Ошибка Кацуки

      «Тц. Гребанный Деку, думает, что может поступить в Юуэй. Думает, что я позволю ему», Кацуки возвращался домой из продуктового, сжимая пакет с молоком. Его мать просила, — нет, требовала, — чтобы он покупал в магазине молоко после школы. Понятное дело, он слушался; ему не хотелось получить нагоняй от неё.       Кацуки прошёл мимо школы. Он поднял глаза, не ожидая обнаружить что-то необычное. Увидел всё те же дерьмовые старые и обветшавшие водосточные трубы верхнего этажа, розовое от заходящего солнца небо над ним. Все по-старому, как и всегда.       Но в этот раз там была тень.       На крыше был человек. Кацуки прищурился, чтобы рассмотреть получше, но разглядеть лицо не получилось. Так или иначе, он мог увидеть весьма знакомый силуэт… Это был?.. — Эй! Деку! Какого черта ты там делаешь? — Кацуки позвал его. Деку вздрогнул, а затем протер глаза; он снова плакал, проклятый слабак. — Уходи! — ответил тот, его голос сорвался. Должно быть он плакал достаточно долго. — Проваливай с чертовой крыши, недоумок! Ты упадешь! — ответил Кацуки слегка обеспокоенно. Он никогда не говорил ему уйти. Остановиться, может быть, но совсем уйти? Это другое.       Кацуки услышал надломленный смех. — Разве не этого ты хотел, Каччан? — Изуку произнёс его детское прозвище с такой горечью, какой Кацуки никогда не слышал. Он застыл. Что он?.. — Вчера в школе. Ты рассказал мне, что есть верный способ стать героем, и вот, я здесь! — развел руками Изуку. — Я стану величайшим героем, который когда-либо жил, — сказал Изуку, и Кацуки почти слышал улыбку на его лице. НЕТ! Этот гребанный идиот! Я не был серьезен! Вопил Кацуки внутренне. — Изуку, спускайся! Пожалуйста, ты пугаешь меня! — позвал Кацуки снова, уже подбираясь к подножию крыши, где стоял Изуку. Изуку просто рассмеялся глубоким смехом, который Кацуки никогда не слышал от него прежде. Неужели он когда-то даже слышал его смех? Не с тех пор, когда они были детьми… — Пожалуйста? Пугаю? Великолепный Кацуки говорит пожалуйста, говорит, что он испуган? Я не верю тебе, — Изуку нехарактерно ухмыльнулся. Теперь Кацуки действительно испугался. У Изуку слетели все тормоза. Если он на самом деле собирается прыгнуть… Кацуки нужно быть готовым. — Изуку, пожалуйста. Я… — О, так теперь моё имя Изуку? Что же случилось с Деку? Я же бесполезный, не так ли? Я не заслуживаю жить на этой планете с таким совершенным созданием, как ты, — горько выкрикнул Изуку. — О, но теперь я имею значение? Теперь ты хочешь, чтобы я жил? Когда все, что ты делал в последние несколько лет, — это дразнил и издевался надо мной? Мне так не кажется, — Изуку прозвучал почти… злобно. Он сам на себя не был похож. Это его вина? Я сделал это с ним? Эта мысль заставила взрывного подростка съежиться от ненависти к себе. — Изуку, пожалуйста, просто спустись. Мы можем поговорить об этом, — Кацуки никогда прежде не доводилось разговаривать с кем-то на грани самоубийства, если это было тем, чем казалось, но он был уверен, что спокойный тон поможет успокоить другого человека достаточно для… — Ладно, — заключил Изуку. Ладно? Это всё? Он просто собирался?..       Кацуки настолько запутался, что не заметил, как Изуку развернулся спиной к пустоте за уступом крыши и раскинул руки, до последней возможной секунды. — ДЕКУ!!! — Кацуки использовал свою причуду, чтобы добраться до Изуку, прежде чем тот столкнется с землёй. Он едва успел. — Изуку, ты идиот! Когда я сказал спускаться, я не имел в виду это! — Кацуки удерживал тело Изуку своим собственным. Он с удивлением обнаружил, что плачет; поразительно, он никогда не плакал. Он решил, что ситуация оправдывает их; ещё никогда жизнь не пролетала перед его глазами. Жизнь Изуку. — Мне жаль… Мне так жаль… — бормотал Изуку, похоже вернувшись к своему нормальному «я». Не суицидальному. — Заткнись. Просто заткнись, — Кацуки прижался лбом ко лбу Изуку и их слезы смешались. — Никогда больше так не делай, тупой задрот. Никогда.       