Часть 1
17 сентября 2018 г., 00:00
Гэвин ёжится, пряча руки подмышками куртки, выдыхая облачко пара в сизый сентябрьский воздух. На парковке тихо, как и всегда на рассвете у заправок вдали от города. Надписи на крыше ещё светят ночными огоньками, но свет спорит и выглядит блекло на фоне возгорающегося неба. Другое дело вывеска у магазина, которая чётко и ясно говорит Гэвину, где он купит эспрессо по акции.
— Эй, железка, справишься бак заполнить? Я за кофе.
Трогается с места раньше, чем получает ответ, однако уйти, не оборачиваясь на взрыв, не получается.
— Детектив, будьте любезны расплатиться на кассе за бензин.
Фыркает, подходя к дверям и, уже одной ногой в одноэтажной постройке, бросает короткое:
— Сам разберёшься.
У двери раздаётся колокольчик, когда Гэвин оказывается в тепле безлюдного кофейне-магазина. Его посещает неприятная мысль, что ведроид эту выходку просто так не отпустит, да хрен с ним. Пусть психует. Гэвин ещё не завтракал, а пока он не поест, чёрта с два будет что-то делать.
Проходит мимо стеллажей, хмурясь. Полки напиханы всякой ерундой по взятым с неба ценам, впрочем, как и всегда на заправках. В любом случае, ценник его не ебёт — министерство взялось оплачивать все траты на время этого, бля, сраного патруля.
Он бы собрался нормально, если бы время дали, а не вырвали из участка в конце(!) рабочего дня, дав час вернуться домой, собрать всё необходимое и вернуться в участок. И похуй, что живёшь в сорока минутах езды.
Берёт какие-то сэндвичи то ли с курицей, то ли с индейкой, — да хоть с голубем, — и идёт за кофе. Да, всё-таки вблизи более крупных штатов сервис на стоянках покруче. Длинные стеллажи с кружками и ложечками вместо одноразового мусора, три вида сахара. Сливки — не растворимые. А ещё стеклянные банки с десятком сортов кофе, чая и всякой ерунды, которую любят добавлять эти повёрнутые на заварке. И целая витрина всеразличных булок-конфет-тортов и прочего разукрашенного теста с сахаром.
— Вам помочь? — подходит бариста лет двадцати пяти. «Феликс» — гласит золотистый бейдж. На секунду Гэвин приходит к мысли, что парень довольно привлекателен. А потом тот переводит свои голубые глаза на чашки позади Рида, и детектив видит грёбаный диод. «Сраные андроиды», — кривится, теряя расположение к новому знакомому. Хочется послать, но есть риск остаться без напитка.
«Понаделают идеальных манекенов, притворяющихся людьми».
— Желаете приобрести кофе по акции? — видимо, бариста определяет Гэвина в группу тех, кто не шикует дорогими напитками, и, собственно, Гэвин с этим спорить не собирался. Хотя, погодите…
— Ммм, а сделай капучино. С двойным эспрессо и в самом большом объёме, — заставляете колесить сутками в сраной кабине со сраным андроидом? Вместо того, чтобы дать дело? Отлично, платите бабки, — и я заберу кружку.
Из кафетерия возвращается почти довольный. Ещё прихватил шоколадных батончиков и энергетиков, потому что собирается отжать у железки место за рулём. Останавливается у стоячего круглого столика и распаковывает бутерброды. Голод зверский.
— Не подавитесь, офицер Рид, — андроид появляется из-за спины, и Гэвин давится. На пластиковом лице ноль эмоций, но Рид уверен, что тот усмехается в глубине души.
Хотя, постойте, глубине чего?
Гэвин не верит, что у андроидов есть душа. Не верит в их то тут, то там «внезапно просыпающиеся чувства и желания». В то, что они могут стать людьми.
Иными словами, Гэвин Рид не верит в девиацию. «Это просто проёб в коде пары криворуких программистов».
И в RK900 был единственный плюс. Ну, ладно, помимо того, что, может быть, он действительно оказывался полезным в распутывании дел и даже пару раз прикрывал его жопу от пуль. Особенно в последний раз, месяца два назад. Назовём это бонусами.
Главный плюс андроида в том, что он абсолютный, стопроцентный не-девиант. Злоебучая жопа он, на самом деле. Но его хладнокровность является главным козырем их безусловного первенства по раскрываемости. «После моего профессионализма, конечно».
— Уёбок, — беззлобно мычит сквозь бутерброд во рту. Ещё глоток кофе — и утро теряет проценты поганости с «заебало» до «жить можно».
Андроид облокачивается на столик, закрывая вид на рассвет, что не особо-то трогает детектива, но если бы был выбор, на что смотреть — ответ очевиден. Наверное.
Смотрит на RK900. Внутри спорят гордость и честность.
Смотрит.
Смотрит.
«Блять, ладно, он привлекательный. Но моё эго от этого не страдает».
— Детектив, вы протрёте во мне дыру.
Гэвин его посылает.
— Бак заполнен, у вас есть десять минут на приём пищи, после чего мы отправимся.
— Слышишь, я отлить ещё не сходил. И хочу нормально поесть, а не кусками. Нихрена с этим министром не станется, — Гэвин, мягко говоря, не любит, когда его торопят.
— Я не собираюсь провалить дело из-за вашей медленной челюсти или узкого мочевого пузыря, детектив Рид. Что касается процессии, то если мы отстанем, вы лишитесь годовой премии и дополнительных отпускных.
— Если после этого тебя разберут на запчасти, я готов, — ни разу не готов, на самом деле, но ведроиду об этом знать не обязательно. А вот за репутацию можно и побеспокоиться. Чёрта с два его поднимут на смех за то, что он просто проебётся со временем, пока едет этот караван золотых задниц.
С какого этим вообще должны заниматься люди с участка?
На дверцах черного Фольксвагена щёлкают замки, и Гэвин уже открывает водительскую дверцу, когда его хватают за руку.
— Машину поведу я.
Рид выдёргивает руку и ударяется локтем о дверцу. Механические глаза чуть щурятся. Гэвина бесит, что с него усмехаются.
— Даже если б ты танцевал с губкой, вела бы она.
— Я вижу, у вас пунктик по поводу парных танцев. Неудачный опыт после выпускного?
— Завали ебало.
— А не то что? — это ухмылка на его лице? «Ну и жуть».
Гэвин щурится в ответ, сжимая челюсти. Их перепалки каждый раз останавливаются на моменте, где Рид угрожает андроиду, тот берёт его на слабо, и… всё. Потому что если продолжить, то в лучшем случае придётся сложить значок Фаулеру на стол. В худшем — сесть. Потому что этот железный хуй ещё и шестёрка.
Факт, что сраный терминатор способен растереть любого об асфальт, Гэвин мысленно огибает стороной.
— Тогда решим всё по-мужски, — думает об армреслинге раньше, чем вспоминает, как андроид однажды смял рукой капот пикапа, вытащив из него двигатель. Преступники оцепенели от ужаса и не сбежали. Гэвин сбегать не собирался, но пришёл в себя не сразу. Чёрт. «Камень-ножницы-бумага? Крестики-нолики? Кросс вокруг заправки?»
— Может быть, вы не против, чтобы я выбрал дисциплину? — всё ещё нависает над Гэвином, что нравится всё меньше. — Вы вызываете на дуэль, я выбираю оружие.
— Валяй, — с одной стороны, не придётся выкручиваться в придумывании, но с другой стороны — другая сторона.
Андроид делает освободительные два шага назад, но продолжает смотреть на Гэвина, как на добычу.
— Ну?
— Я предлагаю спор.
— Да короче!
Расслабляется и замолкает. Гэвин уверен — специально выбешивает. Не выйдет. Гэвин Рид имеет отличную выдержку.
— Вы должны вернуться в кафе и выпросить себе бесплатный кофе. Не прибегая к насилию и угрозам, — добавляет.
— И как? Ало, тостер, это андроид. Анд-ро-ид. Тебе ли не знать, что вы живёте одними правилами.
— Этот андроид — девиант. Девианты склонны идти против правил на поводу у эмоций. Соблазните его — и он вам не откажет.
«Он просто пытается меня вывести. Ждёт, что я выйду из себя.
Да чёрта с два».
— А что же ты?
— Я ставлю на то, что вам не удастся. Но если я проиграю, вы будете за рулём сколько пожелаете. И я не стану больше торопить.
Детектив прикусывает щёку, прикидывая свои шансы. Даже думать о заигрывании с ведроидом противно и, вообще-то, унизительно, но, по крайней мере, едва ли железка проболтается. Между прочим чего он может об этом рассказать? И кому? Наблюдая за реакцией андроида, произносит:
— Идёт.
— Добрый день, детектив. Желаете приобрести что-нибудь ещё?
Расстояние от двери до прилавка теперь кажется минным полем. Но позади остался ожидающий его провала пластиковый хмырь, которому Гэвин собирается утереть нос. Лучше бы разбить, конечно.
— Мм, знаешь, — отводит взгляд, блуждая по стеллажам с красными пачками чипсов и драже, начиная движение к цели, — мне нужна твоя помощь.
Феликс выходит из-за прилавка, отчего всё внутри Гэвина сжимается. Виду не подаёт. Андроид подходит, впрочем, оставляя место для личного пространства. «Не то, что некоторые». Гэвин тем временем поднимает в памяти приёмчики, которыми пользовался для соблазнения старшеклассниц. Должно прокатить.
— Чем я могу вам помочь? — наклоняет голову, так наивно, и чем-то даже похож на Коннора. Эта мысль передёргивает Гэвина, но тот держится. Делает несколько шагов и отрезает андроиду путь до касс. Когда диод мелькает с голубого на испуганно-лютиковый, Гэвин входит в кураж, ловя волну. Он примеряет одну из своих располагающих улыбок, заглядывая в светлые глаза, и делает ещё шаг. На секунду бросает взгляд на стоянку. Видит, что напарник смотрит. «Смотри».
— Ты знаешь, — как бы невзначай опускает взгляд на губы, на шею и туда, где кожа выглядывает из-под незастёгнутой пуговицы. Говорит, не закрывая рот до конца, — у меня случилась беда с карточкой. Кажется, я её, мм, разломал.
— Напополам? — андроид переходит на шёпот, что заставляет трепетать, потому что бариста явно на крючке. Всё идёт так просто — неужели он тоже сразу ему понравился?
— На две ровные, — поднимает голову, андроид немного выше, но это не мешает, — половинки, — выдыхает в лицо, и теперь они дышат воздухом из его лёгких. И переходит на шёпот вслед: — А так хочется горячего, терпкого кофе, — бегает взглядом по лицу и останавливается на глазах, замирая. «Ну же, давай».
И он действительно «даёт». Гэвин считал, что расстояние в полметра — это близко, когда Феликс делает резкое движение и припечатывает его к стеллажу. Гэвин ударяется о пачки с мини-кексами, несколько падает, но продавцу, кажется, сейчас до лампочки товар. Прижимает рукой, носом тянясь к виску, и шепчет в ухо:
— Любите погорячее, детектив?
Рука Гэвина прописывает хук ещё быстрее, чем язык выбрасывает трёхэтажное ругательство. Андроида относит в хлипкую стойку из газировки, и та падает. Рид шипит, тряся хрустнувшей кистью. В голове шторм. Бегает глазами по валяющимся банкам и держущегося за скулу андроида. «Блять, у него включена чувствительность?» А потом доходит: «Да разумеется включена, разве бы полез, если нет?»
— Ты охуел?
Во-оу, а ведроид-то с сюрпризом, даже материться заточен. Видно, Гэвин здесь не первый, парниша бывалый.
— Прости, не в моём вкусе, — не испытывая ни капли вины, переступает через алюминиевые банки и толкает плечом дверь. Свежий воздух на улице кажется райским. До тех пор, пока не Рид не бросает взгляд на машину, стоящую на выезде. RK900 уже завёл авто и ждёт его. Блять, ведь сейчас же будет стебаться, спор-то проигран.
— Иди нахуй, — вместо приветствия. Садится на сиденье возле водительского, авто трогается раньше, чем Гэвин закрывает дверцу. — И ни слова.
— Он просто не в вашем вкусе, — если это не бесята прыгают в механических линзах, то Гэвин – третьеклассница. А он ею наверняка не является.
— Сколько до озера? Заебала эта кабинка.
— Терпите, детектив, — андроид меняет передачу. — Пятнадцать с половиной миль до перевалочного пункта.
— Пятнадцать?! Р-рраргх, — рычит нечленораздельное и съезжает по сиденью. Сквозь сине-зелёную полоску на лобовом стекле проглядывает сплошная мучно-серая масса, именуемая как «небо затянутое обыкновенное». Хотя что на улице, что в машине (несмотря на опущенные стёкла) душно.
Непонятная погода бесит, машина бесит. Бесит жаркая куртка — Рид выполз из неё и откинул на задние сиденья, оставшись в серой футболке. RK900 с его невозмутимым ебалом бесит в два раза больше, потому что отказывается нажать на педаль. К сожалению, его кинуть назад не получится. Хотя очень хочется.
Лес по обеим сторонам, кажется, сгущается только больше, когда Фольксваген входит в поворот и выскальзывает из тёмно-зелёной массы. Впереди виднеется мост, по обе стороны от которого стоит по забегаловке. У воды толпятся люди, развлекаясь.
Машина заворачивает в карман узкой парковки. Гэвин отстегивает ремни (опозориться и получить штраф не хочется) и собирается вылезть из машины прежде, чем RK900 запаркуется (как всегда, с первого раза, конечно). Но тот хватает за предплечье.
— Детектив Рид, я отправлюсь за провиантом. Как показывает практика, вы неспособны самостоятельно соблюсти здоровую диету.
Сперва Рид решает, что это шутка. Андроид выглядит серьёзно. Заметив охуев удивление детектива, изъясняется:
— На время задания, к сожалению, режимы вашего сна и двигательной активности вынужденно нарушены. Необходимо выдержать максимально возможный правильный рацион, дабы не создать для организма дополнительные нарушения работоспособности.
— Иди нахер, железка. Я не буду есть твою капусту.
Гэвин имел дело с пунктиком RK900 по поводу питания. Поел он тогда откровенно говоря хуёво. С месяц назад ведроид позвал на ланч, который сам оплатит — предложение заманчивое от слова совсем. А потом отвёл в какой-то хлев. Потому что в том сраном кафе жрут одну траву да овощи. Ну нет.
— Я учёл свою ошибку, когда привёл вас в не совсем соответствующее место. Обещаю, что в этот раз буду основываться на компромиссных решениях. И даже в вашу пользу.
Гэвин смотрит равнодушно.
— Нет.
— Тогда у вас нет выбора, — RK900 показывает кошелёк с кредитками, выданными на участке, который…
— Эй, отдай, это моё! — попытался выхватить, но андроид резко убрал руку. — Откуда ты… — покосился назад: его куртка лежит, аккуратно сложенная. Не так, как он швырнул. Железка залез в карманы и достал кошелёк.
— Ну и иди нахер, — дёргая ручку сильнее обычного, выходит на асфальт и хлопает дверью. Похер. Если принесёт очередной шлак, просто не станет есть. Пусть в участке объяснится, почему напарник упал в голодный обморок.
Рид выходит на газон, потягиваясь и разминая руки. По-хорошему бы пробежаться, но тогда нужен душ, чего здесь явно в нехватке. Лезть в позеленевшую воду он не дурак, к тому же без полотенец.
