Дождёмся праздника Хиган

За три месяца до основных событий. Середина ноября. « ...Для освоения этого приёма вам понадобятся теоретические знания, приобретённые в главе пятой раздела 精和身;八門 * и отработанные на практических занятиях навыки. Чтобы перемещаться по вертикальным и наклонным плоскостям, ниндзя концентрируют чакру в ногах. Этот метод передвижения не потребует от вас значительных затрат чакры в дальнейшем; но, в процессе изучения, необходимо будет направлять всю имеющуюся энергию в область ступней, так как... » Мысленно извинившись перед всеми приложившими руку к написанию книги, несомненно, великими и умными шиноби, Наруто захлопнул учебник. Он помнил все параграфы практически наизусть, требовалось лишь освежить формулировки, чтобы проще было донести их до других. Стройные ряды кандзи сливались в неразборчивое месиво, иллюстрации двоились, прыгая перед глазами; но это, пожалуй, ещё ничего. Куда хуже было что-то, назойливо нывшее где-то под рёбрами. Что-то, чему не хотелось давать названия; лучше не замечать, притворившись, будто потянул мышцу – быть может, вязкое, смутно знакомое чувство само как-нибудь уйдёт? Но, как себя не убеждай, если сел за книгу в семь вечера, и к полуночи прочёл двадцать пять страниц – дела, похоже, идут неважно. Пусть лучше пособие полежит на столе, нечего мучить зазря хорошую, новую вещь. Подумав, что это, может, и к лучшему, Узумаки выпил молока, заел его снотворным и рухнул на спальник. Сенсей должен был понимать все риски, когда пошёл на поводу у Пятой и направил его преподавать. Конечно, шиноби знал: они это из лучших побуждений. Ему, пожалуй, пока не стоит ходить на миссии. Рука ещё сильно болела, да и не она одна; мысли он в порядок тоже не привёл, что бы ни говорил Сакуре. Только вот как тут поможет Академия? Будто отсутствие заданий и разговоров с напарниками может скрыть очевидное. Они его ловят. Пытаются. Пока не могут, но, без сомнения, поймают. Рано или поздно, поймают; а после будут судить. Друг детства, боевой товарищ и, для него, для Наруто – практически семья... и одни боги знают, кто ещё. Кажется – в деревне ходит ох как много слухов – совет добивается его казни. Вот как бывает: суда ещё не было, подсудимый в бегах, а что же приговор? Приговор уже практически вынесен. Почувствовав, как внутри снова закипает горькая и бессильная злоба, дзинчуурики встаёт, несколько раз обходит комнату кругом, и, наконец, выпрыгивает из оконного проёма на ближайшую ветку. Взобравшись на самую верхушку дерева, он садится, свесив босые ноги. Почти как в детстве. Перед ним расстилается порядком потрёпанная прошедшей войной Коноха; кажется, рабочий люд ещё не спит. Впрочем, вообще неясно, когда они теперь спят: зима скоро, а половина деревни лежит в руинах; тут и там горят огни и полным ходом кипит стройка. Засмотревшись, он так и остаётся, застыв в одной позе, сидеть мёрзнуть почти до рассвета. Урвав пару часов сна и наскоро опалив горло чаем, Наруто Узумаки надевает форменный жилет, затягивает на голове повязку и отправляется на свой первый урок. Ветер швыряет в лицо одну из многочисленных ориентировок, напечатанных на противной, тонкой, сероватого цвета бумаге. Прежде, чем взгляд успел бы зацепиться за знакомые прищуренные глаза и сжатые губы, скомканный листок отправился в мусорный бак. День обещает быть паршивым. Загнав эту мысль куда-то на задворки сознания и улыбаясь самой искренней улыбкой, на какую он только способен, шиноби заходит в класс.