Всё (не)хорошо

      - Я ненавижу тебя, Холмс. Ненавижу всем своим нутром, - Резко прикрикнул Джон, смотря куда угодно, только не на по-настоящему ошеломленное лицо своего уже бывшего соседа. - уходи, Шерлок. Иначе, клянусь чем угодно, я собственными руками придушу тебя прямо на пороге, - Чуть тише проговорил он и громко захлопнул дверь прямо перед носом детектива, который уже в бесчисленный раз, словно верный пёс, приходил к этой двери, подбирая каждый раз, постоянно, разные слова, но с одним и тем же смыслом, и постоянно получая один и тот же, уже заученный наизусть, ответ: уйди.       Убирайся прочь, Шерлок.       Слова до безобразия простые и понятные, прилетающие в самую глубь холодного, запрятанного где-то очень глубоко внутри мужской груди, сердца.       Придя домой, на Бейкер-Стрит, детектив осознал кое-что невероятное и до скрежета зубов, по-настоящему липкое и мерзкое, а, главное - правдивое. Истину, которую он и без дополнительных диалогов знает, ведь он точно не дурак - что он больше не может ходить к Джону с просьбами о прощении. Закончилась «новая эпоха в его жизни» так же резко, как и началась.       Шерлок ожидал такой реакции, ожидал, что наступит отчаяние, но наступило только собственное удушающее разочарование. В чем — он пока не понял сам. Сил и так еле хватало. Скорее всего, разочарование в себе. Скорее всего.       Всё это было сравнимо с «последней каплей», чтоб её. Смешно, и ассоциируется с жалостью к самому себе, а уж жалеть себя детектив точно не собирался. Просто всё так, как оно есть. В эмоциональном плане он казался себе совершенно разбитым. Словно старая фарфоровая ваза, которую детишки нечаянно скинули с шкафа и теперь прятались, ожидая крика мамы и наказания.       Для Шерлока настоящим наказанием была реакция Джона, выражающаяся в бесконечной злости и обиде.       Было что-то такое, чему он никак не давал прорваться наружу. Что-то, что буквально разрывало его изнутри и чему он не давал выбраться, подавлял, как только мог, как хотел. Просто потому что боялся. Многое итак было непонятно, так нереалистично и запутанно, обвито цепями из непонимания.       Внутреннее напряжение тяготило и, со временем, не проходило, а лишь накапливалось, и нервные срывы становились явлением всё более частым и каким-то привычным. Родным. Контролировать себя было сложно, даже чересчур. Иногда Холмс, облокотившись о диван, дрожа всем своим худым телом, задавался вопросом: «неужели человеку может быть настолько плохо?» Иногда он просто отказывался верить самому себе и своим собственным ощущениям. Он хотел бы врать самому себе, но каждый раз разочаровывался, когда понимал, что всё слишком реально и нет ни одной, по сути, причины не верить этой реальности.       У него было несколько сценариев своей жизни. Всё лишь зависело от того, как повернутся обстоятельства. Боль и страх, ненависть и ощущение бессмысленности оставляли после себя тянущую и всасывающую пустоту. Уже даже не было грустно или больно. Всё это - пройденный этап.       Он просто... был разбит.

***

      «Да будь прокляты эти их шуточки на тему "псих на улицах Лондона" и подобное! — раздраженно думает Шерлок. — Типичное проявление стадного сверхнизкого интеллекта. Или даже его полнейшего отсутствия.»       Взрыв хохота компании Андерсона и Салли снова раздался где-то сзади. Детектив не услышал очередную колкую шутку из-за своих гневных мыслей, но можно не сомневаться, что измываются над ним. Раздражённость прямо-таки не собиралась сбавлять обороты.       — Не обращай внимания, — Сказал вдруг, не глядя на него, невесть откуда взявшийся Лестрейд.       Спокойный и будто знающий всё, о чем Шерлок так и не мог рассказать. Это злило.       — Просто отстань, — Выпалил Холмс, прежде чем успел подумать, что это грубо. В последнее время он стал внимательнее к подобному. — Чёрт...       Инспектор на это лишь равнодушно повел плечами и снова отвернулся к отчету и лишь добавил:       — Ты эмоционально нестабилен, Шерлок. Делай с этим что-то.       И он был прав. Его фраза не шокировала Холмса-младшего. Контролировать эмоции было всё сложнее в последнее время. Особенно раздражительность, даже по мелочам. Хотя раньше он спокойно переносил что угодно с ледяным выражением лица.       Ему точно нужна помощь. Но он в этом вряд ли когда признается.