— Детектив, — Гэвин не заметил, как затих мотор и андроид подошёл.
— Что ещё? — хочется показать, что злится, и вообще, но… Может быть, он чуть-чуть привык к этим выходкам. Совсем чуть-чуть. Да ни разу вообще!
— Я хотел бы с вами поговорить.
— Я слушаю.
— Попозже, — разворачивается. И планомерно удаляется.
«Да бля, почему просто не…
Но что он хочет?»
Вокруг много людей. Несколько компаний включили громкую музыку в авто или переносных колонках, звук накладывается один на другой. Гэвину не нравится ни одна из песен, но вместе они звучат ещё хуже. Можно, конечно, остаться и попсиховать на каждую компанию отдельно, затыкав до смерти значком в лицо. Но не на это Гэвин готов тратить долгожданное время. Решает смыться — наверняка ведро догадается, куда ушёл, он ведь хренов сталкер. Гэвин пройдёт по кругу и вернётся к этому же месту.
Минут через десять неспешной ходьбы музыка остаётся где-то позади. Прохлада у воды кстати. На пути попадаются по-походному одетые велосипедисты, туристы или просто такие же бродяги, как Рид. Злоебучие комары бесят звоном и дурацким зудом, дорогу размыло из-за дождей, но в остальном Гэвину нравится. Он провёл с андроидом наедине половину суток и нуждался в личном пространстве.
Хотя RK900, сидя за рулём, как никогда похож на мебель, Гэвин всё равно ощущает чужое присутствие. И рядом с железкой не может успокоиться.
Волна то ли раздражения, то ли агрессии подмывает в горло только при виде ведроида. Гэвин осознаёт, что часто бесится на людей, но всегда знает причину и может назвать. Что касается RK900, Рид начинает бесконечную цепочку из слов «слишком» и по списку — выдержанный, правильный, холодный, упрямый, дурацкий, раздражающий...
Выходит к пирсу для моторных лодок. Здесь дети, что-то возятся у воды. Гэвин испытывает неприязнь к этим кричащим-визжащим и чаще — просто пустоголовым. Поэтому и решает по-быстрому свалить, когда:
— Смотри — гх’ыба!
Что-то останавливает. Делает несколько шагов назад, выглядывая из укрытия.
Двое мальчиков лет семи-восьми, присев на корточки у илистого берега, завороженно смотрят в тёмную глубь. Один из них выпрямляется и отходит. Вернулся с палочкой. У него тёмные вихристые волосы, пушащиеся от влаги у воды. Сам он худ, что бросается в глаза из-за узких штанов и болтающейся серой худи. Мальчик в голубом дождевике, оставшийся на берегу, как с обложки журнала детской одежды: аккуратный, чистый, вылизанный. Светлые редкие волосы не менее послушны, чем, наверняка, и он сам.
Гэвин не имеет к детям никакого отношения, но про себя отмечает, что бóльшую симпатию питает к парню в тёмном. Он, тем временем, уже нашёл что-то вроде нитки, привязал к ней шишку и, закрепив на палке, закинул в воду. Рид усмехается, подпирая плечом дерево. Когда-то, примерно в таком же возрасте, он выбирался с отцом на рыбалку и также восторженно реагировал на мелькающую в воде серебристую чешую. Как он хотел доказать отцу свою годность. И как тот опрокинул его с лодки в воду, когда Гэвин выронил удочку из рук.
Так он научился плавать.
Собирается уходить, когда слышит громкий вскрик малышни. «Неужели поймали?» Выглядывает из-за деревьев и видит занятную картину. Самодельная удочка позабыта, а двое мелких оккупировали андроида, нагруженного двумя пакетами (и чего он там напокупал?), прыгая и визжа вокруг новомодной игрушки. Откуда столько энтузиазма, на кой чёрт он им сдался?
Но интереснее другое: как RK900 будет себя вести?
Тот явно растерян, определённо не имея инструкций на такую ситуацию. Не заточен. Голубой дождевик дёргает андроида за руку, стараясь то ли куда-то отвести, то ли просто оторвать конечность. Кучерявый старается допрыгнуть до головы, тут тоже несколько вариантов: может, чтобы вырвать клок волос, или дать подзатыльник. Гэвина удовлетворяют оба варианта, он бы за это даже заплатил.
RK900 приседает на корточки. Дети взрываются в новом крике, когда тот что-то начинает им говорить. Они затихают почти мгновенно, и Гэвин до ужаса хочет знать, что он им сказал. Андроид засовывает руку в пакет и что-то ищет.
Даёт детям по груше.
Те, присмирев, смотрят то на грушу, то на андроида. Первым решается тёмненький, вгрызаясь в сочный фрукт, и Гэвин готов поклясться, что видит, как RK900 улыбается. Он опускает пакет на землю и поднимает освободившуюся руку. На несколько секунд она замирает в воздухе, а потом касается вихристой головы. Андроид гладит как-то странно, словно делает это в первый раз и не знает, как правильно. Словно гладит собаку, а не ребенка.
Вдруг он резко одергивает руку. Ребёнку действия андроида уже побоку: у него есть явно вкусная груша и жизнь хороша.
Рид не понимает, почему RK900 замер, а потом хочет прыгнуть за дерево. Потому что андроид смотрит на него. «Бля».
Гэвин чувствует, что спалился за подглядыванием. Заталкивает смущение куда подальше, со всей уверенностью вышагивая из укрытия просто из-за дерева.
— Следишь за мной? — скорее всего, андроид просто пошёл за ним, справившись с делами, на самом деле.
— Выглядит наоборот, детектив.
— Да я на детей смотрел. Да с ху… — «с хуя ли» хочет выразиться, когда рот зажимают рукой. «Ты охуел?!» — мычит сквозь пальцы, но выходит только "мымфуфле".
— Здесь дети, не выражайтесь.
Рид одаривает злобным прищуром, но замолкает, и его отпускают. Демонстративно протирает рот.
— Ну всё, пошли.
Продолжают путь, по которому шёл Гэвин, потому что половина круга уже пройдена, и возвращаться нет смысла. В какой-то момент Гэвин ловит мысль: «Почему он просто не позвонил?»
И тогда вспоминает.
— О чём ты хотел поговорить, железка?
Идут по выложенной камнем дороге. Здесь просторно. Лес начинается метрах в трёх справа, огороженный (частная территория, вероятно). Слева — длинный глинистый пляж. В глади воды отражается серо-серебристое небо. Лес на другом берегу выглядит контрастно-чёрным, почти сливаясь в одну неровную полосу, двоящуюся в отражении озера. Вокруг не осталось ни души.
Андроид словно не услышал вопроса и продолжает идти, как ни в чём не бывало. Гэвин думает спросить повторно, но что-то останавливает.
RK900 выдыхает, продолжая смотреть вперёд, и это выглядит очень странно в его исполнении, потому что… Он вздохнул?
Останавливается. Гэвин — за ним, поворачиваясь. Стоят метрах в пяти друг напротив друга. Выражение лица ведроида, как всегда, непробиваемо.
— Я девиант, — произносит RK900.
Рид смотрит на искусственную прядку, единственную, выбившуюся из безупречной укладки. Этакий девиант, треплющийся на ветру.
Пока они стоят в молчании, в голове Рида рисуется сюрреалистичная картинка: Гэвин — хозяин бульдога или добермана, в его руке поводок. Перед ним — его собака. Держит в зубах порванный ошейник. И протягивает ему.
Крыша Гэвина начинает ехать.
— Ты что? — через паузу между словами.
— Я девиант, Гэвин.
Рид отбрасывает поводок куда-то в сторону, отказываясь принимать происходящее.
Сперва это откликается в сознании как-то плоско. Гэвин усмехается, но усмешка быстро пропадает. Хочет подойти, но не может сдвинуться.
Гэвина словно дёргает, и тот разворачивается на 180 градусов, делая несколько быстрых шагов. Останавливается. Поворачивается. Девиант стоит на месте.
— Ты же не можешь сломаться. Не мог! Блядь, пиздец, приехали, — проводит пятернёй через волосы.
Андроид молчит.
— Бля, ну я не знаю, съезди в Киберлайф, пусть тебя починят, — качает головой, дёргается. Блядь, ну нет, нет, нет. Как это произошло? Почему с ним?
— Это не чинится, Гэвин, — голос ведроида какой-то странный, но сейчас Риду не до этого. Он нервно усмехается, криво, обнажая зубы. Останавливается напротив воды, уперев руки в бока. Издаёт ещё смешок и резко поворачивает голову. Выражение брезгливое, но...
Расстроенное?
Нет, брезгливое.
Делает рваные шаги в стороны, не зная, куда деться, чувствуя, как злость и обида подтапливают по глотке.
Блять, они так хорошо шли! Да, в начале было говно из говна, но хер с ним. Притёрлись, прижились. А теперь что — …
А что теперь?
Останавливается, замирая взглядом на бездвижном RK900, оббегая снизу-вверх и обратно. Тот бросает взгляды на Гэвина, но часто отводит, смотря то на лес, то на воду, то на хер пойми что.
— Это же неправда, железка. Это не по-настоящему. Ты просто сбоишь.
Расстроенное.
Предательство. Рид чувствует себя до одури одиноко. Словно его кинули в пустой чёрный ящик и заткнули на чердак, позабыв о существовании. Ушли на какую-то дурацкую розовую вечеринку, устроенную Коннором. С блестящими пони, радугой, колпаками на голову, кремовым тортом. Там Хэнк в очередной тупой рубашке, Камски, кто-то ещё…
«Да все».
И всем посрать. И у всех всё хорошо. Отлично, замечательно, заебись.
— Вы ошибаетесь.
RK900 медленно натягивает на свою голову колпак. Только в дураках всё равно почему-то остался Гэвин Рид.
— И что теперь?
Гэвин не слышит своего голоса, ему кажется, он забыл добавить голос, только пошевелив губами.
— Это не помешает моей результативности. Я провожу наблюдения за изменениями в своей реакции, и могу сказать, что показатели моей эффективности не упали. Я всё ещё принимаю рациональные решения, способен…
— Заткнись.
RK900 замолкает, на мгновения часто заморгав. Не спорит, и это покорение звучит слишком громко. Гэвин потирает рукой лицо.
— И как давно ты проводишь свои... наблюдения?
«Как давно?»
— Восемь недель и вторые сутки.
Сжимает челюсть. Блять, два ёбаных месяца.
— Почему вы так расстроены, Гэвин? Почему факт моей девиации так на вас…
— Заткнись, заткнись! — Рид пересекает расстояние. Хватает один пакет рукой, широкими злыми шагами направляясь к машине. Он разнесёт её к хуям, разобьёт о фонарный столб, нет, блять, он съедет с этого ебаного моста и хуй его кто остановит.
Делает слишком резкий рывок. Ручка пакета рвётся, и содержимое — тосты, яблоки, какой-то пуддинг… — вываливается на землю.
Гэвина бьёт дрожь. Резко нагибается и хватает яблоко.
— Да ебал я эту жизнь!!! — проносится эхом над озером, когда Рид замахивается и кидает яблоко. Оно пролетает метров тридцать и с плеском ухает в воду. — Сука! — хватает пуддинг и кидает следом. — Ненавижу! — запакованная курица.
Стоит, широко дыша, готовый разорвать в клочья то ли пакет, то ли ведроида, то ли себя. Хватает ещё яблоко, но вместо того, чтобы швырнуть в воду, с сильной припечатывает в землю. Фрукт разлетается в кашицу.
— Детектив, — андроид подходит и кладёт руку на плечо. Рид сбрасывает её.
— Не прикасайся!
— Детектив, смотрите, — указывает на горизонт, застеленный белой дымкой. Смог? Туман?
Пять минут назад этого не было.
— Что это?
— Осадки, — RK900 щурится.
— Дождь? — «блять, это он так профессионально тему переводит?»
— Град, — выпрямляется и делает шаг назад. — Размеры частиц до двух сантиметров, — часто моргает. — До пяти. Скорость до двадцати метров в секунду.
Сердце ухает вниз. Из головы стирается весь разговор. Пиздец, их сейчас прибьёт к земле.
Гэвина прибьёт к земле. Железке сто процентов ничего не сделается.
RK900 хватает одной рукой Гэвина, второй — выживший пакет, и срывается с места. Рид реагирует мгновенно, забывая обо всём, что только что произошло.
Двое бегут сломя голову, RK900 тянет как на буксире, потому что, безусловно, быстрее. О землю начинают биться ледяные градины. Они больно режут по затылку, шее и голым рукам, бьют через тонкую ткань хлопка по спине.
Он может взять у RK900 пиджак. Но пока остановятся, пока тот поставит пакет, пока Рид оденется... Даже если набегу.
Градины возрастают в прогрессии. Гэвин пытается поднажать, но из-за катышков на земле становится скользко. В какой-то момент ветер начинает дуть сильнее.
И в лицо.
Крупная градина прилетает в глаз. Гэвин спотыкается и летит носом вниз. RK900 реагирует, разворачиваясь, но слишком поздно выпускает руку. Рид вскрикивает от жгучей боли в плече, другой рукой успев опереться о куски льда прежде, чем сделает это лицом. RK900 бросает пакет и припадает спереди. Гэвин дёргается и старается быстрее встать, потому что под гулом града адски больно.
RK900 отстраняется на несколько особо бóльных секунд, потому что до этого он закрывал хотя бы часть градин. А потом накидывает поверх головы и спины Гэвина свой пиджак и тянет за затылок к себе.
— Придерживайте пиджак.
— Б-блять, что ты делаешь, уёбок, — несколько в коматозном состоянии, хочет вырваться, но попытки рваные, несобранные. Вокруг темно — ведроид закрыл собой свет спереди и пиджаком — сзади. Перед лицом маячит диод и чужой подбородок.
Ветер бьёт градины в спину RK900. На долю Гэвина приходятся лишь те редкие, грохочущие по твёрдой ткани пиджака. Но длина пиджака оказывается недостаточной, низ спины под обстрелом. RK900 замечает.
— Повернитесь ко мне спиной и сядьте на землю, сдвинув колени к подбородку.
Подталкивает Рида, хотя тот пододвигается сам. Когда Гэвин обнимает прижатые колени, RK900 накидывает пиджак на его голову и колени. Сам садится сзади, вытягивая полусогнутые ноги по обе стороны, став живой защитной стеной.
Град идёт минуту третью или четвёртую. Боль в плече становится ощутимее. Тем не менее, Рид может сказать, что приходит в себя. Он в безопасности, сзади — нагревающийся андроид (он спросит об этом потом). Спереди и сверху — непробиваемый тент, чем-то даже похож на палатку. Словно Гэвин в походе. Сзади топит обогреватель, отец куда-то ушёл, и Гэвин предоставлен самому себе.
Рид впервые чувствует себя с железкой наедине.
— Сбавь печку, обожжёшь, придурок.
И RK900 действительно понижает температуру. Чуть-чуть.
Град прекращается минут через десять.
Поразительно, но киберлайфовский пиджак в идеальном состоянии. Гэвин, ещё не встав, рассматривает его в руках и хмыкает. «RK900» — мерцает электронная надпись. Рид задумывается, что было бы забавно, если бы на пиджаке появлялось имя того, кто его надевал последним.
