jeon jimin or park jungkook?

Пасмурным осенним утром лучше бы подольше не вылезать из постели, спать и видеть сны, а выспавшись, потребовать у любимого человека прямо в кровать чашку горячего кофе. После захватить его в свои объятия, прижать к своей груди и вдыхать его запах, делясь таким нужным в эту пору года теплом. Время, когда люди должны согревать друг друга: своими словами, своими чувствами, своими губами. Это — осень. Но Чонгук не любит осень. Он не любит смотреть, как вянут полные жизни листья, проиграв битву с природой, с силой, которую им не одолеть. Он не любит смотреть, как разбиваются об асфальт тяжелые капли дождя, сравнивая их с людскими надеждами и мечтами, разбивающимися о жестокость осенней реальности. Он не любит видеть хмурые лица, грубых и сухих, как опавшие листья, людей. Чонгук просит у одногруппника сигарету. Делает затяжку и выдыхает ненавистный ему дым, смотря, как он растворяется на ветру. Осень — это пора, когда одинокие люди согревают замёрзшие сердца дымом сигарет. Чонгук подносит сигарету к губам и замирает. Он хмыкает собственным мыслям, тушит сигарету и выбрасывает её вон. Ему это незачем. Он не одинок. Его сердце не замёрзшее. Дома его согреют родные руки, горячее дыхание и влажные поцелуи любимого, который не позволил бы Чонгуку даже пройти рядом с курящими. За какие-то несчастные десять минут небо затянуло мрачными тучами. Только Чонгук поднимает голову с мыслью: «Пожалуйста, только не…», как на его лоб падает крупная капля, растекаясь вниз по изгибу носа. Чонгук недовольно кривит лицо, весь съеживаясь от усиливающегося ветра, понимая, что дома его ожидает в своей типичной манере «а ведь я говорил». Но от одной мысли о домашнем тепле, о чашке горячего какао и мягком парне рядышком под пледиком внутри всё согревалось, выявляясь на показ лёгкой тенью улыбки. В осеннюю субботу никуда не хочется, особенно, когда на улице пасмурно, утренняя дымка покрывает ещё пустые улицы, по которым шагают лишь единицы, а остальные не желают выходить из своей зоны комфорта, покидая дом. Чимин лениво валяется в смятых, в последствии прошлой ночи, простынях, взахлёб читая старую книгу. Он старался занять себя, в ожидании своего мальчика из университета, и увлёкся книгой настолько сильно, что замечает ливень за окном только когда отправляется на кухню за кипятком. Он сводит брови, достаёт телефон и набирает своему любимому абоненту, который, по словам холодного голоса, был временно недоступен. Щелчок ключей. Хлопок двери. Чимин выходит на коридор и встречает промокшего до ниточки парня. С него стекали водяные дорожки, оставляя на полу лужицы. Чонгук поднимает свой щенячий взгляд из-под мокрой чёлки, прилипшей к лицу. Если секунду назад Чимин готов был отругать парня, который с утра проигнорировал просьбу взять с собой зонтик, то теперь его сердце сжалось, плечи опустились. Чонгук и так выглядел как провинившийся щеночек, весь мокрый, уставший, осознающий свою вину. — Балда, — буркнул Чимин, быстро сокращая расстояние между ними. Он начал снимать с парня мокрую одежду, на что Чонгук не смог сдержать улыбки, укладывая руки на его талии и урча в ушко: — Что, так не терпится, милый? Ай! — наигранно дёргается он, когда Чимин слегка ударяет по его распускающимся рукам. — Ну и всё, сам разденусь, — бурчит под нос Чонгук. Другой на это лишь закатывает глаза и стаскивает с него рубашку, оголяя подкаченное тело. Не долго думая, Чимин снимает с себя широкий свитер, прогретый теплом своего тела, и напяливает на парня, словно на маленького ребёнка, который послушно просовывает ручки в рукавчики. — Штаны сам переодень, — указывает он, и тот послушно плетётся в их спальню. Чимин начал подбирать упавшую мокрую рубашку и куртку. Бряк — зажигалка выпадает из кармана. Чонгук опускается