вновь целовал, обводил его губы языком, проникая глубже. Оставляя на спине ярко - красные следы обладания, уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке. В штабе Разведкорпуса царила зловещая тишина, которую нарушали лишь характерные стоны. Аккерману казалось, что эти звуки слышит каждый солдат, но ему было плевать. - Леви... - голубые глаза сверкнули в наступающей темноте и Леви понял намек. Насадившись так глубоко, как мог, он прижался к Эрвину и застонав, кончил. Чувствуя внутри себя липкую сперму, Леви хотел лишь одного - вымыться, а после лечь спать. - Эрвин, пойдем в ванную, - прошептал Аккерман, обессиленно прижавшись к своему Командору. Эрвин поднял его на руки, словно Аккерман ничего не весил и зашел в ванную, закрыв дверь за собой на замок...