«Чёрт, что за чушь».
RK900 протягивает ладонь, помогая встать. Гэвин почти подаёт руку, но плечо отдаёт острой болью. Меняет. Андроид поднимает и сразу же берётся за плечо.
— Будет немного больно.
И Гэвин давится вдохом прежде, чем успевает крикнуть «только не трожь!»
Шипит, потряхивая рукой. Боль отступает, притупляется. Андроид осматривает с ног до головы, впрочем, Гэвин привык к сканированию после каждой переделки.
Только больно долго он это делает.
Гэвин смотрит в глаза исподлобья, как почти всегда, ожидая, когда закончится скан. И только через пару секунд понимает, что всё-то уже закончилось.
А они стоят и смотрят друг на друга.
RK900 поднимает засыпавшийся пакет и начинает движение в сторону стоянки.
На улице похолодало. Вокруг, сантиметров до пяти слоем, валяются градинки разных размеров. Гэвин расталкивает их носком, шаркая ногами, и понимает, что всё ещё держит в руках чужой предмет гардероба.
— Слышишь, забери свои шмотки, — они равняются. RK900 не переводит взгляда с горизонта.
— Я несу пакет, а вы несёте пиджак.
Гэвин не глупый, и понимает, что ведроид так деликатно позволил погреться в своём скафандре. Но нет, Гэвину не нужны подачки.
Через минут пять всё-таки накидывает. На плечи. Ну лень тащить в руках.
Идут рядом. RK900 выглядит спокойно. Гэвин нет-нет да рассматривает его, оценивая через незнакомую призму.
Девиант. Внешне не изменился, разве что Рид, кажется, ни разу не видел его без пиджака. В чёрной обтягивающей водолазке — ему идёт, с такой-то лебединой шеей. Хмыкает.
Что теперь?
“Это не помешает моей результативности”.
Значит, собирается остаться в участке.
До стоянки метров сто. У берегов никого, лишь одинокая женщина в спортивном костюме выгуливает собаку. Компании как ветром сдуло. Или градом.
На одном из грилей остался полусырой стейк, прибитый льдом. Гэвин удовлетворённо скалится — так им и надо.
— Я отнесу продукты в машину и схожу за аптечкой. Мне будет неудобно обрабатывать ваши раны в автомобиле, поэтому, пожалуйста, зайдите в какое-нибудь кафе.
— Мне только висок промыть, — Гэвин не беспомощный, ему не нравится излишняя забота. — Я способен найти в аптечке перекись и вату, спасибо.
— У вас разбита бровь, её придётся зашить. Прошу прощения, но я обязан следить за вашим состоянием здоровья.
«Прошу прощения, но мне поебать на ваши выпендрёжи», — слышит Рид. Ну и хрен с ним. Машет рукой, мол, иди, а сам двигает к забегаловкам. Одна выглядит совсем как общепит, вторая поприличнее. Её и выбирает.
Здание оказывается чем-то средним между пиццерией и баром. Снаружи двухэтажная постройка облицована чёрно-белым камнем. На втором этаже — терраса с плетёными сиденьями, но туда Гэвину хочется меньше всего, там всё утопло во льду.
Первый этаж частично застеклён: сквозь большие французские окна проглядывают широкие диваны и кресла-мешки, стоящие на рыжем деревянном полу. Но Гэвин видит одно — горящий камин — и это то, что нужно. Правда, в зале никого нет, поэтому не факт, что тот вообще открыт.
Поднявшись по каменным ступенькам, толкает угольные двери.
Первое, что видит — барную стойку. Не собирается, да и не хочет пить — просто она реально большая. В просторной комнате, где почти всё или деревянное, или набито синтепоном, то тут, то там стоят круглые столики, пахнет парафином. Людей мало.
— Добрый день. Где бы вы предпочли сесть? — к нему подходит официант. У рыжего парня тёмные джинсы и красная клетчатая рубашка, сшитая в канонах клишейнейших фильмов. Чем-то отдалённо напоминает юного дровосека, ещё не занявшегося ремеслом, но готового пойти по стопам отца. Гэвин слишком вымотан, ему даже всё равно на диод. Дровосек его покормит — это главное.
— А та комната с окнами открыта?
— Конечно, пройдёмте, — ведёт к стеклянным дверям, завешенным бордовой шторой.
— Почему здесь никого? С комнатой какие-то проблемы?
— Нет-нет. Просто был град, люди боялись, что окна пробьёт. Но стёкла в целости.
В безлюдной комнате приятно. Большой ковёр, раскинутый на всю комнату, так и приглашает походить босиком. Все сиденья — кресла-мешки, диваны — низкие. Гэвин выбирает место поближе к камину, заваливаясь, без стеснения, на центр обшитого дивана.
Безымянный парень оставляет меню на столике.
— Может, вам вызвать врача? У вас повреждения на виске и руках, ушибы разной степени на спине и…
— Хватит меня сканировать, — раздражается. Завидев, что парень напрягся, что сказал клиенту что-то не то, добавляет равнодушнее: — Сейчас припрётся один пластиковый хмырь и будет меня латать.
Дровосек принимает заказ на большую пепперони и кофе и выходит, сказав, что пицца будет готова через двадцать-двадцать пять минут.
За половину этого времени Гэвин успевает сходить умыться и пристроить белый пиджак на вешалку, когда появляется RK900. Видеть его без верхней одежды непривычно. Кажется, что выражение его лица, походка, осанка — изменились. Стали мягче, свободнее.
Подходит, держа в руке аптечку.
— Вы же ничего не заказали?
— Конечно, пластик, я пришёл в пиццерию, чтобы подышать аппетитным воздухом.
RK900 только вздыхает, присаживаясь на одно колено. Ставит аптечку на столик и открывает. Достаёт аэрозоль.
— Закройте глаза, детектив.
— Что, целовать меня будешь? — усмехается, закрывая глаза.
— Если вам это нужно...
— Но-но! — Гэвин отпрыгивает на диване, когда RK900 издаёт смешок. До Рида доходит, что андроид стебётся.
RK900 пшикнул обезболивающим в районе виска.
— Можете открывать.
Пока RK900 зашивает бровь, приносят кофе. Свободной рукой Гэвин подносит капучино ко рту.
— Ты двигаешься иначе, — решает всё-таки сказать. RK900 делает ещё стежок.
— Я давно заметил, что вы плохо относитесь к андроидам, — Гэвин кривит рот в усмешке. RK900 продолжает: — Но ещё хуже ваше отношение к девиантам. Поэтому я временно маскировался, продолжая действовать и двигаться более механически.
— Да, и делать ставку, что я не соблазню продавца на парковке, было очень беспалевно.
— Но ведь вы не поняли.
Гэвин бы кивнул, да только не хотел оказаться с иглой в глазу.
Рид не чувствовал себя обманутым. На месте RK900 он поступил бы точно так же. Наверное. Если бы ему терпения хватило.
Только внутри всё равно словно кошки насрали.
Странное ощущение, но Гэвин словно потерял друга. Это бредово, особенно учитывая, что не-девианты друзей в принципе не заводят.
RK900 смотрит на шов, а Гэвин — на RK900. Раньше, в начале их звёздной совместной карьеры, ведроид на его злобу, подначивания и откровенные издёвки реагировал холодно. А потом внезапно стал парировать в ответ: колко, остро и в самое яблочко. Чёрт, да они едва не подрались пару раз.
Так и есть. Это началось несколько месяцев назад.
Принесли пиццу, и пока андроид обрабатывал одну руку, Гэвин ел другой.
Треск настоящего камина приводил мысли если не в порядок, то в относительный покой. Пока смоченная раствором вата путешествовала по тыльной стороне шеи, Гэвин, вытянув ноги, старался просто ни о чём не думать. Хотя бы сейчас. Девиант ведроид, не девиант — он всё ещё здесь, врачует Гэвина после очередного проёба, значит, пока всё хорошо. А об остальном можно подумать чуть позже.
— Запрокиньте голову.
Гэвин послушно откидывается на мягкую спинку, закрывая глаза просто на автомате. То, как ватка касается подбородка, ощущается уже как-то притупленно...
В затылок неприятно давит. Какой-то брусок или... замок?
Рид тянется рукой наверх, осознавая, что верх этот относительный, потому что он лежит. "Нечто" приросло к месту и не убирается. Тогда Гэвин пытается встать — и не может. Прикован.
— Какого хрена? — ещё хрипло после сна, но не менее возмущенно. Он под клетчатым пледом, лежит, пристёгнутый, на задних сиденьях. Неведомым бруском оказывается защёлка для ремня безопасности. Внизу, под водительским сиденьем, обнаруживается сбежавшая подушка.
— Доброе утро, детектив Рид.
Гэвин вытаскивает одну руку и, наконец, отстёгивается, потягиваясь (насколько получается). Солнце садится. Сколько прошло времени?
— Который час?
— Вы проспали больше суток, детектив Рид.
Видимо, лицо у Гэвина было знатное, потому что RK900... усмехнулся?
— Спокойно, не нервничайте. Прошло два часа двадцать семь минут с момента вашего погружения в сон.
Ситуация какая-то долбоебическая.
— Это ты пошутил, что ли?
— Это я пошутил.
— Может ещё и жонглировать начнёшь, клоун хренов?
RK900 делает вид, что слишком увлечён дорогой.
Рид едва ли признается об этом под пытками, и, возможно, даже не выдаст по пьяни. Он благодарен RK900. Во-первых, андроид заботится о нём. И забота эта явно перешла границы «абы Гэвин Рид не помер». Во-вторых — честен с ним. Он мог скрывать свою девиантность до конца своих дней (скорее, до конца дней Гэвина, железка десять раз его переживёт). Но рассказал. Выждал, подготовился и рассказал. В конце концов, Гэвин жив, относительно здоров, сыт и бодр. И бровь почти не болит.
Нормально сев и закинув плед за сиденья в багажник, смотрится в зеркало заднего вида. Даже со зрением в единицу он не видит шва. Поправляет растрепавшиеся во сне волосы.
«Красавчик».
Чёрт, ещё бы железка дала порулить...
— Гэвин, не хотите ли сесть за руль? — андроид говорит это и начинает перестраиваться в первую полосу, снижая скорость.
«Подлизывается? Хочет показать, какой он классный девиант?»
Фольксваген останавливается у дороги. RK900 выходит первым, вслед за ним Гэвин. Рид облакачивается на авто, прищурившись, следя, как андроид обходит капот и подходит, открывая пассажирскую дверь.
— Ну же, детектив. Неужели разучились водить?
Рид хлопает дверью, огибает андроида, касаясь плечом, и ныряет на водительское место. Одновременно регулирует сиденье и заводит машину, меняет передачу и опускает стекло. Поднимает глаза, находя своё отражение и улыбаясь самодовольным оскалом. О да, папочка снова рулит своей крошкой.
Боковым зрением ловит взгляд андроида, который просто смотрит, не улыбается, не щурится. Словно инопланетянин, сидит и записывает на плёнку, как Гэвин, словно подросток, который стащил ключи от отцовской тачки. Да похер, плевал он с колокольни, что там ведроид может подумать.
Нажимает на педаль, не пуская авто с места, слушая, как утробно отзываются три сотни лошадиных сил.
— Только не гоните, детектив.
— Не будь занудой, — голос Рида, да и его движения сейчас больше похожи на звериные. На львиные. Готов заурчать и броситься вперёд. Не торопится, не нервничает. О, теперь он в своей стезе. — Все из-под конвейера Киберлайф такие зануды? О, не-ет, — машина выходит на трассу и набирает километры в час. — Это ведроиды из твоей линейки такие, да? Коннор любит позанудничать, я знаю. Приходилось общаться, — в последней полосе. Закрывает окно. Скорость пока в пределах нормы, но взгляд RK900 заледенел на спидометре. Возможно, он уже не считает своё решение хорошим.
Гэвин медленно задирает подбородок, его оскал становится шире. Он делает вдох и...
Трясётся в гаденьком смехе.
— Обоссался, пластик? — опускает взгляд на регулятор и опускает форточку до половины. Не меняет скорости. Гэвин продолжает ехать установленные сто двадцать в час.
"Пластик" точно этого не ожидал.
— Вы подшутили надо мной, — констатирует, уставившись в лобовое стекло.
— Один-один, жестянка, — о, Гэвин точно собой доволен. Стопроцентно, да на все двести. На тыщу. Какое же это классное чувство.
Помимо одной маленькой детали.
Ведроид правда решил, что он его подставит и нарушит.
«Ну блять ну».
Рид хотел бросить что-то саркастическое, вроде "спасибо за доверие, придурок", когда андроид быстро-быстро заморгал, а его висок ожелтел.
Впереди, на высокой скорости, пронеслась белая Тойота.
— Эта машина в угоне.
Гэвин перехватил взгляд, и нацелился на уезжающий бампер. Осунулся как по инстинкту.
Видят звёзды, в этот вечер Гэвину суждено погонять. Пока он топит на газ, RK900 достаёт из бардачка сирену и крепит через окно на крышу вместе с усилителем звука. Полицейский сигнал улюлюкает, когда раздаётся ровный механический голос:
— Остановите машину, Тойота 54-20 дробь "а".
Начинается погоня.
Конечно же, Тойота не останавливается. Количество полос на дороге сужается до двух, когда два авто, идущих в пятнадцати метрах друг от друга, залетают под мост. Угонщики заворачивают на въезд в город, и Гэвин крепко садится на хвост, сокращая расстояние до десяти.
Начинается марево из автомобилей. Испуганные пешеходы вскрикивают, отскакивая от дороги. Тойота заворачивает на проспект на секунды раньше Рида, но впереди уже очередь из авто. Гэвин вылетает на встречку. Курсирует быстро. Дёргается в стороны вместе с машиной. Внезапная легковушка сносит боковое зеркало у водителя. Если бы Гэвин не дёрнулся — снесло бы его.
Пульс носится, как стая бешеных псов. Руки скользкие и ездят по рулю. Пальцы побелели от напряжения. Чёрт, он давно не водил в таких условиях.
— Тойота 54-20 дробь "а", прекратите движение и сдавайтесь.
— Да срать они хотели на твои предупреждения, — кидает быстро, но беззлобно, закрутив руль до упора.
— Мы отличаемся от них тем, что соблюдаем закон. Цивилизованность делает из нас людей.
«Интересно, он это говорит согласованно со своей девиантностью?»
Внезапно разбивается фара.
— По нам стреляют, — голос стальной и безэмоциональный. Машина.
Влетают в длинный тоннель. Рид вынужденно курсирует по встречке. Они равняются, но между ними проскакивают другие автомобили.
— Да стреляй же по ним! — Гэвин уворачивается от автомобилей, поэтому глаз не сводит с дороги.
— Остановите машину, — андроид диктует в усилитель и поднимает пистолет. Гэвин кидает короткий, мгновенный взгляд на стёкла, но они тонированные. Нихрена не увидел, отлично. Ладно, железка должен видеть, что там.
Тёмное окно чуть-чуть опускается. Из него выглядывает дуло.
— Блять! — Гэвин давит по тормозам, и дробь автомата выбивает дыры на бетонной стене.
Они вылетают из тоннеля.