***

      Шерлок понимает, что стоило бы расписать всё подробнее, продумать с большей тщательностью, и таким образом всё-таки прийти к единому решению.       «Способы суицида» — равнодушно введено в поисковике.       «…произойдёт сильнейшее отравление организма…рвота, испражнения…затем вы, вероятно, будете госпитализированы…вам многократно промоют желудок…»       — Да уж, сомнительный способ, — Горько усмехнулся он. — похоже, вероятность где-то тридцать процентов, если не вовсе двадцать.       «…Выстрел в голову…не означает фатального повреждения и летального исхода. Тому подтверждение ветераны войны, которые выжили после таких выстрелов и жили некоторое время с пулей в голове…или осколками...»       — Чёрт, ну, тут около 70-и процентов, наверное… — Сделав пометку в чертогах, он продолжил чтение.       «…Прыжок с высоты…часто заканчивается инвалидностью. Кроме того, при тяжёлых повреждениях конечностей приходится их ампутировать. Лечение переломов костей занимает длительный срок, нередко до нескольких месяцев. При этом человек лежит неподвижно, а к его рукам и ногам подвешены грузы скелетного вытяжения…»       - Интересненнько, - Хмыкнул он, вновь пробегая глазами по строкам.       Теперь стало ясно, о чём писалось на тех форумах и в статьях.       Шерлок достает баночку перекиси, немного выливает на ватный диск и протирает запястье. Он проделывал эту процедуру уже несколько раз, но почему-то именно сейчас ему становится истерически смешно: потенциальный самоубийца обрабатывает кожу перед нанесением самому себе вреда. Для того, чтобы не занести инфекцию. Уморительно.       Посчитал ли бы Джон это забавным тоже?       Мысль о Джоне уколола.       Шерлок уже порядком устал.       И он убийственно не понимал, почему.       Он смеётся. Смеётся как-то зажато, скорее истерично, вводя себе под вену губящее вещество.       Он обещал больше так не делать. Но ведь и Джон обещал когда-то не бросать Шерлока. Один-один. Совсем один...       Проходит около десяти минут и в голову, запутанную до невозможности вдруг приходит неожиданно глупая, но вполне реалистичная, манящая мысль. Пустив смешок, Шерлок встает, чуть пошатывается и, сохранив равновесие, идет на кухню. Открывает верхний ящик шкафа и, даже не смотря туда, на ощупь достает что-то металлическое. Он завороженно переводит взгляд на лежащий в его руке кухонный нож и неспешно идет обратно в гостиную.       Чуть подумав и кивнув своим мыслям, он садится на пол, и старой ваткой, всё еще пропитанной спиртом, водит по краям ножа. Отбросив ватку в сторону, он подносит нож к руке. Переводит дыхание, сверяется с данными из чертогов и... Наносит порез, который кажется недостаточным. Еще один, глубже. Руки дрожат, нож дёргается и выходит слишком глубоко, что, впрочем, пугает не сразу.       Как заворожённый, он наблюдает за кровью, которая стремительно заполняет пустое от пореза пространство, а затем стекает по коже.       Взгляд падает на кровь, что сочится и уже капает на ковер, расползаясь по нему темным пятном. Если бы миссис Хадсон спросила, можно было бы списать на пролитое масло. Внезапно Холмс вспоминает о боли. В какой-то момент он хочет позвать на помощь, но способен только открыть рот, не произнеся ни звука. Опускаясь на пол, он смотрит на закрытую дверь и думает, что было бы не плохо хотя бы просто открыть щеколду. Про себя он отмечает чрезмерно сильное сердцебиение. Сколько оно уже такое? Если бы Шерлок был в состоянии сориентироваться во времени, то понял бы, что минут семь. А заметил только сейчас.       Состояние мерзкое, до одури пугающее. Страх «бьет по мозгам» и никак не собирается сбавлять обороты. Сесть и переждать.       «Сесть и переждать». Лучше стараться не смотреть на кровь. Но, увы, чем больше стремишься не обращать внимание на что-либо, тем менее вероятно, что не обратишь. Очередная волна страха захлестнула, казалось, все тело. Холмс сделал над собой усилие и рваными движениями дотягивается до нужного сейчас как воздух мобильного. Пальцы сами стучат по нужным клавишам и он отбрасывает аппарат в сторону, услышав привычный сигнал отправки сообщения.       - Джон.. - охрипши произносит он в пустоту, заполняющую всё вокруг. Он сглупил. Возможно, в этом виноваты наркотики. Возможно, он и сам хотел такого исхода событий. Возможно... осталось немного. Немного и все его переживания как рукой снимет. Так, как он и хотел. Пусть и не от пули пистолета. Пусть не от передозировки. Пусть...       - Пусть всё закончится, - Всхлипнув, проговаривает детектив, сам не понимая причин своих слёз.