Изуку какое-то время молчал, сопя и тихо всхлипывая. — Не знал, что тебе есть дело.       Голова Кацуки повернулась: — Что? — выдохнул он. — Я не знал, что тебе есть дело до того, жив я или мёртв. Я думал, что ты меня ненавидишь, потому что… Потому что я обычный. Беспричудный. Совсем не потрясающий. Я думал, может быть, если бы я умер, ты бы не злился все время, Каччан, — Изуку тихо всхлипнул.       Кацуки проглотил это. — Конечно, мне есть дело. — Изуку вздрогнул. Кацуки продолжил. — Всегда было. Почему, как ты думаешь, я постоянно задирал тебя? Я пытаюсь убедиться, что ты не пострадаешь, Деку. Это всё, чем я занимаюсь. Каждое обидное прозвище, все, что я говорил, что понижало твою уверенность, я хотел, чтобы ты сдался. Я хотел, чтобы ты перестал так сильно стараться стать героем, потому что герои, может, и потрясающие, но они получают травмы. Им очень больно, и некоторые из них умирают, — сказал ему Кацуки, от чего зелёные глаза Изуку широко распахнулись и наполнились слезами. — Я не хочу, чтобы ты умер. Я хочу, чтобы ты, черт возьми, жил, — сказал ему Кацуки и слезы все же пролились. Тело Изуку скрючилось в молчаливых рыданиях. Он сидел, крепко обнимая себя, как если бы он пытался удержать себя вместе. Кацуки вздрогнул, когда он издал громкий гортанный крик, только для того, чтобы в следующий момент снова зарыдать.       Кацуки хотел обнять его, сделать хоть что-то, чтобы успокоить. Но что вообще можно сделать с кем-то, кто пытался спрыгнуть со здания? — Каччан… Каччан… — Изуку начал бормотать, произнося детское прозвище Кацуки как заклинание. — Изуку? — Кацуки пихнул плечо Изуку своим собственным. — Нам пора идти домой. Твоя мама будет волноваться, — Изуку побледнел при упоминании о матери, приоткрыв рот. — О боже… Как я мог попытаться?.. — Изуку выглядел так, словно ему больно, его веснушки выделялись на молочно-белой коже. — Всё в порядке. Я никому не скажу. Это останется между нами, но только если ты пообещаешь мне, что никогда, никогда не попытаешься сделать подобное снова. Хорошо? — осторожно сказал ему Кацуки, а затем встал и протянул руку. Изуку безучастно смотрел на него, все ещё выглядя немного болезненно. — Ну? Ты встанешь с грязной земли или собираешься подождать, пока какой-нибудь насильник подберет тебя? — Изуку молча схватил его руку и поднялся с земли. Кацуки забрал пакет с молоком, который чудом не пострадал, когда он бросил его, чтобы поймать Изуку. — Спасибо, Каччан, — пробормотал Изуку. Багряные глаза встретились с лиственно-зелеными. — Н-не благодари меня, черт. Это в первую очередь, моя вина, что ты вообще оказался там. — Но… Ты спас меня. Я бы умер. Высота и то, как я падал… — Кончай мямлить. — …Да, Каччан, — Изуку неуверенно замялся. — Но спасибо, что спас меня.       Кацуки испустил вздох. — Окей. Не стоит благодарности. Кроме того, ты так раздражаешь иногда, было бы хреново, если бы ты умер. Я имею в виду, кого бы ещё я называл Деку или задротом? — ответил Кацуки, пытаясь пошутить. Казалось, это сработало, поскольку Изуку выдавил слабую улыбку и даже немного усмехнулся. — А-ага, действительно, — Изуку отвернулся к тротуару перед ним, все ещё продолжая идти к своему дому, который, по стечению обстоятельств, был в том же районе, что и дом Кацуки. Кацуки вздохнул. — И наверное… Прости, что я такой засранец все время. Я знаю, это причиняло тебе боль, но я просто не хочу видеть, как ты вредишь сам себе, понимаешь? У тебя нет какой-то причуды, чтобы защитить себя, а я не всегда смогу быть рядом, чтобы помочь тебе. И как ты вчера продемонстрировал, ты все ещё веришь, что сможешь быть героем. Ты пытался спасти меня, несмотря на то, как дерьмово я всегда вёл себя с тобой, — Кацуки задумался, прежде чем опять вздохнуть. — Спасибо тебе, на самом деле. Я… Я не сказал это вчера. Я обманывал себя, думая, что продолжаю защищать тебя. Но это никому не помогло, не так ли? Повисло многозначительное молчание. И тогда, сопровождаясь сопением и улыбкой, раздался мягкий шепот: — В-всегда пожалуйста, Каччан.