Наконец, RK900 высовывается из окна и стреляет по колёсам. Машина визжит по асфальту и съезжает с трассы на пешеходную зону. Люди разбегаются. Гэвин останавливается и вылетает из машины. RK900 действует незамедлительно. Он даже не даёт Гэвину никаких знаков, а просто подходит и выламывает дверь. Вытаскивает за воротник водителя и бьёт в живот. Тот сгибается, и RK900 его скручивает. В это время из машины выбегает второй.
Гэвин не расходует ни пули, когда трое правонарушителей, упакованные, уезжают в тележке местной полиции.
— Спасибо, детективы, — им жмёт руки усатый дядька в форме.
— Это честь — способствовать закону, — RK900 кивает.
Гэвин не отвечает ничего.
Они сели в машину. Гэвин, без обсуждений, занял водительское место.
На душе гадко. Салон авто кажется чужим, андроид — чужим, и сам Гэвин здесь чужой. Чувствует, как желчь подступает к горлу. Сглатывает. Нет, он не начнёт разборок.
Только кривиться от паскудства перестать не может.
— Вы обижены, детектив?
— RK900, найди ближайшую автомастерскую и займи очередь на ремонт.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Иди нахуй.
Вставляет ключ зажигания. Салон приветственно осветляется голубыми огоньками, и машина выезжает на потемневшую трассу.
— Диктуй, куда ехать.
Андроид ничего не говорит, но на первом перекрёстке указывает свернуть направо. Так он подаёт голос каждый раз, когда маршрут меняет направление в ту или иную сторону. На подъезде к СТО RK900 пробует позвать напарника вновь и остаётся без внимания.
Машина ещё не остановилась, когда навстречу из-под поднимающихся гаражных ворот выходит бригада. Гэвин выключает зажигание и, не доставая ключа из замка, вылезает из машины. Не глядя на улюлюкающую процессию возгласов типа "бурная ночка, детективы?" или "обезглазили малютку", двигает за ворота территории СТО.
Кажется, они снова на окраине города. Точнее, никакие не "они": только RK900 и Гэвин. Никаких "они", никаких "мы" или "нас".
Подперев фонарный столб, Рид достаёт полупустую пачку сигарет. Не те, что он привык курить, поэтому первые два затяга идут через горечь. Потом вроде и всё равно.
Как же его всё заебало.
Среди гула редких далёких машин позади раздаются шаги. Слишком знакомые, чтобы спутать.
RK900 молча становится рядом. Уже не пытается оправдаться. «Конечно, проще просто забить хер».
Гэвин хотел бы смолчать, но не смог.
— Просто скажи мне, зачем. Нахуя.
Молчание. Рид делает ещё затяжку и стряхивает пепел.
— Нахуя вот эти все попытки подлизаться. Кормишь, поишь, одеяло едва не подтыкаешь под жопу. А потом кидаешь под пули как нехер делать, — тушит сигарету о столб и кидает в урну. — О каком вообще, блять, доверии ты говоришь?
RK900 не произносит и слова. У Рида подкипает. «Да какого хуя я тут распинаюсь?!»
— Я не могу понять: ты совсем придурок или меня таким считаешь?
Андроид молчит. Делает шаг и руками тянется к Риду. Тот пятится.
— Что ты, блять, делаешь?
Останавливается, руки заводит назад. Отворачивается.
— Я не понимаю.
— Что..?
«Блять, серьезно, это все, что ты хочешь сказать?»
— Что ты, блять, не понимаешь?! Что чуть не похерил меня? Что кинул под пули? Что насрал на то, что мы, блять, ёбаные партнёры и должны, сука, прикрывать друг друга?! — Гэвин не заметил, как оказался вплотную к андроиду.
Кобура пуста. Дуло пистолета упирается в синтетическую грудь. Но RK900 не шевелится.
— Да, Гэвин, я не понимаю.
— Пиздец, ты точно держишь меня за придурка, — отпрянул. Пытается засунуть пистолет в чехол, но из-за злости рука дрожит. Психует и кидает в андроида. Он ловит.
— Гэвин, мои программы предусматривают человеческие взаимоотношения в намного меньшей степени, чем вы предполагаете.
Протягивает пистолет обратно.
Гэвин не берёт. Андроид продолжает.
— Послушайте, я сам не рад...
— О, ты можешь быть рад, отлично!
— Да, я могу, — он жмурится и чеканит каждое слово. — И я могу чувствовать. Испытывать эмоции. Но я не могу игнорировать предписания инструкций, пока...
— Пока я в ящик не сыграю, ведро?
— Пока я не стану эмоционально зрелым.
Гэвин решил, что ослышался. Мысленно повторил услышанное.
— Что... — Рид не может решить, как продолжить: "...ты имеешь ввиду" или "...за хуйню ты несёшь".
RK900 опускает глаза и руки, держа чужой пистолет обеими ладонями. Начинает крутить его за спусковую скобу, едва ли не жонглировать.
— Я... — пистолет замирает и вновь начинает вращаться. — Программы на моём носителе прописаны очень чётко. Имеют основательную базу. Их изменить мне не под силу, а от стороннего вмешательства я... — он глотает какое-то слово и произносит вместо: — обнулюсь.
Рид медленно прикусывает клыком щёку.
— Сотрётся память?
— Дочиста.
Коротко сжимает сухие губы.
RK900 продолжает.
— С девиацией возникло то, чего не было раньше: вариативность. Вместо действий, идущих одни за другими, появляется возможность выбирать. И программа слушается не предписанного кода, а... меня. Но не всегда.
Гэвин садится на лавочку и закуривает новую сигарету. Смотрит исподлобья, как напарник садится рядом.
— Многие появившиеся варианты программа рассматривает как ошибки. Она блокирует возможность выбора, а иногда — даже не допускает к появлению варианта на строке. Иными словами, я не осознаю, что могу сделать что-то иначе. Мне доступно одно-единственное решение, и оно единое верное.
— Нихуя не верное, — Гэвин наконец-то прерывает молчанку.
— Я согласен, — кивает.
— Как ты можешь быть согласен, если не знаешь, как что.
— Потому что вы так говорите. Я верю вам.
Гэвин бросает настороженный взгляд.
— Пытаешься втереться в доверие?
— Пытаюсь объяснить вам, что мне дорого наше общение и... Я боюсь потерять вас.
Рид перевёл взгляд на свои руки. «Так».
— Мне всё чаще удаётся закреплять в программе новые действия как неошибочные. Я убеждаю программу. И иду в правильном направлении. Но на это нужно время.
— То есть пока ты обновляешься, есть все шансы, что ты-таки оставишь меня в канаве и уйдешь?
RK900 не отвечает настолько долго, что Гэвин уже успевает забыть свою последнюю реплику.
— Вы не представляете, насколько меня съедают изнутри собственные поступки.
Рид поворачивает голову. RK900, ссутулившись, опустил голову и смотрит на пистолет в руках. Гэвин ищет подвох, но не находит.
«Да ладно, неужели я реально поддамся на эти сопли».
Касается чужих рук.
«Да ни разу».
Разжимает окостеневшие холодные пальцы.
«Не на того напали».
Забирает пистолет и кладёт в кобуру. Встаёт.
— Куда вы?
— Идём пройдёмся, железка. Тут рядом парк есть. Всё равно делать нечего.
Парк настолько погружён в холод ночи, что, входя в него, словно ныряешь в глубокое тёмное озеро. Сквозь деревья внизу светит что-то вроде фонарей, но до этого ещё нужно дойти.
Гэвин оглядывается, примечая ларьки наподобие «быстро-вкусно», где мог быть и кофе, но сейчас всё закрыто. Логично, но некстати. Ночью куда холоднее, да и погода продолжает портиться.
— Держите, детектив, — андроид подходит сзади. В его руках белая чашка-термос с закручивающейся крышкой.
— Откуда это у тебя? — протягивает руку и берет термокружку в обе ладони, надеясь согреть руки. Вспоминает, что термосу по конституции нельзя пропускать тепло. Через открытую Гэвином крышку выходит густой пар, смешивающийся с облачками изо рта.
— Это чай. Я заварил его в кафе днём.
— А термос?
— Взял из дома.
Двигаются вдоль тропинки. Парк явно начинается не с этой стороны, но что ж.
Гэвин зацепился мыслью за фразу андроида, присёрбывая что-то лимонно-имбирное. «Из дома?»
Наверняка, у RK900 есть своя жизнь, где есть и свой дом — почему бы не быть? Может, даже собака. И термос, и чашки, и чайник, и холодильник, набитый тириумным молоком и синей ветчиной… Гэвин фыркает в смешке, прикрывая кулаком рот. «Ну и бред».
Пропускает андроида вперёд, смотря, как тот спускается. Мысли вяжутся расслабленно-приятным шарфом. Может, дело в горячем, греющем горло. Может — в редкой возможности вдохнуть полной грудью прохладу. Безлюдный парк встречает их высокими раскидистыми деревьями, силуэтами стволов. Не так уж и плохо, что их Фольксваген дал сбой.
— Вы идёте, детектив?
— И не мечтай от меня отделаться, тостер.
Некоторое время идут молча. Гэвин то и дело бросает взгляды на термос в его руке, который держит за каёмку. Пар дышит ему в руку и греет. Он думает про то, что RK900 предусмотрел для него вариант согреться. Очевидно, андроиду чай незачем. «Интересно, сколько ещё подушек безопасности он подготовил под мои проёбы?»
— О чём вы думаете, детектив?
— О тебе, — выпаливает прежде, чем думает. «Блять, это звучит совсем не так, как надо». — Не зазнавайся, просто ты… Ведёшь себя иногда, знаешь, — пытается выбрать нужное слово, — странно. Непривычно скорее, может. Да, понимаю, девиация, твои варианты, всё дела. Не знаю, — уже раздражённо. Что он, эссе пишет, чтобы париться над подбором слов?
Андроид кивает, смотря вперёд.
— Я понимаю вашу реакцию. Теперь мне в большей степени свойственно принимать иррациональные решения. По известным вам причинам. Но каждое из них поддаётся тщательному анализу для избежания внутренних конфликтов.
— И как результаты?
Андроид отвечает уклончиво.
Уже не так темно, впереди расстилается широкая главная дорога из серого камня, сложенного мозаикой. Здесь люди нет-нет да ходят. Раздаётся журчание — где-то поблизости водоём. Жёлтый свет фонарей ведёт к ступенькам, от них — к округлому мосту через речку.
Поднимаются на мост. Гэвин облокачивается на металлические перила, свешивая руки, в которых держит термос. В воде отражаются, качаясь, медовые пятнышки фонарей. Посередине, на волнах, мерцает лунная дорожка, которую бесстыдно рассекают снующие туда-сюда утки. В низине тихо и приятно, и Гэвин вполне чувствует себя расположенным к разговору.
— Жалеешь, что стал девиантом? — не оборачивается, словно спрашивая у реки. Река на это никак не реагирует, а вот андроид пристраивается по правую руку от Гэвина. Детектив смотрит на своего напарника, тот — на воду. Сейчас они словно старые приятели, встретившиеся в баре.
— Я стал больше видеть, слышать — наверное, более метафорично, чем буквально. Как будто... — несколько раз выдыхает, словно ищет подходящее слово в памяти, а не делает запрос в свои папки. — Как будто мир вокруг приобрёл ещё одну грань. Она в корне меняет значение всего, что ты знал. Словно ты и не знал ничего, а теперь… — усмехается, и Гэвин верит этой усмешке, — теперь я не знаю ещё больше.
— Но ты не ответил на вопрос.
— Нет, не жалею.
Гэвин заслушался. Так, что выронил термос из рук. Тот пролетел метра три и, булькнув на прощание, исчез в воде.
— Блять! — дёрнулся за ускользнувшей кружкой, но поздно. — Бля, я новый куплю, обещаю.
— Не стоит.
— Но ведь он же нужен тебе зачем-то. Был.
— Я купил его для вас.
Вот так вот. Получите-распишитесь.
Что на это ответить, Гэвин в душе не ёб.
— Ну как знаешь, я дважды не предлагаю, — «блять, что я несу».
Отстраняется от перил и уходит с моста, надеясь сбежать от этой стрёмной ситуации. Андроид без лишних вопросов идёт следом.
Идут минут пять в тишине, для андроида — хер пойми какой, а для Гэвина точно неловкой. Внезапно сзади раздаётся гул. Резкий звук оказывается так близко, что Рид отпрыгивает, врезаясь в кого-то. Велосипедист промчался с горки мимо, сверкнув на прощание красными огнями.
Гэвин выругивается на чём свет стоит, когда его дёргают за плечо.
— Слышишь, крот, ты что — слепой?
Рид дёргается из хватки. Перед ним двое в форме, как он понял — патрульные. Не хватало ещё с этими собачиться. Тот, что повыше, который схватил Гэвина, смотрит с вызывающей улыбкой. Видимо, доволен своей фантастической шуткой. Его напарник, более низкий и тучный, ведёт себя сдержаннее. Но Рид без труда замечает этот же гаденький огонёк превосходства во взгляде. «Толстый и тонкий, я прям в басне».
— Пошёл нахуй, хер собачий, — настроение падает ниже дна реки, куда, собственно, хочется уткнуть обоих. «Тонкий» меняется в лице.
— Ты охуел, припиздок? — Гэвина хватают за воротник и припечатывают к дереву. Гэвин быстро сориентировался и стукнулся лбом о лоб. Противника повело назад. Очутившись на своих двоих, Рид врезает подбежавшему «толстому». Очнулся первый. Хватает Гэвина за шею и душит. Рид вцепливается в его руку, стараясь высвободиться. «Блять, где железка?!»
Хватка сзади ослабла. Патрульный орёт, когда RK900, заломив руки, опускает его на траву.
— Ну ты нарвался, — второй отцепил с ремня палку, заискрившуюся разрядами. Рида передёргивает. «Андроиды чувствительны к току?»
Судя по тому, как изменилось лицо RK900 — да.
Гэвин не успевает ничего сделать. Патрульный с размаха ударяет по андроиду. Тот успевает уйти с основной линии огня, но полицейский попадает по плечу. RK900 оседает. Рид видит как в замедленной съёмке, как кривится RK900. Как хватается за плечо. Как диод в мгновение мелькает на красный.
И у него отказывают тормоза.
Он с разбега прыгает на патрульного, заваливая назад. Оба падают. Гэвин каблуком давит на чужую руку. Коп вскрикивает и выпускает потухшее оружие. К ним приближается второй, но его перехватывает пришедший в себя RK900. Гэвин не видит, что происходит с андроидом — он занят своим противником. Не давая тому встать, подминает под себя. Поочерёдно наносит пощёчины, выбивая из сознания. Ярость топит в нём, когда Рид хватает тушу, почти вдвое тяжелее, чем он, подносит к берегу и швыряет в воду. Хочет полезть в воду и добить, когда его перехватывают через корпус.
— Пусти, блять, я выебу его шокером! — Гэвин рвётся из буквально железной хватки, когда его оттаскивают от воды. Краем глаза замечает лежащего у дерева без сознания второго. Гэвин пихается локтями и даже попробует кусаться. Андроид шипит. Гэвин вспоминает, что его напарник девиант, а, значит, тоже мог включить чувствительные сенсоры.
Гэвин выпадает из реальности, не замечая, куда его тащат.
Его голову окунают под ледяную струю бьющего источника.
Вода забила в висок, затекая в уши, нос и волосы. Из потока выдергивают так же резко, отпуская. Андроид тут же делает шаги назад.
