Project Elba

2021 ver. 1.01 Тем временем в мире «живых», который неожиданно покинула Люси, некто по имени Гайтон Унгехайс спешил на «особое мероприятие». Ростом где-то метр восемьдесят, этот человек лет тридцати восьми успел быстро обрести положение и славу в местных криминальных кругах. Сидя на заднем сиденье своей бронированной машины, он рассматривал в отражении на стекле своё худощавое лицо, с волосами грязно-золотистого цвета и идеально причесанными назад, с острым носом, дополненным соколиным взглядом. На нем был дорогой черный костюм с бабочкой. Носил он бабочку почти на все важные случаи жизни - этому его приучили родители эмигрировавшие из их родины, когда ему было еще пять лет. Его личный шофёр припарковался перед входом заведения, над которым висела фиолетовая неоновая надпись Farfalla Fragilis. Гайтон вышел уже прикуривая сигарету и направился в сторону входа с двумя мощными дубовыми дверями, украшенными разновидными узорами. Прямо под неоновой вывеской стоял мускулистый вышибало в чёрном, который утвердительно кивнул ему головой и отворил ему одну из дверей. Он оказался в коридоре с красным ковром, матово черными стенами перед которыми шеренгой тянулись золотистые женские статуи, держащие над головами тускло светящиеся сферы. В конце коридора перед парой таких же дубовых дверей, стоял молодой парень в черном костюме и с коротким красным галстуком. Парень сразу же живо отреагировал, когда Унгехайс подошел к нему. - Мистер Унгехайс, мы так рады, что Вы всё-таки решили осчастливить нас сегодня Вашим присутствием на нашем шоу! - Да, да – со скучающим тоном отреагировал Гайтон – скажи мне, смогу ли я потом рассчитывать на более частное продолжение вечера, если я буду впечатлён? - Сэр, как знаете, для обычных гостей кроме просмотра шоу, ничего не предвидено, но я и мои коллеги были предупреждены, что для особенных гостей, как Вы, мы можем делать исключения, - имя Унгехайса было хорошо известно владельцам многих заведений - с этим определенно не должно возникнуть никаких проблем! Прошу Вас только поспешите занять своё место, так как представление уже началось! – улыбнувшись ответил молодой парень. - Отлично. Надеюсь это не будет полной скукой, как у ваших конкурентов. - Уверяю Вас, вы будете впечатлены, так как у нас работают профессионалы. Прошу – сказав это, он распахнул дверь перед гостем. Тот шагнул в тёмный зал, в конце которого была освещена сцена. Прямо у двери стоял уже другой мужчина в одной белой рубашке и тоже коротком красном галстуке, видимо обязательном элементе местного дресскода. Тот вежливо чуток поклонился и указав рукой направление, проводил Гайтона. В темноте он смог отличить аккуратно расставленные столики, за которыми сидели в основном так же солидно одетые мужчины и изредка женщины, устремившие свои взгляды в сторону сцены. Некоторые же из гостей сидели в компании молодых девушек, которые были очень легко одеты или почти голые. Видимо он был не единственным самым важным гостем заведения, подумал про себя Унгехайс. Эти девушки сидя на коленях гостей мужского пола с довольной улыбкой угощали их едой, напитками или поцелуями. Немного привыкнув к темноте, среди гостей, он смог различить лица нескольких криминальных авторитетов, а так же других должностных лиц, вовлечённых в сомнительные дела по ту сторону закона. Он не успел разглядеть всех вокруг, так как официант уже остановился перед его столиком и держа за спинку стула дожидался его. А за столиком сидел его давний знакомый Ник Эрлоган, который и уговорил его согласиться на приглашение, полученное от руководства заведения. - А у вас нету мест поудобнее и помягче ? - безразличным тоном Гайтон поинтересовался у официанта. - Для создания атмосферы были предусмотрены такие места мсье, но после основной части представления, если