Дух Рождества

Рождество — праздник, в котором радушная атмосфера застилает тебя с головой, а в душе появляется непонятное трепетное чувство, разрастающееся всё больше и больше, начиная с того самого момента, как на улице начинает идти первый снег. Но, увы, это странное настроение не посетило Твика. Вряд ли его вообще посещало какое-то приподнятое настроение, учитывая, что мальчишка не пытался ткнуться дальше угла собственной комнаты. Наступили каникулы, банда Крэйга разгуливала по улицам в главе с самим Такером, Эрик Картман сзывал ребят на очередную безвкусную вечеринку, на которую тратилось больше денег, чем на Твика за год, а он просто сидел в своей комнате с чашкой кофе, периодически проверяя сообщения на телефоне. Зачем он это делал — неизвестно, ведь помешанному невротику почти никто не писал и не звонил, особенно в такой светлый праздник, который обычно проводят в кругу лучших друзей и семьи. Разумеется, Твик тоже мог пойти отмечать вместе с Крэйгом, но ему совершенно не хотелось тусоваться с его бандой. Весь этот непонятный весёлый настрой и разбросанные по углам гирлянды со стойким ароматом сосновых веток ещё сильнее угнетал мальчишку, и он предпочитал не высовываться из своей комнаты все эти каникулы. Если бы он мог, то вообще бы провёл в ней всю свою дальнейшую жизнь, обнимая стакан остывающего кофе, один вид которого вызвал бы у любого нормального человека отвращение. Особенный любимый кофе Твика был до омерзительности горьким, слегка солоноватым, и даже в полностью остывшем состоянии обжигал язык, заставляя скривиться, будто от какой-нибудь кислой конфеты. Ещё никто не мог выпить целый стакан этого омерзительного пойла, а ещё никто не мог понять, почему невротик пил его литрами. Твик же, в свою очередь, не мог понять, почему люди не любят кофе так сильно, как он. Но, впрочем, его это мало волновало. А в один день его вообще перестало волновать что-либо, ведь экран телефона вспыхнул заветным ярким светом, оповещая его владельца о том, что ему пришло сообщение. От такой неожиданной новости Твик подпрыгнул и радостно взвизгнул, кидаясь к мобильному устройству как к последнему спасителю. Ведь он уже пять дней безвылазно сидел в этой комнате. Сидел и пил кофе, от чего бумажные стаканчики с-под которого смятой горкой лежали возле кровати, полностью передавая его угнетённое настроение. «Эй, чувак, ты не занят?», — сообщение было от Кенни, и на мгновение мальчишка удивился, потому что друзьями они никогда не были, но после, поразмыслив о том, что это не столь важно, он в ту же секунду дрожащими пальцами набрал ответ: «Нет, я ничего не делаю», — и в ту же секунду укорил себя в этой внезапной честности. Теперь Маккормик мог подумать, что он всё это время только и ждал, что он ему напишет. Хотя, примерно так всё и было. «В общем, моя семья завтра будет отмечать Рождество. Не хотел бы потусить со мной?», — ответ не заставил себя ждать, и рот Твика растянулся в глупой улыбке, понять которую он и сам был не в состоянии. Поспешно согласившись на встречу, невротик откинул в сторону телефон и с чувством выполненного долга развалился на кровати, в первый раз за каникулы бросив взгляд в сторону окна. Снег шёл уже третий день. Пожалуй, теперь это стало для него действительно важным событием.