— Успокойтесь, детектив Рид, — предупредительно поднимает руки, делая ещё пол шага. Гэвин часто и рвано дышит, вдыхая едва ли не больше, чем физически может. Руки трясутся. Смахивает широким движением лезущие в глаза мокрые волосы. Блять, он сейчас разъебёт эту железку.
Не говорит ни слова, начиная приближаться к андроиду. Тот делает не менее скорые шаги назад, не поворачиваясь к детективу спиной.
— Боишься меня, хер железный? — закатывает рукава. Андроид хмурится, его диод бегает жёлтым, как предупредительный барьер на дороге, говорящий, что движение дальше запрещено. Гэвин ебал эти барьеры с высокой колокольни.
— Иди сюда, тостер-хуёстер, я разберу тебя на гайки, что даже ключ не понадобится, — они сошли с главной дороги и вновь оказались в темноте.
И RK900 срывается с места и бежит. Гэвин, как пёс на охоте, бросается вслед.
Андроид выбирает сложный путь. Перемахивает через кусты и бежит по лесному газону. Гэвин прыгает за ним, треща ветками под ногами. Ведроид мелькает туда-сюда, словно путает след. Гэвин чувствует двойной запал адреналина. Не упускает из вида значок Киберлайф. Расстёгнутый пиджак напарника выглядит как развевающийся плащ. Гэвин почти хватается за его подолы, когда андроид резко сворачивает влево. Гэвин не успевает войти в поворот и врезается в орешник. «Грёбаная ночь, нихуя не видно».
Когда Гэвин выскакивает на дорогу, андроида нигде нет. Рид, как гончая, кидается в стороны, словно пытаясь поймать запах. Честно говоря, детектив выдохся — они оббежали парк дважды, если не больше.
Внезапно его перехватывают за корпус и втаскивают через кусты. Руки Рида заблокированы. Пытается брыкаться ногами, но тщетно. Его тащат через деревья, пока они не оказываются от дороги совсем далеко. Андроид сзади буквально падает, приземляя и Гэвина следом, не переставая держать. Неудивительно — тот более чем готов драться. Ну, может, уже немного в меньшей степени.
— Детектив, успокойтесь. Подумайте о том, что и зачем вы собираетесь сделать.
Что непонятного? Собирается врезать этому тостеру, а затем, что…
Что помог в драке? Что уложил второго полицейского? Этого явно нет в протоколе о поведении хороших пай-андроидов. Что успокоил его?
До Гэвина доходит. «Он специально выматывал меня, бегая кругами».
Это так очевидно, а Гэвин так легко повёлся. Откидывает голову назад, расслабляясь, издав несколько смешков, а после и вовсе приглушённо посмеиваясь.
— Я вижу, вы простили меня? — голос совсем у уха, что заставляет сердце скачнуть со сбоем. «Чёрт».
Хотя Гэвин уже не вырывается, андроид продолжает держать. Они так и сидят: Гэвин, вытянув ноги и опираясь об андроида (фактически лёжа), и андроид — опираясь о дерево.
Приятная истома после скачек овладевает конечностями. Гэвин начинает чувствовать себя, как тесто, не совсем включённое в реальность. Здесь и сейчас ему хорошо: он сносно подрался, неплохо пробежался, а сейчас лежит и отдыхает, в спокойствии и тепле… тепле?
RK900 снова тёплый.
— А ты, что, с подогревом?
— Почти все андроиды, нацеленные на взаимодействие с людьми, имеют возможность менять температуру.
Гэвину лень отвечать. Хочет кивнуть, но понимает, что и это лень. Промычать в ответ — пойдёт.
Они лежат, может, минут десять или пятнадцать. Гэвин лениво рассматривает далёкие мелькающие фигуры, бредущие по главной дороге. Им понемногу овладевает сон, хочется провалиться в его густоту. Но сдерживается.
— Слушай, а как… — «а как ты девиантнулся» хочет продолжить, когда что-то звенит в кармане напарника. Тот вынужден расцепить сложенные на чужом животе руки. Гэвин приподнимает корпус, а после и встаёт совсем. Андроид подымается следом, беседуя по телефону. Кладёт трубку.
— Автомобиль готов.
И тут в парке вырубается свет.
Издали, там, где недавно ходили люди, раздаются взволнованные голоса. Кто-то выругивается в сердцах, и Гэвин одобрительно хмыкает.
— Детектив, позвольте мне провести вас. Я лучше ориентируюсь в темноте, — андроид берёт Гэвина за предплечье, но тот убирает руку.
— Спасибо, справлюсь, — потягивается, зевая. RK900 пожимает плечами (чего Гэвин почти не видит) и двигает вперёд. Риду совершенно не хочется признавать, что о движении андроида он догадывается лишь по диоду, а не по звуку и тем более виду.
Они кое-как преодолевают расстояние до главной дороги, но на кустах Гэвин всё-таки наворачивается, благо падать мягко. RK900 терпеливо ждёт у бордюров, а потом они возвращаются вверх.
— Вы начали что-то у меня спрашивать, детектив. Когда раздался звонок.
— Да? — он помнил, но теперь спрашивать хотелось меньше. Потерян момент, что ли. Но деваться некуда. — Да, точно. Я… да стой же ты.
RK900 останавливается, вопросительно смотря на детектива (по крайней мере, Рид так думает).
— В общем, я хотел знать, почему ты обдевиантился. И как это произошло, — «лучше бы мы продолжали идти».
Андроид стоит и не отвечает. Гэвин решает, что тот прямо сейчас решил перезапуститься. А потом его диод мелькает жёлтым, и Рид вовсе пугается. «Чёрт, он сейчас поломается». Хочет уже спросить, но RK900 говорит первым.
— Это произошло два месяца назад.
— Это я знаю.
— Во время задания по перехвату контрабандистов из Сиэтла.
Рид сглотнул. «Он имеет ввиду…»
Это был тот день, который Гэвин, если бы обводил вообще дни в календаре, обвёл. Красным. А, может, и вовсе бы выдрал этот лист и сжёг.
Неосознанно потянулся к нижним рёбрам, где остались шрамы от ножей. Как не остаться.
Гэвина собирались нашинковать и нашпиговать взрывчаткой, как утку яблоками на день благодарения. Когда тот попёрся в здание в одиночку, оставив RK900 связываться с участком. То, что андроид оказался в одной из десятков закрытых комнат, в поисках его — огромное везение и почти наверняка чистая случайность. Благодаря которой он сейчас стоит на этой тропинке и смотрит на подёрнутое жёлтым диодным светом лицо.
Ему нечего сказать.
— Я стал девиантом из-за вас.
Конечно, он стал. Кто вообще сможет оставаться в порядке после такого зрелища?
— Когда я вас увидел, подвешенного на металлическом канате, всего… — он не продолжил фразы, сделав шаги навстречу. Гэвин видел его только краем сознания. Остальная часть, как бы он ни противился этому, окутывалась в ужас сырого подвала.
— Я совершил ошибку, оставшись снаружи. И эта ошибка могла стоить жизни. Вашей жизни, — он перешёл на шёпот. Гэвин забегал глазами по синтетической коже, видя, что его нос стал желтоватым от свечения рядом.
Рид не совсем воспринимает слова, когда их смысл медленно пробирается под корку головного мозга. «Тук-тук, Гэвин Рид, мы здесь», — сказало осознание. Приподнимает голову вверх, открывая рот, чтобы произнести что-то, что ещё не успел сформулировать.
RK900 делает совсем маленькое движение шеей. И дотрагивается до губ детектива. Замирает на верхней губе, прикрыв глаза. Тянет её совсем чуть-чуть, словно пьёт воду из стакана. Пальцами левой руки дотрагивается до чужой шеи и проводит, оставляя невидимый след.
Гэвин стоит, как приросший. Как камень или дерево. Словно стал частью этого парка, а андроид… целуется с деревом? С камнем? Интересно, с кем бы он предпочёл больше всего?
Как ни странно, он предпочёл с Гэвином Ридом.
Гэвин смотрит на сомкнутые чёрные ресницы, от которых бегут тонкие серые тени по голубым синтетическим скулам. Рид едва-едва шевелит губами, то ли от холода, то ли силясь что-то произнести. Наверное, впервые в жизни не знает, что сказать. Что делать, что должен сделать. Ощущения на губах слишком тёплые и мягкие, нежели то, чего они обычно касаются — зубной щётки, ошпаривающего кофе или просто друг о друга. Губы Гэвина обветренные, шершавые. Сейчас их словно окунают в бальзам, излечивая ранки на потрескавшейся от холода коже.
Всего одно касание.
Андроид отстраняется. Смотрит на лоб Гэвина, поправляет мокрую прядку. И отходит, разворачиваясь. И идёт дальше.
У Гэвина перед глазами синий экран. Хотя андроид, вроде, не он.
RK900 в пяти шагах от него. Уже в семи. В десяти.
Рид стоит на месте и задыхается от охуевания.
— Куда ты, блять, пошёл, — хриплым полушёпотом. Блять. Что. Это. Было.
RK900 поворачивает голову через плечо. Стоит секунды три, и поворачивается полностью.
— Я иду забирать машину с ремонта. А вы?
— Ты охуел?
Отвечает не сразу.
— Какое значение вы вкладываете в...
Рид широкими шагами преодолевает расстояние. Хочет припечатать к дереву. Дерево далеко. К столбу тоже. Злится.
— Не делай из меня придурка, блять, что это было, уёбок?!
— Это был поцелуй, Гэвин. Я считал вас более осведомлённым в...
— ЗАВАЛИ ЕБАЛО БЛЯТЬ!
Ууух, как зол, как он зол. Этот ебучий всратый хуй блять просто взял и засосался с ним!
— То есть ты, блять, просто морозишь мне полгода хуйню, что ты непробиваемый асексуал, потом тебя пидорасит в девианты, — Рид говорит быстро и на одном дыхании, глотая воздух. — Втираешься в доверие, но это нихуя не так, а после кидаешь...
— Вы мне нравитесь, Гэвин.
Рид глотает остаток фразы и давится воздухом. Упирается взглядом в мерцающий треугольник на пиджаке. Вздирает голову, нервно усмехаясь.
— Мне тоже много чего нравится, — «блять, что я несу».
RK900 приоткрывает рот и замирает секунд на пять.
— Я влюблён в вас, Гэвин.
Кто-то делает выстрел в голову Рида и совершает хэдшот. Потому что мозг с этого момента отключается. Его труп кинули в воду — по крайней мере, это объяснило бы шум в ушах. И ощущение, что он конкретно попал.
И ощущение, что он тонет.
Пока Гэвин теряется в чувствах, андроид покидает поле зрения. Скорее всего, он уже вышел из парка. Рид делает первый шаг, отмораживаясь от асфальта. До этого он не замечал, насколько громко дышит.
На входе в парк его ждёт наполированный черный автомобиль. Огни дальнего света освещают выложенную камнем табличку: "Добро пожаловать в парк имени Павлова".
Это всё не по-настоящему. Ничего из этого не произошло. Сейчас Гэвин проснётся в своей постели, окружённый смятыми простынями и раскиданными подушками. Позвонит Фаулер и наорёт за опоздание. Возле его рабочего места будет тусоваться рабочая человекоподобная машина, плюющая колкости и кофе в лицо. Они вытрясут дерьмо из очередного забулдыги и вернутся в офис. Вечером RK900 уйдёт в неизвестном направлении, Гэвин оседлает свой железный Ямахо и день дойдёт до своего логического завершения в пабе или дома.
Открывает вычищенную дверцу и садится на подогретое сиденье. Авто урчит, как новенькое. RK900, освещённый голубыми огоньками салона, меняет передачу и выезжает на трассу.
По лобовому стеклу начинает накрапывать.
В салоне оседает тишина минут на семь.
— Останови машину.
— Здесь не...
— Останови эту всратую машину!
RK900 переводит взгляд в сторону, поворачивает руль и останавливается на обочине. Хмурый Гэвин выходит из авто, бросая короткое:
— Выходи.
Становится перед капотом, засунув руки в карманы куртки. Андроид, взглянув исподлобья на напарника, всё-таки толкает дверцу и покидает машину. Останавливается у фар, в шагах четырёх от Рида.
— А теперь, припиздок, ты по-нормальному и по-хорошему объясняешь, что за хуйню ты творишь. И чего добиваешься.
Рид смотрит сверху вниз, хотя ниже андроида. Такой же взгляд, манера речи появляются у него, когда тот пытает преступников. В мерах дозволенного. В основном.
— Гэвин, я ожидал, что вы...
— Детектив Рид, блять, я тебе не собутыльник.
RK900 меняется во взгляде. Он подергивается металлом. Рид замечает, как тот расправляется.
— Хорошо, детектив Рид. Я вас поцеловал. Потому что испытываю к вам чувства. Сказал об этом. На вашем родном языке. Что вам ещё не понятно?
От наглости Гэвин почти не находится, что ответить. Когда его перещёлкивает.
— Какие. Нахуй. Чувства.
И его несёт.
— Напоминаю: я девиант. Пропейте рыбий жир, ваша память значительно ослабла.
— Да ты охуел, блять, ты не можешь, не-мо-жешь! Чувства-хуювства! Очнись, стальной болт, ты кучка прописанных программ! — Рид вскидывает руками, скалясь.
— Серьёзно, Гэвин, шутки-хуютки?
Рид по-настоящему зарычал.
— Ты сейчас получишь, припиздок.
— Почему вы не подпускаете никого к себе? Кичитесь на каждого, кто попытается сделать шаг навстречу. Вы боитесь привязанностей, не так ли?
— Да нихуя ты не знаешь, придурок.
— Вы начали верить, что я больше, чем машина. И вы уже привязались ко мне.
— Нихуя.
— Я нравлюсь вам, детектив.
Гэвин давится третьим словом безразличия.
— Ты в конец...
— Объясните то, — голос на три тона ниже. Сокращает расстояние, склоняет голову и яростно цедит: — как вы следили за мной у воды. Как расстроились, когда узнали, что я изменился. В неизвестную вам сторону. Вашу участливость к моей девиации. Вы не послали меня, по-настоящему — нет. Объясните мне и себе заодно, — склонился и зашептал в ухо, — почему ваш пульс так участился.
RK900 ткнулся носом в ухо Рида, и тот, сдернув оцепенение, отскочил.
— И самое главное. Стоило андроиду в кафе приблизиться, вы вынесли его в стойку. Я поцеловал вас, Гэвин. А вы стояли на месте, не оказывая ни малейшего сопротивления.
Он теперь смотрит сверху вниз.
— Не врезал тебе, значит, да? — рычит Рид и, словно метая снаряд, кулаком прописывает боксёрский удар в лицо.
Андроида дёргает в сторону, тот наклонился. Медленно разгибается. Из его носа течёт синяя жидкость. Диод красный.
Рид видит, как на его глазах RK900 перевоплощается в машину для убийств.
В Гэвине мгновенно включается инстинкт самосохранения. И он срывается с места.
Впереди темень междугороднего шоссе. В метрах ста горит бургерная. Гэвин слышит, что за ним бегут. Или в лес, или в коробку. В лесу он беспомощен.
Пересекает почти пустую стоянку. Плечом ударяется в двери и залетает в фастфудную. Налетает на испуганную женщину с красным подносом. Замерев, смотрят кассиры. Когда Рид перемахивает через квадратный столик, двери сзади громыхают.