***

      Джон Ватсон резко распахнул глаза. Мужчина потянулся к телефону, посмотрел на время и ничего не понял от слова "совсем".       — Лег буквально двадцать минут назад…что за…       Ему показалось, что ему кто-то настойчиво звонил довольно продолжительное время. Вполне вероятно, что это был сон и не более. И тем не менее, проверить стоило.       Ещё смутно понимая, что могло произойти, он потер глаза ладонями, хоть как-то отгоняя от себя навязчивый сон и сел на край кровати, беря в руки мобильный.       Пропущенный от: Шерлок Холмс.       Конечно же, кто же еще мог додуматься звонить ему в - он посмотрел на время - чёрт, два часа ночи с лишним.       Джон раздраженно чертыхнулся, но всё же не удержался от ответного звонка.       Гудок, еще один, третий, пятый. - Дж-жон..? - Вдруг раздался на том конце провода хриплый голос детектива.       - Шерлок, я же просил тебя не звон... - начал было Джон, потирая левой рукой переносицу носа, но его тихо, но достаточно твердым тоном, прервали:       - Д-джон... думаю, мне нужна помощь. Тут, тут кровь и я... Я не могу её остановить, Джон, - Сдавленно шептал детектив в трубку с отчаянием, завороженно смотря на своё кровоточащее запястье.       Сон как рукой сняло.       — Ты…что произошло? Ты порезался? Это сделал преступник…или? Шерлок?       — Прости меня… - Вырвалось последнее из груди Шерлока и он откинул телефон в сторону, на ковер, уже не слыша ни черта из того, что говорил из мобильного Джон. Реальность медленно и тягуче ускользала от него, оставляя в кромешной, непробиваемой тьме.

