Жизнь за жизнь

Так и случилось. Эрик прогулял в рубахе бог весть сколько времени, поскольку с закатом солнца Т'Чалла его всякой сонной гадостью поить не стал. В итоге он сидел с костром на заднем дворе, встретил закат, а после смотрел на звёзды и думал. Много думал. Долго думал и вот о чём: он вдруг понял, что не знает, зачем так хочет сохранить собственную жизнь. Ну, умер и умер, ну, пожил - пожил, что дальше-то? Зачем ему жить сейчас? Творить живое-доброе вечное? А он и не умеет, творил что-то, кажется, ещё в университете, а потом... А потом был просто кромешный Ад, куда он сам, по доброй воле, совал себя. А теперь вот пришёл к этому. "Обряд ещё необратимый... Кстати, а в каком смысле необратимый? Я умру, если прервусь, или смерть всё так же придёт быстрее, как должна?" - за тяжкими думами Стивенс как-то и не заметил, как на его бёдра приземлилась тяжёлая голова пантеры, а он сам собой стал чесать её за большими плюшевыми ушами. Тут сбоку подполз и котёнок, зевающий и попискивающий, из-за чего он и вынырнул из мыслей, когда уже начинало хоть и очень медленно, но светать. Небо стало окрашиваться из насыщенных цветов в более яркие, а затем и блёклые на востоке за деревьями. "Наверное, всё же надо идти спать. А какой смысл спать, если не жить? Тьфу, как у матери в пять лет спрашивал каждый день, зачем чистить зубы, так теперь спрашивать некого, и о чём? Зачем спать? Зачем жить?" - Эрик сам не заметил, как забодал дверной косяк, пытаясь войти в дом. Потирая лоб, он всё же прошёл внутрь и наверх, двигаясь как можно тише, а затем и обнаруживая наконец того, из-за кого он крался. Сам шаман с распущенными дредами лежал на боку, свернувшись в калачик лицом к стене, прикрытый белой простынкой. от чего контраст ткани и кожи был заметен даже в лёгких предрассветных лучах. Чуть усмхнувшись, Н'Джадака поправил простынку на так очаровательно и беззащитно спящем шамане, а сам отошёл на соседнюю кровать, вскоре вдруг незаметно для себя оседая пыльным мешком, буквально падая на постель и выключаясь мгновенно, даже ноги на кровать толком закинуть не успел, так и уснул бог знает в каком положении. На следующее утро, вернее, уже снова день, Эрик нехотя поднялся и с грехом пополам сдёрнул рубашку в гипсе, тихо шипя от выдёргивающихся волосков вместе с отваливающейся задубевшей тканью. "Так, наверное, эта рубашка ещё будет нужна туда же", - подумал Эрик и отошёл вниз, спускаясь и выходя наружу под жаркое полуденное солнце. Прополоскав рубашку в бочке с водой и кинув её на верёвку сушиться, он прошёл на передний двор и нашёл там Т'Чаллу, постигающего дзен. Ну, точнее, сидящего по-турецки и копошащегося в грядке с цветами, похожими по цвету на баклажаны. Тот окинул его взглядом, удовлетворённо хмыкнул и вернулся к окучиванию цветов сердечком. - Ну что? Доволен увиденным? - не отрываясь от цветов спросил мужчина. - Да, определённо, - усмехнулся в ответ пришелец, поглядывая то на самого шамана, то на растения. - Ну раз доволен, то иди садись на новую порцию. Затянулось уже это всё, заканчивать пора с тобой, - тихо фыркнул Т'Чалла, будто и сам не рад был своим словам. "И затормозить ведь нельзя, убью ж беднягу ненароком," - вдруг подумал он, поднимаясь и отряхивая одежду. - "Он уже и сам устал от этого всего". Эрик тем временем уселся у огня прямо на землю, чуть поводя обнажёнными плечами. Теперь оставался только перед, и от чего-то ему казалось, что сейчас будет нечто более интимное, чем было в те разы. Глубоко вдохнув, Стивенс раскрыл тёмные глаза и впился взглядом в лицо Т'Чаллы, усевшегося прямо перед ним и намешивающего в ступке уж очень много белого костяного порошка. - Не делай ты такое скорбное лицо, ты меня будто наоборот хоронить собрался, - засмеялся солдат, сверкая золотыми зубами в сполохах огня и поглядывая на шамана. Тот невольно всё же улыбнулся, а затем вплотную сел к нему, невольно чуть обхватывая коленями его колено. Они не говорили. Слышно было посапывание двух пантер где-то рядом, треск огня и немножечко прерывающееся дыхание двух мужчин. После буквально первых двух мазков по груди и низу живота Н'Джадака ухватил за аккуратные запястья не успевшего среагировать мага и не пустил больше, несколько пылко целуя того в губы. Мягко куснув мужчину за нижнюю губу, Киллмонгер с лёгкой улыбкой чуть потянул её клыками, спустя буквально мгновение отпуская, а затем и отпуская руки, крайне довольный шалостью. Колдун встрепенулся и чуть улыбнулся, принявшись лёгкими ласкающими движениями дальше обмазывать грудь и живот солдата, то и дело глядя на него и следя за реакцией. Сомлевший и аж чуть окосевший от неожиданно приятных движений пальцев Эрик только и успевал, что сдерживать слишком громкие вздохи удовольствия. Наконец после слишком чувственной процедуры на ошалевшего Киллмонгера натянули рубашку, подняли на ноги и выгнали наверх ласковым похлопыванием по филейной части, как хлопают по ней новорождённого, чтобы тот издал свой первый крик и сделал первый вдох. Прослушав, как проскрипел пол, а затем и кровать под тяжестью упавшего на неё тела, Т'Чалла довольно усмехнулся, а затем прикоснулся к своим губам, выходя во двор и думая о чём-то вроде "много кто у меня был, но таких наглых не припомню".