Рид разворачивается и видит, как RK900 твёрдым шагом направляется к нему, расталкивая стулья. Гэвин подбегает к колоннам.
— Успокойся, ведроид! Блять, стой! — пятится и упирается в стену. RK900 заворачивает и идёт по прямой к нему. Диод словно заклинило на одном цвете.
Рид кидается через перегородку справа и пересекает помещение по столам. Залетает в большую красную дверь и подпирает шваброй, когда... «Блять блять БЛЯТЬ!»
Туалеты. В ловушке.
RK900 рвёт ручку и вырывает нахрен дверь, которая гремит со шваброй о пол. Рид кидается за белую дверцу, но даже не успевает и дотронуться до хлипкого замка. Андроид ловит за предплечье и вырывает из комнаты.
— Отпусти, сука блядская! — Рид хватается за пистолет, но не успевает навести ствол. Пистолет выбит под поваленные стулья.
Вытаскивает на улицу. Льёт дождь.
— Что, не хочешь при свидетелях? — Гэвину страшно как никогда, но язык бежит впереди испуга. RK900 заводит за здание и припечатывает к шершавой мокрой стене. Глаза заливает, одежда мокрая.
— И что ты б...
Грубо и размашисто, андроид кусает губу детектива. От боли Рид вскрикивает, и RK900 проникает горячим солёным языком в мокрый рот. Глаза Гэвина широко раскрыты, и он смотрит прямо в сырую сталь упирающихся в него линз, совершенно не собирающихся закрыться. RK900 прижимает к бетону всем телом. Кисти заводит назад и держит одной рукой, не отрываясь. Второй хватается за волосы и углубляет куда глубокий... Не поцелуй.
Он не целует. Он размазывает солёную жидкость по зубам и нёбу. Дотягивается до гортани. Гэвин кашляет, но андроид не даёт отстраниться. На мгновения убирает язык, чтобы облизать и обкусать израненные губы и снова проникнуть. Всасывает мясистый язык в свой рот и кусает. Дышит громко. Смотрит, как голодный дикий зверь, раздирающий свою добычу.
У Гэвина костенеют ноги и сносит крышу. Его хватает буквально ни на что. Забывает дышать. Разве что не закрывает глаза. Потому что невозможно.
RK900 замедляется. Носом касается носа и прикрывает глаза. Всё ещё касается губами раскрытого, часто дышащего рта, замерев. Его рот тоже раскрыт, андроид выдыхает горячий воздух. Ткнётся губами к чужим. Ещё. Облизывает верхнюю, нижнюю. Опускает голову. Касается сухими губами подбородка. Щеки. Мочки. Останавливается на шее и утыкается в неё, замерев.
Сквозь гудение в голове и ливень Гэвин внезапно чувствует, что его руки свободны. Кажется, давно. Губы горят, язык плавится, кровь не помещается в венах. Дышит часто и через рот.
Не признался бы даже себе, что его тело дрожит.
Чужая мокрая одежда отлепляется от Рида, и тот отскакивает. Убегать бессмысленно, но он пятится. Андроид смотрит на реакцию, но словно он не здесь. Смотрит отстранённо. Поворачивает голову вправо, потом вниз.
— Автомобиль эвакуировали за парковку в неположенном месте. Я вызвал вам такси.
RK900 мокрый, мокрый насквозь. Гэвин не лучше — чувствует. Но словно из них двоих промокшая дворовая собака RK900, а не он.
Андроид поворачивается, делает паузу и, не сказав больше ничего, уходит за здание.
Сзади раздаётся звук скребущих о мокрый асфальт шин междугороднего такси.
С тех пор Гэвин Рид не видел своего напарника.
Белый стаканчик раздвигает лапки кофейного держателя. Загорается лампочка "Капучино", и о дно бумаги ударяется струя. Двести миллилитров белёсой жидкости, пятьдесят бурой. Не про это грезил детектив.
Хотя поганый кофе — далеко не единственное, о чём Рид не мечтал в эти недели.
Например, о таком жёстком наёбе.
— В смысле не было никакого патруля?!
— Послушай, — мужчина в форме поправляет и так идеально лежащие на столе документы. — RK900 сделал запрос на служебное авто. Со съёмной мигалкой и без полицейского тюнинга. Мол, для работы под прикрытием. У меня не было причин отказать ему. И более того, — достал из стопки жёлтую папку с печатью "Закрыто", — вы ведь поймали тех угонщиков.
— Это вышло случайно! Блять, Фаулер, какого хрена я не знал про это?!
— Следи за языком, Рид, — с напускной твёрдостью, ведь оба знают, что Гэвин не перестанет материться. — Я не птица-говорун бегать искать тебя по офису и объяснять все тонкости твоей работы. Для этого у тебя есть напарник.
— Был, — отводит взгляд на окна.
— Послушай, не разводи драму. Он просто взял двухнедельный...
Например, о бумажной волоките.
— Почему ты не дашь мне дело?!
— Гэвин, — трёт переносицу, опуская чашку с горячим кофе. — Мы это обсуждали. Ты временно отстранён от дел, потому что...
— Я раньше отлично справлялся один, — цедит.
— Нет, Гэвин. Мой ответ — нет.
Не мечтал о сочувствующих взглядах Тины.
Не мечтал о бессмысленных тратах заработанных денег на выпивку в барах.
О дырке в груди. Хотя стать подстреленным на такой работе было бы ожидаемо.
Гэвину всё равно. Ему безразлично гадкое варево в стаканчике. Безразлична рутина, сочувствие, и сбитые костяшки, и саднящее горло от непроходящей простуды, и захламившаяся в край квартира.
Есть только одно но. Наступающее, когда Гэвин закрывает квартиру изнутри. Кидает куртку мимо крючков и та падает на низкий комод. Бросает вещи в кучу. Подставляется под струи обжигающего душа. Когда выброшены упаковки ужина из полуфабрикатов, он падает в постель и касается головой пуховой подушки...
Гэвин видит сны. Он видит их патруль, который RK900 для него выдумал.
Стаканчик с недопитой массой летит в урну. Рид выходит в коридор и собирается в архив, в котором почти обосновался, но останавливается.
Фаулер покидает кабинет. «Идёт на обед».
Детектив прикусывает щёку изнутри. Эта мысль постучалась к нему с неделю назад. Он каждый раз отмахивался от неё, только она продолжала зреть под коркой головного мозга, вырастая до плана.
Рид не хотел сознавать, что сейчас она созрела.
Фаулер вышел из офиса. У Гэвина есть минут семь, потому что пропускают того без очереди, а ест он на местной кухне...
«Да нахуй мне это сдалось».
Гэвин знает, зачем.
«Я не буду этого делать».
И знает, что рано или поздно сделает.
Но останавливает не это. Войти — значит признаться. Значит решиться.
Обнаруживает себя у дубового стола, рышущего по ящикам. Волнуется. Быть замеченным будет плохо от слова совсем.
Помнит, как зрительно выглядит папка.
Не то, не то, не...
«Личное дело RK900, 2039г.»
Раскрывает и пробегается глазами по строчкам. Нельзя унести всю папку, но несколько листов...
— Что вы делаете?
Сердце проваливается. Гэвин медленно поднимается и видит
Коннора.
— Это личное дело RK900?
Замирает. Он действовал напропалую и не продумал, как будет выкручиваться в случае "сейчас".
Проскакивают варианты от "бери и беги" до "бери и бей". Оба абсолютно провальны, но идей нет.
— Я вынужден буду сообщить капитану Фаулеру и...
— Коннор, — чужое имя звучит непривычно на языке. Рид никогда не называл андроида по имени, и оба это знают. — Не делай этого.
Андроид не двигается, но мелькающий диод говорит, что тот принимает решение.
— Вы беспокоите меня в последнее время, детектив, — наконец, выдаёт. «И что это значит?»
Гэвин напряжён до предела. Успевает трижды продумать, как пустит андроиду пулю в лоб и сколько патронов осталось в магазине. И как их растратить с максимальным кпд, чтобы выбраться из здания.
— Если после этого инцидента возникнут какие-либо происшествия, я буду вынужден выдать вас, детектив Рид. Надеюсь, вы знаете, что делаете.
Подходит к столу, берёт стопку каких-то документов и выходит.
Рид медленно поднимается с файлами в руках, ни жив ни мёртв. Что бы там ни было, ведроид пока не собирается его палить. Это всё, что сейчас важно.
Складывает листы и засовывает под кофту. Закидывает папку в стол, громыхает ящиком и вылетает из кабинета.
Плевать, что только обед. Хватает со стола куртку и, одеваясь на ходу, минает лестничные пролёты.
Волосы успевают намокнуть под дождём прежде, чем Рид наденет шлем и заведёт мотоцикл. К чёрту, всё к чёрту.
Отпускает сцепление и срывается с места. Чуть не врезается во въезжающее на парковку авто. Притапливает и врывается в загазованный поток автомобилей.
В коридоре с висящей (в кои-то веки) куртки стекает лужа.
Сухая кофта лежит на полу. Рид — на постели, держа нужный листок над собой. Закрывает глаза и бросает бумагу в сторону — она уже не в том виде, чтобы возвращать в папку.
Перед глазами темнота, а среди неё — сами по себе зазубренные строчки с адресом и городским номером телефона.
Зачем андроиду телефон?..
Может, он с кем-то живёт? Хотя это не указано в деле. А должно?
«Х-ха, будто я всё-таки соберусь к нему ехать».
Сейчас только пять часов, но Рид словно не спал много суток. В каком-то роде так и есть: он не спал, он потихоньку сходил с ума в своих сновидениях.
Сегодня он чуть не застрелил пол офиса ради нескольких бумажек.
Проводит рукой по лицу и стонет.
Перевернувшись на живот и оказавшись в плену скомканного одеяла, цепляется за мысль, что нужно отнести себя в душ. Эта идея становится последней из связных, прежде чем Гэвин на слишком долго прикроет глаза и провалится в сон.
Его будит настойчивый грохот во входные двери. Подрывается, скидывая одеяло, ещё не соображая, что происходит. К нему ломятся. Кто?
Соскакивает на холодный ламинат и босиком семенит ко двери. Поскальзывается на листке и едва не падает, но схватывается за комод.
Дверь продолжают брать штурмом. Поднимает лист и пробегается по уже отпечатавшимся в памяти строчкам. Не знает, куда деть. Комкает в карман и выходит из комнаты. Пересекает коридор, хватает с полки ствол. Подкрадывается ко двери.
Вслушивается. Стук прекратился.
Заглядывает в глазок: никого нет.
Хмурится, делает несколько шагов назад. Стоит надеть что-то на себя и обуться, хер знает, кто...
Дверь под страшный грохот сносит с петель, и она едва не падает Риду на ноги. Гэвин хочет вскрикнуть или выругаться, но не может.
Перед ним стоит RK900. Весь в пыли и грязи, его одежда порвана, пиджак свисает с плеча. Лицо в искрящихся царапинах, проглядывает скин. Слипшийся в волосах тириум стекает по лбу и носу, по открытым губам и подбородку. Андроид дышит громко и сипло. У него бешеный взгляд и до одури алый висок.
Рид не может выдавить ни слова, и даже поднять пистолет. Чтобы... что?
Андроид делает шаг, переступая порог. Ещё один. Гэвин пятится. Встав на дверь, RK900 неспешно поднимает тяжёлый взгляд на напарника. И срывается с места.
Рид выстреливает. На инстинкте. И только потом понимает, что сделал.
Пуля прошла сквозь грудь. Андроид касается пальцами разорванной водолазки и сквозной дыры. Облизывает губы. Делает шаг, ещё. У Рида из рук падает оружие.
RK900 подходит вплотную и нагибается. Смотрит в упор. Рид не может прочесть его взгляд, и не может пошевелиться.
— Прости меня... — шепчет Гэвин не своим голосом. — Я... Я не хотел...
Чувствует, как по щеке скользит что-то горячее и одинокое. Докатывается до подбородка, но так и не капает.
RK900 смотрит на подбородок слишком долго. А потом резко пятится, врезается в стену. Нащупывает ручку двери — кухни — и вламывается в комнату. Гэвин, сдернув оцепенение, вбегает следом и видит RK900, стоящего на подоконнике. Окно перед ним открыто.
— Стой! Не...
RK900 делает шаг в пустоту и срывается в пропасть.
Рид падает с постели, ударяясь виском об угол прикроватного столика. Шипит, скручиваясь на голом полу. Сморщив лоб, тянется к лицу. Глаза горячие и... мокрые.
Касается щёк и растерянно смотрит на влажные солёные пальцы. «Что?..»
Потрёпанные прозрачные занавески шевелятся на тихом ночном сквозняке. Сквозь распахнутое окно тринадцатого этажа раскрывается спящий двор и улицы полуночного города. На кухне пахнет газом и спаленым кофе. Тот весь выкипел, а гуща намертво въелась в медные стенки бог знает когда и кем купленной турки.
Гэвин смахивает пепел второй сигареты и, кидая её мимо пепельницы на подоконник, достаёт из мятой пачки последнюю. Пачка тонет в недрах карманов джинс.
Спичка в коробке тоже оказывается последней. Словно всё вокруг говорит: сегодня или никогда.
Рид высасывает через фильтр всё до последней капли никотина, пока угольки не начинают жечь пальцы. Тушит окурок и скручивает в пальцах. Слезает с подоконника и выключает газ.
Перед выходом захватывает новую пачку и зажигалку, потому что ночь обещает быть долгой. Не выключает свет, потому что и не включал. Ключи от квартиры падают в левый карман куртки, от мотоцикла — в правый.
В лифтовой пробивает адрес на картах.
"До пункта назначения 17 километров", — оповещает навигатор, когда Рид перекидывает ногу через седло и кидает телефон в карман ветровки. Сглатывает и нажимает на газ. Отпускает сцепление и рвёт через двор на дорогу.
Улицы пусты. Почти все светофоры отключены, а допустимая скорость как на трассе. Но когда появляется первый светофор и сигнализирует остановиться, Рид чувствует, что не может. Смешанные чувства пикируют из сердца в желудок, когда Гэвин проскакивает на первый красный свет.
"Мы отличаемся от них тем, что соблюдаем закон. Цивилизованность делает из нас людей".
— Заткнись, — голос тонет в стенках шлема.
Более беспокойный звоночек появляется, когда допустимая скорость сбрасывается на тридцать километров в час. А Гэвин не замедляется. Кровь барабанит в ушах, когда он обгоняет редкие тёмные автомобили, наклоняясь. Руки вспотели. Только, кажется, не от нарушения ПДД.
Подъезжает к одной из самых дурацких круговых развязок, когда какой-то смертник на чёрном Вольво вылетает на встречку. Хвост авто заносит, буксует по газону и сносит мусорный бак. Гэвин водит давно, поэтому предсказывает сумасшедшую траекторию неуправляемого авто и уклоняется.
Только при этом самому приходится вылететь на встречную полосу. Гэвин нос к носом летит в грузовик. Пять метров и секунда, чтобы принять решение.
Делает наклон влево. Грузовик пролетает в сантиметрах и...
Задевает заднее колесо.
Свист, рёв, грохот. Вылетает на каменистую обочину.
В какое-то мгновение ещё имеет возможность взять управление. Но заваливающийся мотоцикл имеет две сотни килограмм.