захотите остаться, то будут предоставлены более уединённые места со всеми подобающими удобствами. - Садись старина, не жалуйся, скоро ты позабудешь о всех неудобствах ! - вмешался Ник. - Понятно, - сказал Унгехайс сев за столик и приказал официанту – принеси для начала мартини, а остальное решу потом, по настроению. Ты тут уже давно? Вид у тебя довольно бодрый по сравнению с утром – отметил Гайтон. - Да, я уже почти второй день не могу даже спокойно вздремнуть, после той аварии на шоссе, где как оказалось были и наши фуры, полиция прибрала себе часть нашего товара, теперь мне надо вести переговоры с покупателем и подумать, отправить новую партию или выкупить конфискованное у жадного шефа легавых Уильямса. - Я думал он у тебя в кармане и не должен тревожить поставки? - удивился Гайтон. - Да, только он жалуется, что он не мой страховой агент, и такие случаи приковали лишнее внимание к фурам. Так что ему надо теперь поделиться деньгами с волками с других отделений. Но ты за себя не переживай, твоих фур с товарами не было там. Эта блядская авария, говорят одна из самых крупных за последние лет пятнадцать. Но сегодняшнее шоу я не мог пропустить! Ты только глянь туда, как не стать бодреньким от вида таких красоток и сам ща станешь бодрый как северокорейский ученик на утренней физ-зарядке ! - не отрывая взгляда со сцены ответил Ник. Унгехайс наконец обратил взор в сторону полукруглой сцены. Под чуть ленивые мелодии пианино, саксофона и маленькой гитары на сцене выступала довольно таки привлекательная брюнетка среднего роста. Она была вся нагая, не считая высоких каблуков, чулков черного цвета на ней и шляпки того же цвета с сеточкой прикрывающей часть ее лица. В руке же она держала закрытый маленький черный зонтик, украшенный бантами из розовых ленточек. В центре сцены был маленький стульчик, вокруг которого она грациозно ходила под такт музыки. Потом сев на стул, она раздвинула ноги одновременно раскрыв перед собой зонтик. С шаловливой улыбкой на лице, она начала крутить зонтик то влево, то вправо, пару раз подмигнув некоторым из наблюдателей. - Черт, вот горячая штучка ! - не выдержав высказался Ник – ничуть не хуже той, что была до неё. - А кто была до этой ? - механически спросил Унгехайс, взяв новую сигарету из футлярчика, который он достал из нагрудного кармана. - Меллиса, сладкая мармеладка, видел бы ты ее грудь ! – не отвлекаясь от представления на сцене ответил Ник, глотнув виски из стакана перед ним. - Я много важного пропустил ? - зажигая сигарету спросил Унгехайс. - Не волнуйся, впереди еще немало цыпочек, надеюсь хоть мой выбор будет мне по карману! Когда девушка с зонтом закончила свой номер, свет на сцене погас, и спустя пару секунд через динамики прозвучал голос ведущего. - Поблагодарим Аманду за её удивительный номер, а сейчас предлагаем Вашему вниманию нашу следующую звезду, очаровательную Трейси из дикого запада, которая своим выступлением вызывает на дуэль и покоряет сердца зрителей! Свет снова загорелся, а сцена была украшена декорациями из дикого запада. Заиграла рок музыка вперемешку с кантри и на сцену вышла блондинка в ковбойской шляпе, в красном бикини и с висящей с талии кобурой с двумя старыми револьверами. Она тоже в ходе танца начала постепенно раздеваться, при этом успев удивить публику парой акробатических движений. Зрелище явно сильно возбудило Ника, в отличие от Унгехайса, который про себя начал сожалеть, что принял приглашение, все эти давно общеизвестные образы мужских эротических фантазий уже не так сильно возбуждали его. Во время следующего номера, с одновременным выходом на сцену парочки в костюмах медсестры и полицейской, он уже твердо решил, что к середине следующего «дешёвого номера», пожаловавшись Нику на плохое самочувствие, быстро уберётся оттуда. Когда