на диван в чистых, сухих вещах, чувствуя, как расслабляется его тело. Он закрывает глаза, зарываясь больше в чиминовом свитере, вдыхая его запах. Такой родной, приятный. Свой. Дрожь вдруг пробила всё тело, и он обнимает себя руками, стараясь унять её, как на плечи опускается мягкий плед. Парень раскрывает глаза, видя перед собой Чимина, который по очереди аккуратно надевает шерстяные носки на его озябшие босые ноги. Когда он закончил с этим, то принялся укутывать Чонгука в пледик. Невесомо он проходится по его пальцам и сам вздрагивает. Чимин бережно берёт его ладони в свои руки, приближая их к губам. Нет, он не греет их тёплым дыханием - он обжигает их горячими поцелуями. На каждом пальчике он своими губами выжигает замысловатые узоры, но при этом нежно, словно бы самый дорогой хрусталь, он держит его ладони в своих, боясь сделать лишнее движение, чтобы разбить. Чимин до безумия любит ладони, которые сейчас согревает. Чонгук до сумасшествия любит тепло парня, о которое он греет свои ладони. — Ты снова курил? — прошептал Чимин, прерывая эйфорию нежных, но таких вызывающих эмоций. Нет, это был не укор. Не обвинительный тон, не рассерженный, не, уж тем более, злой. Это был просто уставший голос. — Чуть-чуть, — честно отвечает Чонгук, не сводя с него влюблённых глаз. Он никогда ему не врал. Попросту не хотел. Он бы не смог ему соврать. — Глупенький Пак Чонгук, — покачал головой Чимин, выцеловывая пальчик, обрамлённый тонким золотом. Они обручены больше двух лет. Живут вместе больше пяти. Встречаются? Они уже и забыли, когда это случилось. Когда их дружба от нежных касаний переросла в нечто большее до поглаживания внутренней стороны бедра. Однако, была одна маленькая деталь… — Надо лучше за мной присматривать, Чон Чимин, — пожал плечами Чонгук, явно выделяя свою фамилию. ... за эти два года они не определились с общей фамилией. Чимин начинает улыбаться в его ладони. Как же его это забавляло. Честно, он бы давно уже согласился на фамилию младшего, если бы не отголоски его гордости и удовольствие, которое он получает от таких вот безобидных перепалках между мужьями. Чимин поднимается выше, встаёт на колени между его ног и берёт в руки его лицо. — Глупыш мой маленький, — усмехается, потерев своим носиком о его. Чонгук разводит руки вместе с пледом и обнимает парня, образовывая интимный кокон, будто огораживаясь от всего мира, от холода, от ливня, бушующего за окном. — Твой, — выдыхает он прямо в шею Чимина, покрывая её влажной дорожкой губ. Поднявшись выше, он ловит его пухлые губы, вбирая их себе. Он целует его нежно, чувственно, медленно. Языком уже в который раз исследуя прекрасно изученную полость рта, переплетаясь с чиминовым, который юрко уворачивается, дразня. Тогда Чонгук издаёт утробный рык прямо в поцелуе, прижимая к груди тёплое тело. Он начал наклонять парня на себя, облокачиваясь на спинку дивана, стараясь затянуть на себя. Но Чимин неожиданно отрывается от сладостных губ, укладывая на них пальчик. — Сейчас принесу тебе какао, — улыбается так сладко, что Чонгук не выдерживает и нежно прикусывает его за палец. В ответ на это действие Чим даёт ему щелбан тем же пальцем. И, глупо хихикая из-за недоумевавшего выражения лица своего почти уже мужа, топает на кухню. — Чон Чимин, где мой какао? Чонгук устал ждать парня, хоть и минуты не прошло, пока тот делал две чашки горячего напитка. — Как же ты не терпелив, Пак Чонгук, — фыркает тот. А Чонгук внимательно наблюдает за ним, укутавшись в плед, что притащил с собой на кухню. Он шмыгает носом — простуда стороной его точно не обойдёт. — Да, молодец, — саркастично хвалит его Чимин, — соплей нам ещё не хватало. — Бу-бу-бу, — передразнивает его бурчанием Чонгук, больше кутаясь в теплоту. — Чон Чимин - злюка-зануда. — О да, очень