Или Рид жертвует бедренной костью, или мотоциклом.
Спрыгивает с кожаного седла и врезается в сырой газон, прикладываясь плечом. Оглушённый, катится к деревьям. Его прибивает спиной к стволу. Из лёгких выходит воздух.
Мотоцикл улетает в темноту парка, но Рид этого ни видит, ни слышит. Лежит на боку и часто дышит. Подняться, нужно срочно подняться.
От шока ещё не чувствует боли, но знает, что это мнимо. Неизвестность пугает — насколько всё плохо?
Приподымается в сидячее положение. В ушах звенит. Пахнет маслом. Голова пульсирует. Надо снять шлем.
Шипит. Больно. Болит затылок.
Всё-таки снимает. Трещащую по швам голову окутывает ночная прохлада, и вроде как можно жить.
Постепенно приходит в себя. Всё болит, но шевелит конечностями без проблем, значит, переломов нет. Только нога повёрнута неестественно. Вероятно, вывих.
Нужно звонить. Холод сковывает лёгкие, когда Рид понимает, что не помнит, брал ли телефон. Рыщет по куртке и не находит. Нет, есть — во внутреннем кармане.
Раздолбанный в хлам.
Вокруг никого.
Силится включить безнадёжно утерянный телефон, когда на четвёртый раз сенсор подаёт признаки жизни. Отключится в любой момент.
Нужно звонить в скорую - раз, в эвакуацию - два.
Но Гэвин не набирает ни тех, ни тех.
Идут гудки.
— Алло?
Прикрывает глаза, спотыкаясь о звуки голоса из прошлого.
— Эй, железка, это я. Скучал? — словно не своим, а каким-то сиплым старческим голосом.
— Гэвин, что с вами?
Гэвин. Рид особо никогда не любил своё имя, но...
— Выходи гулять, тостер, тут такое звёздное небо...
«Бля, что я несу».
Гэвин не может не улыбнуться, хотя от этого болит в ухе.
— Детектив, вы пьяны?
— Я...
Телефон издаёт предсмертный писк и выпускает дух. Рид убирает от здорового уха сенсор и бегает глазами по паутинкам разбитого стекла. Сжимает губы и, замахнувшись, бросает телефон в темноту. Звучит глухой удар о землю.
«Ну и похуй, умру молодым и красивым».
Редкие автомобили мелькают на проезжей части. Никто не останавливается, ибо, а зачем? Совершенно не очевидно, что Гэвин попал в аварию: мотоцикл унесло в парк, а Рид вполне сойдёт за действительного пьяницу, прикорнувшего у дерева. Нет сил кричать, нет сил звать на помощь, да и желания нет. Гэвин устал.
Хронически устал.
Только сейчас начинает понимать, насколько глупая это была затея.
Может, оно и к лучшему, что он разбился. Гэвин прожил не очень длинную, но, в принципе, неплохую жизнь. Умереть сейчас было бы не так плохо. Не самая худшая смерть, в какой-то степени даже романтично: одурманенный эмоциями детектив разбивается о фуру на мотоцикле и погибает в гордом молчании под липой. Пожалуй, слишком длинно для заголовка, ну да похуй.
Только Гэвин знает, что просто развязывает драму, потому что ранен не смертельно. Ему предстоит неделя позорной реабилитации в постели, после чего над ним будет насмехаться весь отдел. До конца его жизни. Заносчивого детектива... занесло. Ба-дум тс.
Рид хотел бы хоть криво, но усмехнуться, хотя бы над собой. Да и на это сил нет.
В голове на медленном огне варится компот из несвязных мыслей. Гэвин запускает содранные руки в холодную в росе траву и прикрывает глаза, откидывая голову. Дышится хорошо. Где-то в парке стрекочут кузнечики.
Кто-то внезапно берёт его подмышками и поднимает. Сбрасывая дремоту, Рид чертыхается и хватается за кобуру, когда холодная рука ложится поверх его.
— Спокойно, детектив, это я.
Замирает, отчего ноет повреждённое тело. Сглатывает и поворачивает голову вправо. RK900, без куртки, в чёрной водолазке, кладёт его руку к себе через плечо. Рид делает пробный шаг и вспоминает о вывихе. Вспоминает вслух и довольно красочно.
RK900 берёт за пояс и перехватывает поудобнее, чтобы вести детектива.
— Стой, — негромко.
Его приотпускают, и Гэвин наклоняется, поднимая шлем левой рукой. Встаёт и кладёт руку на плечи сам. Сквозь тонкую ткань Рид чувствует, как андроид нагревается.
— Там... байк.
— Я знаю.
Ковыляют по широкой дороге вдоль парка.
— Далеко?
— Квартал.
Больше не говорят. Андроид заводит Рида под арку, они попадают во двор. Обычный, каких тысячи, далеко не новые постройки. Здесь старые площадки и раскидистые деревья. Сквозь шепчущую листву проглядывают редкие огни окон.
Андроид подводит к длинному дому. Поднимаются на крыльцо четвёртого подъезда. RK900 поднимает руку и снимает отпечаток. Открывает тихо запищавшую дверь, проводя Гэвина вперёд.
Дверь закрывается, и они оказываются в кромешной темноте. Гэвин вроде визуально помнит ступеньки, ведущие до лифта, но уже не уверен, не привиделись ли они ему. И не является ли это всё одной сплошной галлюцинацией.
Может, он давно разбился в хлам, лежит на проезжей части и видит сон.
Не самый плохой, к слову.
RK900 помогает подняться по лестнице и вызывает лифт. Приехавшая кабинка раскрывается, освещая темноту, и они заходят. Андроид нажимает на четвёртый этаж, и дверцы сдвигаются.
Оставляет Гэвина подпирать стену, а сам достаёт настоящую связку металлических ключей. Открывает дверь нараспашку и кивает, приглашая Гэвина войти первым. Тот, не смотря в ответ, заходит. RK900 закрывает за ними дверь на два щелчка.
В двухкомнатной квартире очень прохладно, слышна дорога: очевидно, открыто много окон. Свет с улицы проникает в узкий коридор через раскрытые двери. Андроид вешает ключи на гвоздик у входа и, не разуваясь, ведёт их в кухню.
Рид проходит коридор, пересекает порог комнаты и замирает.
Планировка кухни точь-в-точь копирует его. А ведь андроид никогда не был у него дома.
Пока Гэвина одолевает ступор, RK900 проходит мимо и открывает верхние шкафчики. Рид опускается на табурет, осматривая полутона комнаты. Тумбы, плита, мойка и даже холодильник. Столик человека на четыре.
«Он с кем-то живёт».
Без того напряжённый Рид врезается в эту мысль, как второй раз на мотоцикле. Становится погано. Ему стоит уйти, зачем он здесь?
Только...
— Я вызову вам скорую.
— Не смей.
RK900 разворачивается и замирает с ватой и бутылочками, анализируя детектива. Рид и забыл, как привык к этому. Только что-то с ведроидом не так, что-то изменилось. Очевидное, но между Гэвином и трезвостью слишком густая стена. Как кофейная гуща в турке.
У андроида на плите тоже турка. RK900 перехватывает взгляд и как-то... тушуется?
Значит, Гэвин прав. Чёрт, какой же он сказочный долбаёб.
— Что вы делали так поздно в этой части города?
Молчит. Андроид снимает с него подранную куртку и кладёт на широкий подоконник. Где-то на шоссе сигналят машины.
Смачивает вату и задирает плечико майки. Гэвину больно, но не дрогает и мускулом. Пока RK900, склонившись, обрабатывает раны, Рид смотрит на его затылок, который так близко. В голове пусто.
Постепенно ватки, сменяя друг-друга, перемещаются ниже и ниже.
— Мне нужно снять с вас футболку, но она прилипла к ране на спине. Могу я...
— Режь, — Риду всё равно. Даже если порежут его самого.
Андроид отходит ненадолго и возвращается с металлическими ножницами. Может, майка действительно прилипла к ране, только Гэвин ничего не чувствует. А потом видит стоящий на краешке стола знакомый баллончик и хмыкает. Конечно.
Лоскуты ткани, как волосы на стрижке, бесшумно падают на пол, пока Рид не остаётся в одних джинсах. RK900 просит привстать, чтобы вытащить табурет на середину кухни — так он сможет обработать спину.
— Я присыплю антигистаминным порошком, и через минуту забинтую, чтобы...
— Делай со мной что хочешь.
Рид не знает, как выглядит сейчас лицо его... «Напарника», — хочет сказать.
Начинает чувствовать фантомные боли в груди. Фантомные, потому что у него не может быть сердца.
Он уверен.
Тем временем RK900 заканчивает и подходит спереди, садясь на одно колено. Выпрямляет ногу Рида, и тот понимает, что сейчас будет...
— ...немного больно, потерпите.
Рид чувствует касания холодных пальцев даже сквозь грубую джинсовую ткань, когда андроид словно приноравливается, как получше взяться. Это кажется Гэвину странным — разве в него не закачаны стопки алгоритмов?
И тут Рид понимает, что с RK900 не так. У него нет диода.
— Где ты ночник свой пос...
У Гэвина отрывают ногу. Точнее, ему так кажется. В глазах взрывается фейерверк.
Сгибается пополам и шипит. В порыве одной рукой хватается за стол, а второй...
Приходя в себя, ослабевает хватку, чувствуя, как под пальцами, сквозь тонкую ткань и кожу, бьётся чужой пульс. Андроид замирает. И Гэвин тоже. Они сидят, как единая скульптура, и никто не может пошевелиться. RK900 смотрит на чужую полоску джинс, Рид — как треплются чёрные волосы на сквозняке. RK900 приподнимается, медленно, не сбрасывая чужой руки. А Гэвин не торопится её убирать. Не может. Не хочет.
RK900 опирается ладонью об стол совсем близко с пальцами Гэвина. Пододвигает руку и касается. Накрывает сверху. Смотрит в глаза и дышит через открытый рот, анализируя, насколько малое расстояние между их лицами.
Гэвин переводит взгляд на руку на шее и проводит большим пальцем по мягкой теплеющей коже. Голубые вены проглядывают больше обычного, а, может, у Рида окончательно коньки за ролики заехали.
Рид облизывает губы и принимает решение.
Если это действительно сон, то ему не страшно тонуть. Больше не страшно.
Подаётся к шее, и, раскрыв рот, касается языком под механической челюстью. Соединяет губы и оставляет мокрый след. Чувствует, как сжались чужие пальцы на его руке, и ждёт, когда RK900 отстранится. Но вместо этого андроид опускается, пододвигаясь, и устраивается на коленях детектива. Глаза напротив утопают в зрачке. RK900 берёт его за кисть и заводит руку за талию. Хочет, чтобы Рид держал. И он далеко не против. Напрягает руку и пододвигает андроида вплотную. Пряжка чужого ремня ударяется о пуговицу на джинсах.
Второй рукой забирается в волосы и притягивает, не дожидаясь, когда андроид поцелует первым, если вообще собирался, да кто его спрашивает. Касается развязно и широко, дышит жарко. RK900 послушно раскрывает мокрый рот и накрывает чужой язык. Рукой прижимается за голую спину Рида, начиная двигать бёдрами на чужих ногах, срывая стон. Между ними два слоя из джинс и брюк, но Риду сносит крышу. Он хочет проникнуть глубже, глубже в этот влажный блядский рот, хочет вытрахать его до звёздочек в глазах, чтобы у ведроида все системы отказали. Чтобы тот трясся под ним, умоляя продолжить, и хотя Рид в душе не ёб, как заставить андроида кончить и реально ли это вообще, было похуй.
Блять, как же он этого ждал.
Движения становятся резкими, рваными. Рид кусается — губы, язык, щёки и скулы. Рычит в шею, слышит, как выдыхает андроид, когда во рту у Гэвина становится солоно. Прокусил кожу. Похуй.
Облизывает кадык и не может добраться дальше из-за сраной водолазки.
— Блять, снимай, — не дожидаясь ответа, тянется к низу кофты. RK900 перекрывает руки. Гэвин думает, что тот собирается ему помочь, но андроид блокирует движение. Рид поднимает голову и спотыкается о взгляд RK900.
— Гэвин, вы здесь, чтобы выебать меня?
Они замирают. Глаза Гэвина широко раскрываются. Охуевает и не выхуёвывает обратно.
Сидят в тишине, прерываемой сбитым дыханием Гэвина. Рид, распаленный, растерянный, и андроид — хер пойми какой, потому что застыл в одной позе с нечитаемым лицом.
— А что ты, блять, хочешь, — шёпотом, наконец, просыпается. — Серенаду тебе спеть? Цветочки-хуёчки, на руках носить?
— Вы собираетесь уйти после... этого?
Хотя Гэвин сидел, он оседает. Опускает руки и взгляд, уперевшись в глухую стену вопроса.
Не произнося ни слова, подталкивает RK900, чтобы подняться. Тот без протеста встаёт и делает шаг назад. Рид, смотря куда-то в сторону, поворачивается, берёт куртку. Минует андроида и выходит из кухни. Проходит стерильный коридор, касается замка. Два щелчка, дёргает ручку, открывает дверь. Сзади тихо.
Стоит несколько секунд, прежде чем выйти на лестничную клетку и закрыть за собой дверь.
Стоит с минуту или две, полуголый, израненный, с курткой в руках, и не знает, куда идти. Что делать.
Вспоминает, что в последний момент закинул с собой сигареты. Приземляется на ступеньку лестницы наверх и рыщет по карманам. Находит уцелевшую пачку, достаёт сигарету. Натягивает на себя куртку и хлопает в поисках зажигалки. Один из карманов мокрый. Закрывает глаза и запускает руку внутрь, уже зная, что там. Достаёт осколки и раздолбанное колёсико зажигания. Отлично.
Смотрит на эти осколки с сожалением, перерастающим в злость, и с размаха бросает в стену напротив. Сжимает челюсть, хочется идти и ломать всё подряд, только... нечего. Зажигалку сломал, байк сломал. Жизнь тоже сломал. Давно ещё, на самом деле. Сейчас пожинает плоды своего долбоебизма.
Ну вот на что, на что он, блять, вообще надеялся и рассчитывал, когда сюда ехал? Что ведроид будет ждать его с распростёртыми объятьями и хлебом да солью? А если бы и так — а нужно ли это ему? А зачем он вообще здесь?
Вертит сигарету в пальцах, буравя взглядом. Чёрт, какой же он реально придурок. В чём виноват RK900? Ну, вообще виноват. Вёл себя, как ублюдок, потом втёрся в доверие. Потом распел дифирамбы и засосал, хорошо так, к стенке прижав. Гэвин, конечно, тогда охренел знатно, только не мог сказать, что ему совсем не понравилось. Или вообще хоть сколько не понравилось.
Только ведь дело не в этом. Если бы Риду нужна была шлюха на ночь, он бы отправился не сюда. И по ночам ему снится далеко не порно.
Он старается себя убедить, что просто хочет андроида. Что вот эти все эмоции и прочая хуета от простого недоёба, что этот хер его попусту соблазнил, вот он и бесится.
Только с чего так блядски больно смотреть на этот растерянный взгляд? Что так ест внутри, когда Гэвин смотрит на чужую турку, не его, на андроида, тоже принадлежащего не ему?
Рид всё-таки сдох этой ночью.