представление дуэта полицейской и медсестры закончилось, свет во всем зале погас, и на некоторое время царил гул развлекающихся гостей. Но и гул тоже прекратился, когда где-то минут десять ведущий не объявлял выхода следующей девушки. - Может шоу уже закончилось ? - спокойно спорил Унгехайс старясь не выдавать возрастающее чувство облегчения от того, что даже и не придется придумывать причину, чтоб наконец-то выбраться оттуда. - Да не может этого быть ! - раздраженно ответил Ник, потянув рукав и попытавшись в темноте рассмотреть время на своих часах. В этот момент наконец раздался голос ведущего. - Глубоко извиняемся за задержку ! Просим извинения за неудобства и одновременно сообщаем Вам, что рады представить Вашему вниманию наш специальный номер, который уже был отменен, потому что мы по ошибке полагали, что наша звезда была среди пострадавших субботнего печального происшествия на сорок девятом шоссе. Но к счастью выяснилось, что вышло недоразумение, и она в полном порядке и готова блеснуть на сцене своим особым номером! И так, на сцене наша обворожительная и сногсшибательная красотка-а-а-а-а-а - Эльба-а-а-а-а-а ! В зале раздалось несколько хлопков, которые впрочем резко прекратились не спровоцировав публику на бурные аплодисменты. Еще на минуту в зале было тихо, а потом включились два круга света, которые медленно поплыв по синевато-серым занавесям, осветили центр сцены. Параллельно с этим, начала играть электронная музыка насыщенная басами и женским вокалом ( прим. JAN JOHNSTON - UNAFRAID (PAUL OAKENFOLD MIX)). Кружки света открыли взору лежащую посередине сцены большую кучу шелковых, синих и черных ленточек. Когда куча зашевелилась, стало понятно, что под ней был человек. Сначала из кучи медленно начали подниматься руки, все увешанные ленточками, некоторые из которых медленно скользя по ним упали на пол. Силуэт под лентами начал осторожно подниматься на ноги, так чтоб с нее упали только ленты скрывавшие лицо. Это была молодая девушка с блестяще черными и длинными волосами, часть которых спадала на почти мертвенно бледное лицо. Впрочем, бледность придавала ей более хрупкий вид, в паре с её натурально красными, но небольшими губами, на нижней из которых только с очень близкого расстояния можно было рассмотреть слабый порез. Глаза ее были накрашены немалым количеством черной туши, но через эту темноту из них исходил какой-то глубокий блеск. В такт музыке, она резко подняла руки еще выше, сначала левую, а потом правую, медленно поворачивая голову в сторону каждой поднятой руки. Из-за этих движений с неё соскользнуло вниз еще больше ленточек, почти полностью оголив ее руки, а так же частично плечи, такие же бледные как её лицо. Она осторожно сделала несколько шагов вперед, оставив за собой на полу ещё немного разноцветных ленточек. Хоть шаги Эльбы и были уверенные, но голову она держала немного вбок, будто в трансе полностью хотела слиться с музыкой своего выступления, или была под воздействием каких-то наркотических средств. Остановившись, девушка расставила ноги чуть пошире и как только в музыке снова прозвучал женский голос, скользнула руками по своим бедрам до колен, отцепив от своих ног очередной локон ленточек. Потом скрестив руки, Эльба положила их себе на плечи и повесив голову, начала скользить руками друг по другу перейдя к своим ребрам, держа между пальцами еще больше ленточек, обнажив таким образом свою бледную грудь. В этот момент Унгехайс удивленно заметил, что из зала не послышалось возбужденных криков, как это происходило во время выступления других девиц в аналогичных ситуациях. Хотя Гайтон не стал придавать особого значения всему этому, так как чувствовал, что в нём возрастает острый интерес к необычной девушке. Сценический цвет в этот момент с синих тонов плавно сменился на красный. Тем