***

      — Шерлок? Ты здесь? Откроешь дверь? Шерлок!? - Донеслось до слуха Холмса спустя время. Раздался громкий стук, ещё один за ним, ещё и Шерлок с силой зажмурил глаза, пытаясь избавить себя от этого неприятного шума.       Джон был довольно зол и встревожен - смог выявить он.       Вскоре после этого вывода он услышал более громкий стук и грохот летящих к чертям петлей - Ватсон выбил дверь.       - Шерлок? - По-настоящему взволнованно вскрикнул тот, от чего детектив поморщился. Доктор подбежал к брюнету, садясь на корточки около него.       Ответ последовал не сразу.       — Да… Джон?       Затем послушался тихий, сбитый вздох.       Ватсон медленно оглядел лицо Холмса, подмечая малейшие детали - осунувшееся лицо, мешки под глазами, многодневная щетина, судорожный пот.       А после его взгляд быстро, резко опустился вниз, натыкаясь на основную проблему.       Перед мужчиной предстала малопонятная, но ужасающая, пробирающая до дрожи картина. Окровавленные руки Холмса и его отчаянное выражение лица, глаза ищущие не адреналина, а его, Джона, помощи. А, может, просто Джона и плевать на то, что ему действительно нужна помощь. И не только психологическая.       — Я…мне нужна помощь, я думаю…прости, Джон, за это…я... — он нервно мялся, не мог подобрать слова, смотрел не то в пол, не то на свои руки, и, в целом, представлял собой довольно плачевную картину. Это же, чёрт его дери, Шерлок Холмс, тот, кто без доли сомнения несется под градом пуль. Как кто-то настолько сильный, как он мог довести себя до такого?       Джон с отвращением к самому себе заталкивает поглубже мысль о том, что это именно он довел некогда без эмоционального и холодного детектива до такого состояния.       — Так, подожди, посмотри на меня, — Произнес он, немного дрожащими руками обхватывая лицо Шерлока ладонями. Тот размыто видел лицо доктора, но знал, что тот взволнован. По сбившемуся, частому дыханию, дрожащим рукам и таким же дрожащим и ломающемуся голосу - он, даже находясь в "таком" состоянии читал Ватсона, как открытую книгу. Джон тем временем перевел взгляд на руки Холмса и тихо произнес, заставляя того встать: — Для начала, это необходимо обработать. Идем, давай.       Слова были произнесены чётко и размеренно. Отчасти даже звучали как приказ. Но голос всё равно предательски срывался.       Шерлок неловко засеменил за мужчиной на кухню, ощущая себя подавленным и пристыженным как никогда.       — Давай сюда, — Джон достал домашнюю аптечку, которая, на его удивление, была почти пуста. Когда он жил вместе с Шерлоком, он постоянно пополнял её запасы, однако сейчас Шерлок, видимо, и не думал о том, что медикаменты и бинты сами не появляются в медицинской коробке.       Шерлок взглядом следил за его действиями, за тем, как Джон аккуратно протирает раны спиртом, от чего немного пощипывало кожу, стирал запекшуюся кровь, накладывал бинты на худые руки, но на самом деле уже старался продумать, как будет оправдывать это деяние перед доктором. И идей было маловато.       — Давай для начала я просто доделаю это, потом приготовлю чай или, если хочешь, разогрею молоко, и мы поговорим, — он будто прочитал мысли Шерлока. Его голос в конце дрогнул, потому он вовсе не был уверен, что всё делает правильно.       Порезы были чёткими и глубокими. Случайно так поцарапаться было просто невозможно, а преступник резал бы более рвано, и, осознав это, Джон буквально ощутил холод внутри.       Он старался не давать волю своим мыслям в целях сохранения спокойствия, которое было нужно им обоим, но сомнения относительно всего так и вспыхивали в голове, наводя ужас.       Обработка повреждений была закончена.       Шерлок под руководством бывшего соседа обессиленно опустился на диван в гостиной, пока второй ставил чайник. Он не был уверен, что готов к этому разговору. Джон наверняка решит, что у него депрессия. Может, так оно и есть, но какая разница?       Он вообще не знал, что будет делать, если тот поймёт, что порезы нанёс он сам. И, честно, Холмс уже жалел, что позвал его. Сильно жалел.       — Твой чай, — Джон подал ему кружку и присел рядом. Он немного помолчал. Возможно, ожидая, что детектив сам начнёт рассказ, но его ожидание не оправдалось, поэтому он был вынужден начать самому:       — Что произошло, Шерлок? Я хочу понять. Просто скажи, как есть.       А нельзя было говорить, как есть.       — Я… переборщил немного. Не рассчитал, должно быть, резанул, и вот…я не хотел, правда… — это не было отчасти ложью. Но так же и не было правдой. Он и сам понимал, что это звучит как беспомощный детский лепет, но он никак не мог придумать что-то нормальное.       — Послушай, — ответил на это Джон. Пусть его тон и был спокойным, тем не менее было видно, что это спокойствие давалось ему с трудом. — Ты сделал это сам?       Ох, конечно, он догадался. Он же доктор, и наверняка не раз видел такое. Только на менее... теплых телах.       Шерлок лишь кивнул.       — Хорошо…хорошо. - хотя в этом точно не было ничего хорошего. - Для начала я просто хочу узнать. Почему?       Холмс сделал глубокий вдох.       — Ну…не знаю. Возможно, это обычно называют нервным срывом. Может быть панической атакой, но я сомневаюсь. Мне кажется, это немного другое.       — Я бы предложил варианты этого "другого", но предполагаю, что важно, чтобы ты сам сказал, так будет проще и быстрее.       — Да…я знаю. Да...       - Шерлок, если тебе трудно, то не говори, но...       - Знаешь, - перебил его детектив. - мне нравится твой голос и, я рад, что ты есть в мой жизни, Джон.       - Ох, Шерлок, - Джон мягко остановил его речь жестом руки. - я думаю, ты сейчас не в лучшей форме и говоришь то, о чем будешь жалеть...       - Нет... дослушай. - выдохнул Шерлок. - Я... В смысле, я впадаю в депрессию, просто думаю о той жизни, в которой не было бы тебя. Я не устаю от тебя так, как от других людей, а разговоры с тобой порой даже на самую нелепую тему приносят мне так много... наслаждения. Жаль только вот, что я такой жизни больше не увижу. Никакой... жизни...       - Что... Нет, Шерлок! Ты не покинешь меня! Не сейчас! Не так... - повысил Джон тон, сжимая в руках лицо друга. - Я хочу сказать тебе, что ты важен, даже если ты так и не считаешь. Важен для меня. И я бы хотел, чтобы больше людей любили тебя, чтобы ты не довел себя, не без моей помощи, до ТАКОГО состояния. Чтобы даже ты заметил то, о чем страшно говорить. Ты... Ты ведь видишь всё, кроме самого очевидного. Я же... Я же испытываю к тебе кое-что больше обычной дружеской симпатии, идиот ты кудрявый!       - Джон, - Шерлок слушал его, широко распахнул глаза от удивления, будто не веря. - Джон, послушай. Я люблю тебя. Уже достаточно давно, хоть и часто сомневался в собственных словах.       - Ч-что?       - Но... чувства, они остались. Я просто так сильно прятал их всё это время, проведенное без тебя и рядом с тобой, что сам же и потерял их. Но, знаешь что? Я начинаю их находить. Где-то глубоко под завалами в хлам разрушенных чертог. И я, кажется, - он перевел дыхания, смотря в глаза Джона. - начинаю любить тебя всё сильнее. Сильнее, чем хочется, чтобы потом не сожалеть, ведь я знаю, что ты однажды уйдешь. Уже ушел... НО, Джон, я же обожаю риск, верно? - он наигранно усмехнулся, опуская взгляд. - я готов рискнуть. Я люблю тебя, Джон.       - Ш-шерлок, - тихо произнес Джон, понимая, что не дышал всё это время. - это... это нормально. Это хорошо, взаимно. Это... естественно.       — Но не естественно резать себя, — Шерлок невесело усмехнулся.       — Нет, это не естественно. И я предлагаю тебе отказаться от этого. Возможно, не сразу, но заменить чем-то ещё для начала. Ты испытываешь потребность в этом?       — Вообще-то я бы не сказал.       — Тем лучше, — Джон устало улыбнулся. — мы разберёмся со всем обязательно. Просто я прошу тебя всегда говорить мне о своих переживаниях. Никогда не скрывай ничего.       Джон, робко прислонив голову детектива к своему лицу, поцеловал его в щеку , для начала, и неуверенно спросил:       — Как думаешь, сможешь заснуть?       — Нет, - прямо отрезал детектив и резко дернулся, целуя ошеломленного Ватсона в губы, после чего произнеся вкрадчивое: - вот теперь, смогу. - улегся на колени доктора, закрывая глаза.       — Хорошо, — смущенно и несколько растерянно ответил блондин и вымученно улыбнулся. — Спокойной ночи.       Ещё около трёх часов он провёл в раздумьях о том, что выговорил ему Шерлок.       Он улыбнулся, ощущая тяжесть на веках - сегодня была тяжелая, даже для бывшего военного доктора, ночь.       Ближе к утру он заснул, зарывая пальцы в густую шевелюру уже спящего брюнета.       Со шрамами на запястьях они разберутся обязательно. Больше Джон не позволит своему детективу так калечить себя. Не в этот раз. Не снова на те же грабли. Не после их любви, которая, как известно, исцеляет любые раны.

До свадьбы уж точно заживет.