***

Одно дело — если ты каждый год отмечаешь Рождество вместе с друзьями, а совершенно другое — собираться к ним впервые, думая, что опаздываешь. Дружба Кенни и Твика была вещью весьма сомнительной, и это заставляло собирающегося ещё больше нервничать. А ведь впереди был самый главный этап — застегнуть рубашку. От одного упоминания о предстоящей встрече руки мальчишки нервно затряслись, и он вцепился ногтями в кожу, пытаясь сдерживать истерические заскоки. А если что-то пойдёт не так? А если он опоздает? Нужно ещё больше кофе. — Не нервничай так, дорогой, — успокаивающе произносит миссис Твик, ероша сыну волосы и улыбаясь беззаботной улыбкой. Наконец-то её чокнутое детище будет отмечать рождество вне дома. — Поздоровайся с родителями Кенни и подари ему свой подарок. И не забудь взять с собой немного кофе. Мальчишка одобрительно кивнул, крупно вздрогнув и сбив с головы руку матери. Она старалась продолжать улыбаться ему, думая о том, что вырастила законченного шизофреника. — Я б-буду ночевать у М-маккормиков, — заикаясь, произнёс рвано Твик, на что та кивнула и без слов отправилась собирать вещи. — М-мам, приготовь мне ещё немного кофе. На пороге дома Кенни Твик кинул осторожный взгляд на часы, боясь увидеть цифру больше, чем назначенную другом. С облегчением выдохнув, мальчишка нажал на кнопку дверного звонка. У него было целых два часа на объяснения его странностей. Но, видимо, объясняться придётся не только ему. Маккормик стоял, прислонившись к дверному косяку, с ног до головы оглядывая рано пришедшего гостя. Он был немного озадачен и удивлён, и при этом Кенни совершенно не волновало то, что вся его одежда пожиралась языками пламени. Привычная оранжевая куртка была обвешана едва мигающими гирляндами, которые безжалостно охватывал изголодавшийся огонь. Твик моргнул. Потом ещё раз. И ещё. — Я х-хотел сказать, что… В общем… — начал было мальчишка, недоуменно всматриваясь в спокойного Маккормика, будто одежда «с огоньком» была для него вещью настолько обыденной, что он даже не считал нужным обращать на неё внимание. — Я хотел рассказать тебе, какие т-трудности могут со мной в-возникнуть. — Да? — иронично вскинул бровь Кенни, поправляя заметно почерневший рукав, стремительно поедаемый огнём. — Ну, что же, рассказывай. На это ушло меньше времени, чем изначально задумывал Твик. Не более получаса. Тем временем Маккормик потушил свою одежду, пожаловался на третью испорченную за это Рождество гирлянду и повесил на сомнительного вида ёлку слегка треснувшую стеклянную игрушку, внимательно вслушиваясь в слова невротика. Почему-то в его обществе Твик почувствовал себя намного легче, нервозность и паника постепенно прошли, и заикаться он стал в разы меньше. — А кто ещё придёт на праздник? — спросил наконец мальчишка, выпивая третий стакан какой-то сладковатой воды красного цвета. — Изначально должен был быть семейный праздник, — скучающим голосом произнёс Кенни, будто обсуждение этой проблемы было одной из самых скучных тем, которые только можно придумать. — Но потом родителей позвали на вечеринку Картмана, и они поспешно свалили отсюда, — Маккормик горестно вздохнул. — Наверняка все опять будут ржать над ними, тыкая пальцами. Поэтому я и не пошёл. Твик понимающе кивнул, посмотрев в сторону окна. Пожалуй, если бы его пригласили на вечеринку Эрика, он бы тоже утонул в насмешках над своей ненормальностью. Задумавшись, мальчишка вглядывался в пейзаж за окном. На улице уже темнело, а снег с упорством продолжал сыпаться на Южный Парк, словно норовя утопить его в белом холодном океане. Кенни откуда-то достал четвёртую, пока что не испорченную гирлянду, и быстро повесил её на свою крохотную ёлку, залюбовавшись мерцающими огоньками. Некоторое время они сидели в тишине. — С-слушай, — наконец-то подал голос Твик. — А почему твоя одежда горела? — А, ты про это, — Маккормик с грустью посмотрел на свою куртку, превратившуюся в уголёк с оранжевыми вставками. — Замыкание. — Столь сжатый ответ оставил в голове невротика уйму недосказанностей и вопросов. Например, почему тогда Кенни накинул неисправное ёлочное украшение на себя? Будто прочитав его мысли, мальчишка ответил: — Я думал, что смогу умереть и пролежать мёртвым всё Рождество, а на утро вновь оказаться в своей постели, — эти слова он произнёс так просто, будто ничего плохого или грустного в этом не было. — А потом в дверь позвонили. Хорошо, что ты пришёл пораньше. Наверное. Твик нервно вздрогнул, его рука потянулась к портфелю, стоявшему в углу гостиной Маккормиков. Невротик долго думал над тем, что подарить Кенни. Наверное, дарить ему конфеты или вообще что-либо съестное было бы заурядной глупостью, ведь он не хотел, чтобы Кенни думал, что Твик тоже считает его бедным. А так их, в общем-то, почти ничего не связывало, кроме того факта, что они гуляли общими компаниями. Но кое-что у мальчишки всё-таки нашлось. — Д-держи, — заикаясь, произнёс он, протягивая ему какую-то истёртую фотографию в рамке. Там они двумя компаниями стояли вместе. Кажется, тогда их фотографировала миссис Твик. После этого она всем соседям прожужжала уши, что её сын гуляет с популярными ребятами. Твик и Кенни стояли рядом, взявшись за руки. Так их заботливо расставил Картман, считая, что «псих и бедный — отличное сочетание». Маккормик придирчиво осмотрел фотографию, вспоминая момент, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Да, классный был день, — наконец произнёс он, кинув взгляд в сторону окна. — Тогда ещё вас с Крэйгом назвали педиками. Опять. — Твик криво усмехнулся, явно недовольный воспоминанием. — Будешь горячий шоколад? Полночь. Два парня в обнимку сидят в тесной комнате с ёлкой, на которой висела одна треснутая игрушка и едва мигающая гирлянда. Где-то за окном, возле дома Картмана, звучит приятная музыка и весёлый смех, перекрываемый воплями Эрика. В небе вспыхивает салют, окрашивая отстранённое чёрное небо в непередаваемые цвета. — С Рождеством, — тихо произносит Твик, чувствуя, как Кенни зарывается в его волосах. — С Рождеством, — слышится совсем рядом.