временем Эльба почти полностью обнажившая свое хрупко-бледное тело, двигаясь в такт музыке украсила своё выступление несколькими гимнастическими изгибами и движениями. Она правда не перешла к цирковой или спортивной гимнастике, но эти движения отчётливо продемонстрировали всю эластичность её тела. Потом она начала отцеплять от себя последние ленточки, удивительным образом еще державшиеся на ее теле, словно приклеенные особым биоклеем. Но под последними ленточками публику поджидал другой сюрприз, еще интенсивнее приковавший внимание всех к сцене. Когда она все еще в такт музыке плавно отцепила с рук, ног и рёбер последние ленточки, на частях тела, с которых их оторвала, засверкали светящиеся и пульсирующие точки. Они были как сверкающие жёлтые огоньки горящей фитили. Девушка продолжила свои движения под музыку, и вместе с ней по всему её телу в такт мелодии также зашевелились эти маленькие искорки, чертя за собой тонкие черные линии на её коже. Они сверкая двигались на ней, как по холсту, резко меняя свои направления, украшая тело Эльбы черными узорами. Унгехайс не мог поверить своим глазам и пытался найти объяснение всему, что видел на сцене, словно ему показали удивительный и одновременно простой карточный фокус, который он пытался разоблачить. Не успел его мозг подобрать какие-либо логические объяснения увиденному, как случилось что-то еще более сложно поддающееся объяснению, лишив его способности сосредоточенности, оставив только восхищенно и удивленно следить за происходящим на сцене. Светящиеся точечки змееобразным скольжением украсив всю нагую кожу девушки черными извивающимися причудливыми узорами, дойдя до краев её силуэта, отделившись от неё, начали двигаться дальше уже по воздуху. Эти странные искры двигаясь в пространстве подобно змеям и оставляя за собой черные линии в воздухе, вышли из освещенного круга сцены и слились с темнотой зала. В эту минуту Унгехайсу захотелось посмотреть вокруг, чтоб убедиться, что остальные видят то же, что и он. На миг он даже подумал, что вот-вот прибежит официант и все объяснить ему. Но первый, кого он увидел, с трудом оторвав свой взгляд от сцены, был его сосед по столику Ник, который стоял на ногах как статуя и не шевелился с места. Он все еще держал в руках свой стакан, который постепенно соскальзывая из окаменевшей руки упал на пол и беззвучно разбился на десятки осколков. Унгехайс тоже встал с места, но почувствовал у себя за спиной очень сильно колющую боль, которая быстро распространилась по всему телу. Через секунду от невыносимой боли Гайтон уже не был в силах держаться на ногах, но что-то не давало ему упасть на пол. Не сумев пошевелить ни руками, ни ногами, он лишь повесил голову и увидел, растущий на белой рубашке большой красный круг. Кровь? Определенно, это но могло быть чем либо другим. Неужели в зале кто-то выстрелил в него со спины? Вот для чего его пригласили сюда? Покушение? А может это не в него стреляли, а в кого то еще, ведь тут было еще немало более крупных рыб темного бизнеса. Всё таки, не надо было приходить сюда одному. Все эти мысли молниеносно проходили у него в голове, словно он еще не осознавал, что умирает, и увлеченно пытается найти ответ на новую загадку. Но естественный предсмертный страх вернулся к Унгехайсу, когда перед глазами начало постепенно темнеть. Тут то он заметил, что у него из груди теперь тянется такая же черная нить, как у девушки со сцены. Он с трудом поднял свои закрывающиеся глаза и увидел, что с тела девушки в темноту плавно тянулись уже несколько десятков таких линий. А она сама неподвижно стояла на месте и со своим темными и мертвенно-блестящими глазами безмятежно наблюдала за зрителями. Унгехайс уже не успел что-либо сказать или даже подумать, перед глазами все окончательно заплыло и потемнело...