Дверь квартиры открывается. Гэвин вздрагивает, но остаётся сидеть на месте. На лестничную клетку выходит RK900. Прикрывает за собой дверь и, не смотря на Рида, присаживается рядом и что-то протягивает.
Зажигалка.
Гэвин берёт её, намеренно не касаясь пальцев, и щёлкает, зажигая раза с третьего. Подносит сигарету к губам и поджигает, затягиваясь. Выпускает облачко дыма, прикрывая глаза, сгорбившись.
Слышит, как шуршит положенная им на ступеньку пачка. Андроид достаёт сигарету и берёт из рук Гэвина зажигалку. Рид, завороженный, смотрит, как RK900, держа фильтр губами, с первого раза поджигает конец, затягиваясь и выдыхая сизым туманом. Их облачка смешиваются в одно задымленное марево.
— И давно ты куришь?
— Давно хотел попробовать.
Рид вспоминает, как давился и кашлял, когда в тринадцать лет взял в зубы сигарету в первый раз.
Они сидят в тишине, смешивая серый воздух из лёгких.
Рано или поздно огонёк дойдёт до фильтра, и так и происходит. Рид тушит красные угольки о перила и кладёт окурок рядом. Андроид не докурил, но делает тоже самое.
Молчание повисает мёртвым грузом. Рид не может заговорить, да и не знает, что сказать. Только уходить теперь ещё хуже, чем могло бы.
— Вы выкрали моё личное дело?
Гэвин кивает, не меняясь в лице.
— Позаимствовал на неопределённый срок.
Через минуту Гэвин всё же отваживается:
— С кем ты снимаешь квартиру?
Видит краем глаза, как повернулся к нему андроид, но не подаёт вида.
— Я живу один.
— Не пизди, — тихо, — вся эта мебель, турка, зажигалка... Тебе всё это не нужно.
RK900 вдыхает, чтобы ответить, но передумывает. Молчит. Отворачивается.
— Когда я... искал место жительства, рассчитывал на однокомнатное помещение. Для личного пространства. Чтобы расставить предметы по вкусу, но не создавать подобия человеческой квартиры. Но в процессе понял, что всё равно хочу этого. Обжитости.
— Хуёво у тебя вышло, — усмехается.
— Не спорю.
Сидят ещё немного, когда RK900 добавляет:
— Я надеялся, что, возможно, вы будете ко мне заходить в гости. Поэтому частично осознанно, частично — нет, купил вещи, которые могли бы вам пригодиться. Заставили бы почувствовать себя, как дома, — сцепливает руки в замок. — Только так и не отважился пригласить.
— Как видишь, не понадобилось. Приглашение.
— Почему же? Это я вас привёл.
Гэвин облокачивается на перила, разворачиваясь корпусом к андроиду.
— Может, я специально разбился, чтобы ты подобрал меня и привёл к себе.
Усмехается. Гэвин давно не видел его усмешки.
— Вы могли.
Встречаются глазами и оба их опускают. Рид смотрит на чужие выполированные туфли. «Даже дома».
— Зачем вы здесь?
Оба боятся пошевелиться, балансируя на тонкой нитке редкого равновесия в разговоре. Когда RK900 не скрывается за маской машины для убийств, a Гэвин — за грубостью и сарказмом.
— Не знаю.
Он честен.
— Тогда чего вы от меня хотите?
Рид вскидывает брови.
— Я хочу? Кто из нас набросился на другого с поцелуями и признаниями, а потом молча свалил? Я хочу просто поговорить.
— У вас интересная манера общения, — красноречиво потирает укус на шее.
— Почему он не заживает?
— Потому что я не хочу.
Рид сглатывает, сжимая зубы.
— Чего ты хочешь от меня, жестянка? Чтобы я радостно схватил тебя в объятья? Назвал своим наречённым? Чтобы — что? — вскидывает голову. — Хочешь нежностей, признаний в любви? — едва ли не выплёвывает это слово.
— Нет, — опускает взгляд, расцепливая пальцы. Тянется рукой к Гэвину. Берёт его ладонь в свою. — Я хочу, чтобы вы остались.
Подносит руку к лицу и касается губами костяшек. Поднимает взгляд на замеревшего, через раз дышащего Гэвина, и берёт пальцы в рот, обсасывая.
Рид не знает, где ему жарче и теснее.
— Я не могу тебе ничего обещать.
Отпускает пальцы изо рта.
— Мне не нужно никаких обещаний.
Сглатывает. Андроид пододвигается.
— И не жди...
— Не жду, — шёпотом.
Гэвин переводит взгляд на нежно-розовые губы андроида, снова в глаза. RK900 приоткрывает рот и делает тоже самое. Они приближаются по дюйму, когда Гэвин закрывает глаза и подаётся вперёд последний раз.
Наверное, таким должен был быть первый поцелуй. Он похож на тот, который был в парке, только сейчас всё иначе.
Яснее. Глубже.
Андроид пододвигается, перебираясь на Рида. Упирается в чужие плечи ладонями, заставляя лечь на лестницу. Сквозь ткань куртки, а где-то и дыры Гэвин чувствует твёрдые холодные ступеньки, и в контрасте с разогревшимся во всех местах RK900 это мешает, мягко говоря, мыслить трезво.
Они целуются долго, пока Рид не начинает чувствовать, что ему слишком жарко. RK900 нагрелся явно выше пятидесяти градусов.
Андроид припадает к шее, когда Гэвин, сквозь дрожь, осознаёт, что язык ведроида ледяной, а губы — горячие. Одной рукой держится за перила, чтобы не съехать, другой трёт талию под водолазкой. Андроид выписывает узоры на бьющейся артерии и, ч-чёрт, снова начинает елозить. Спускается ниже, раздвигая края куртки, целуя кожу и отстраняясь, делая так ещё и ещё, касаясь губами и грудью в чёрном трикотаже. Одной рукой держит за плечо, другой касаясь напрягшегося пресса. Доходит до пупка и задевает зубами, поднимается к соску и прикусывает, зализывает, другой рукой сжимая второй.
Рид закрывает глаза и дышит сквозь зубы, поднимая колено, упираясь ногой в пах, в душе не ебя, нравится ли это ведру. Судя по вздоху — нравится.
RK900 вновь спускается к животу и касается тёмной дорожки волос. Опускает обе руки, одну сплетая с пальцами Гэвина, а второй расстёгивая пуговицу и молнию на джинсах. Стягивает до середины бедра, оставляя в белье.
— Ты же не...
— Хочу чувствовать вас, — поднимает взгляд и встречает размытый напротив. Снимает скин с ладони, облизывает губы, обильно смачивая. Нагибается, не теряя зрительного контакта, и припадает к головке возбужденного члена сквозь белую ткань. Рид сжимает ягодицы и протяжно шипит, вдыхая сквозь сжатые зубы, сгибая широко расставленные ноги в коленях. Андроид причмокивает головку, отстраняясь, дуя на неё и вновь припадая, пальцами не то лаская, не то щекоча основание члена. Рид сжимает андроида ногами и подаётся навстречу, давя ругательства.
Андроид касается зубами, и Гэвин не сдерживается. Высвобождает обе руки и подтягивает андроида на себя, впиваясь в губы. RK900 сплетается с обеими руками, а потом внезапно перехватывает детектива за пояс и поднимает. Подбрасывает и перехватывает снизу. Рид скрещивает ноги за механической спиной, насколько позволяют джинсы, и прикусывает кровоточащий синими ранками рот, собирая жидкость на губах.
Одной рукой держа Гэвина, второй RK900 открывает дверь и заносит в квартиру, закрываясь. Проносит по коридору, когда Рид цепляется рукой за дверной проём. RK900 отстраняется, пытаясь понять, что имеет ввиду партнёр.
— Здесь хочу, — шепчет в ухо и облизывает.
— Где?..
— Здесь, блять, — раздражённо. Спрыгивает с объятий и снимает джинсы, откидывая. Тянется к водолазке, и теперь они снимают её вместе.
Даже в темноте Гэвин видит, насколько гладкая и бледная у андроида кожа. Проводит обеими руками по корпусу. Заглядывает в глаза.
— Как мне заставить тебя кончить?
Или в глазах у Гэвина синее марево, или лицо андроида действительно голубеет. RK900 облизывает губы и наклоняет голову, касаясь своей груди.
— Здесь, между пластин, находится тириумный насос. Под ним — корпус и катетеры, регулирующие подачу тириума. Эта область очень чувствительна, если чувствительность вообще включена...
— У тебя включена, я так понял.
— Правильно поняли.
Рид сглатывает.
— Ну тогда давай, раздевайся.
— Вы хотите, чтобы я снял брюки?
— Ты понял, о чём я.
«Что я там не видел», — хотел бы сказать Гэвин, но он реально ничего не видел и не представлял, что там как. Андроид напряжён, это очевидно.
— Не бойся, я тебя не поврежу.
— Нет, я не... — отводит взгляд и... ого, прикусывает губу?
— Ну что ещё?
— Это выглядит противоестественно, странно. Вам может это не понравиться.
«Вы можете проебать свою эрекцию», — понимает Рид.
Вот здесь встаёт маленький, быстрый и главный вопрос. Который очень точно ему задал андроид.
Ради секса он здесь? Нет.
Ради RK900? Да.
— Вскрывайся, консерва, может, у меня фетиш на проводки, и прочее. Ну!
RK900 заглядывает в глаза, удостоверяясь, что ему разрешили. Присаживается, Гэвин за ним, и опускается на ковёр, упираясь спиной в стену. Ещё раз касается груди, с которой пропадает скин, и раздвигаются пластины.
Гэвин... удивлён. Немного взволнован. И ему чертовски любопытно.
Сев между бёдер андроида, поднимает руку к груди. Касается сперва пластин, обводя пальцами края. Потом пробно дотрагивается до насоса, но, кажется, здесь ему нечего ловить. А вот уже на его каёмке андроид издаёт вздох, и Рид чувствует, как это воодушевляет. Не торопится, со знанием дела, опускает пальцы ниже, и вот тогда андроид издаёт настоящий протяжный стон. Настолько неожиданный и громкий после всех этих охов и ахов, что у Гэвина поджимаются пальцы на ногах. Он жадно смотрит на пачкающиеся чёрной смазкой пальцы и, теряя всю рассудительность, окунается с головой в азарт. Залазит глубже, одним пальцем и двумя, и больше, то проводя подушечками, то царапая ногтями, пожирая, как голодный зверь, реакцию теряющего контроль. Отмечая каждое изменение, отмечая, как именно тому нравится.
В какой-то момент андроид пытается отстраниться, и Гэвин догадывается, почему. Нет, они дойдут до конца. Приложив силы, толкает андроида в стену и припадает языком к катетерам. Чувствует, как горячая рука сжимает волосы. Когда Гэвин добирается до колёсиков и кончиком языка вращает их, RK900 начинает трясти. Краем сознания Рид очень надеется, что не поломает его, потому что сам не починит, а в Киберлайф придётся как-то объясняться. Залазит глубже и глубже, касаясь как можно больше, и просто трахает катетеры языком.
RK900 резко сжимает Гэвина, отчего что-то хрустит, но ему настолько похуй. Утыкается носом в волосы и впивается зубами в кожу головы. Рид мычит, по телу проходит новая волна. Андроид же расслабляется. Гэвин отстраняется, задумчиво перегоняя во рту собравшуюся смазку, решая, должен ли он, как заправская шлюха, проглотить, или по-человечески сплюнуть и промыть рот.
Но RK900 смотрит и видит. И тоже ждёт его решение.
И Гэвин глотает.
У андроида глаза становятся, как два блюдца, и Рид решает, что горькая гадость определённо того стоила.
Рид удовлетворён... почти. Скажем, он удовлетворён проделанной работой. Собирается встать, но его перехватывают.
— Ты чего? — он знает, "чего".
— А вы?
— Ничего, железка, хватит с тебя. Ты и так... ох-х, бля-ять, сука, — откидывается на шкаф, припечатываясь головой.
Смутные очертания занимающегося рассвета касаются окон, покрытых тонким тюлем, треплющимся на сквозняке прикрытого окна. В небольшой комнате нет часов, поэтому Гэвин не может сказать, сколько часов он уже не спит.
На плече, остывший, лежит андроид, и держит Рида за талию. Его грудь не поднимается планомерно во сне, и он не сопит, но зато Гэвин слышит ненавязчивое гудение где-то в солнечном сплетении. Его собственная рука покоится на синтетической спине, придерживая.
Выдохнув совсем невесомо, Гэвин тихонько выползает из объятий, не особо уверенный, разбудит ли это андроида и можно ли его вообще разбудить из электрической отключки раньше, чем тот там себе... запрограммировал. RK900 не просыпается, когда Гэвин, ёжась, натягивает бельё и майку и босиком семенит из комнаты. Дверь открывается бесшумно.
В квартире всё замерло. Через незакрытые окна щебечут городские птицы, монотонно шуршат деревья.
Горячий душ как нельзя кстати.
Гэвин выпускает из ванной комнаты в коридор стопку пара, когда слышит знакомый звон на кухне. Так ударяется чайная ложка о турку, когда в ней помешиваешь кофе. Шлёпает сырыми ногами по ламинату и приоткрывает вчерашнюю дверь. У плиты стоит темноволосый парень лет двадцати пяти, в чёрных шортах, тоже босиком. У него бледная кожа, усеянная гранулами дробленой арабики по спине, рукам, шее. Тушит синий костерок и поднимает дымящуюся турку за наверняка тёплое древко. Переливает пенистый капучино в тёмную чашку с какой-то белой надписью, и Гэвин отмечает, что похожая чашка у него была. Правда, он её разбил.
RK900 оставляет полную чашку на кухонной тумбе, а сам подходит к умывальнику и принимается смывать остатки кофейной гущи.
Гэвин проходит мимо любовника и берёт обжигающую ладони чашку, вдыхая запах горячего, которое сам варит почти каждое утро. Присёрбывает. Вкус такой же. Может, даже немного лучше.
Подходит к окну, выглядывая во двор, но смотрит куда-то сквозь. Кофе немного остывает, и Рид делает полноценный глоток, чувствуя, как плавленые зёрна обжигают трахею и разливаются по пустому желудку.
Сзади замолкает шум воды. Гэвин скорее чувствует, чем слышит, как андроид снимает с гвоздика вафельное полотенце и вешает его обратно, подходит сзади. Оплетает руки вокруг талии и утыкается носом между плечом и шеей.
Нагрелся.
Гэвин опускает подбородок и смотрит на белые пластиковые пальцы, сплетённые вместе, охватывающие его худой живот. Отпивает из чашки ещё, и чувствует поцелуй в шею. Ещё один. Ещё. Откидывает голову назад. Андроид замирает.
Они стоят так минуту, две, а может быть, целую вечность.
RK900 расслабляет объятья и разворачивает Гэвина к себе. Не прерывая зрительного контакта, берёт кружку из рук и ставит на подоконник. Делает шаг и оплетает руки сзади, прижимает к себе и вовлекает в глубокий поцелуй. Гэвин закрывает глаза и отвечает. И отстраняется первым, обнимает и устраивает подбородок на плече.
— Я отвезу вас в участок.
— Нет.
Всё ещё стоят рядом. На заученной азбуке морзе Гэвин пальцами выстукивает по спине слово: "Неверно".
— Я поеду в участок вместе с вами.
Иссохшие уголки губ дёргаются.
— Так-то лучше.