по-взрослому, — закатывает глаза Чимин, разворачиваясь к нему. — Пак Чонгук точно заканчивает университет в этом году? — Так, — младший делает первый шаг к нему, и, дойдя до того, изгибает бровь: — На каких основаниях ты хочешь, чтобы мы взяли твою фамилию? Чимину пришлось поднять свою голову, ведь парень всегда был не только крупнее, но и выше его. Иногда Чимин выглядел маленьким котёнком на фоне огромного кроля. И только он открывает рот, чтобы что-то сказать, как другой его перебивает: — Подожди. Серьёзно разговаривать нужно на равных условиях. Чимин не успевает даже сообразить, что он имеет в виду, как оказывается поднятым над полом и посаженным на кухонный стол. Теперь их глаза были на одном уровне. Чимин смотрит в эти горящие игривыми и дразнящими огоньками глаза напротив, чувствуя, как вскипает изнутри. Он складывает руки на груди и выпрямляется, оставляя частичку гордости. — Я старше. Я родился в Пусане первым. Два самых мощных аргумента Чимина, которые были просто стёрты одной широкой, такой милой улыбочкой Чонгука. — Не стоит забывать, что Чон Чонгук сделал тебе предложение, старший ты мой и перворождённый, — смеётся Чонгук, опять-таки сделав акцент на фамилии. Чимин надувает губки, отворачиваясь от него в сторону. Чонгук не удерживается и начинает гладить своего милого жениха по голове. — Тогда уж будем помнить, что Пак Чимин первый заговорил с тобой, — уворачивается он от ласк парня, желая продолжить разговор. Чонгук подходит ближе, укладывая руки на его бёдра, одним резким движением притягивая к себе. — Как ни крути, но Чон Чимин и Чон Чонгук — лучшая пара, — самодовольно ухмыляется, сжимая в руках желанные бёдра, переходя к ягодицам. Чимин сужает глаза, а после расплывается в пошлой, такой лисьей улыбке. Он цепляется ногами за худую талию, пальчиками захватывает подбородок и тянет на себя. Податливое тело младшего тянется за ним, укладывая Чимина прямо на стол. А тот, начинает плавно двигать тазом к нему и изгибать спину. Он обхватывает неприлично пухлыми губами его мочку, горячо выдыхая: — Но ведь у Пак Чонгука и Пак Чимина лучший секс. Чонгук давится воздухом и собственным желанием, а когда его уводят в страстный поцелуй, то и вовсе забывает обо всём на свете. Как и том, что хотел чихнуть… — Апчхи!!! Он чихает громко, смачно. Прямо в губы испугавшегося Чимина, при этом издав смешной звук. Он начал смеяться, извиняясь и вытирая ладонью смешно скривившееся лицо парня. — Прости, котёнок, — улыбается искренне, немного виновато, — твой мальчик немного приболел. — Интересно почему это? — демонстративно вскидывает брови и повышает тон до удивления. — Ах да, просто если бы Пак Чонгук слушал, что ему говорят с утра, то… - … то Чон Чимин не сделал бы ему сладенькое какао, — промурлыкал Чонгук, вставая на ноги и снова чихая. Чимин поднимается следом, замечает горящие щёки парня. Он поднимается на носочки, наклоняет его голову и бережно касается губами его лба, чувствуя повышающуюся температуру. — Иди ложись под одеялко, — тихо говорит Чимин. — А ты? — Оно только одно, — приподнимает уголки губ и пожимает плечами. — Я буду твоим одеялом, идёт, Чон Чимин? — тихий, такой мелодичный голос ласкает слух. — Идёт, — ныряет в тёплые объятия, нежно выдыхая: — Пак Чонгук... Дождь за окном уже равномерно отбивает ритм начинающейся осени. В квартирке двух молодых людей, чьи сердца бьются друг для друга, а тела согреваются от близости, сокровенная тишина. Не хотелось разрушать идиллию и произносить лишних слов. Незачем засорять эту атмосферу громкими фразами о бесконечной любви, о которой они могут кричать. Пак Чонгук крепко обнимает свой космос, утыкается носом в макушку. Чон Чимин прижимается ближе к своему малышу, обнимая в ответ. Пак Чонгук не может надышаться им. Он в венах Чон Чимина.