Подарок

      Когда последний ученик покинул класс, Уинифред уверенно пролевитировала в дверной проем и уселась на стол дочери.       — И что я каждый раз удивляюсь. Ты как всегда мама, сама пунктуальность.       — Приходится.       — Но, что стряслось. — Корделия поднялась из-за стола и поправила тетради, небрежно брошенные детьми.       — Седрик.       — Седрик. Что теперь натворил мой братец?       — Твой братец считает нас с тобой последними тварями и не желает иметь с нами ничего общего. Но это не всё. Мне пришлось сообщить Лизарду, что Гудвин наложил на сына проклятие, так что теперь скорее всего Седрик и Гудвина не послушает. Если нам и удастся как-то воздействовать на него, так только через Софию. Да, она вернулась!       — Мам. Да не переживай ты так за него. Он же у нас отходчивый.       — Нет, доченька. Не в этот раз. Ты бы только видела этот взгляд. В нём не было ненависти или неприязни. Только боль. Большая и глубокая боль, разбившая его сердце. Даже если всё сложится хорошо, он никогда не простит нас.       — И что ты предлагаешь?       — Просто поговори с ним. Быть может он послушает тебя.       — Хорошо мама. Я попробую.       Женщины вышли из школы и лихо оседлав свои мётлы понеслись в сторону замка. Конечно они могли использовать заклинание перемещения, но в последнее время экономили силы на всём.       Вскоре, получив позволения правителя на встречу с горе-родственничком, девушка бодро перепрыгивая через ступеньку, неслась к своему нерадивому братцу. Она изрядно удивилась разбитой двери, стоявшей рядом с дверным проёмом.       — Седрик? Я могу войти? — спросила она.       «Принесла нелёгкая» — подумал волшебник.       — Конечно. — ответила София, выходя на встречу очередной родственнице волшебника. — София? — Корделия! — Очень приятно… — хором сказали они и рассмеялись.       «Женщины» — думал про себя маг. «Конец света не за горами, а им все хиханьки да хаханьки. Дуры!»       — Меня мама просила с ним поговорить. — нарочито громко, чуть не крича, сказала Корделия.       — А то я не догадался? — съехидничал маг. — О Корделия, милая моя сестренка. Как ты можешь предавать всё то, во что так верила. Но я понимаю отец, верой и правдой он готов служить королю и разбиться в лепёшку ради блага страны. Он даже меня сделал полумагом, лишь бы я не натворил бед. Я даже понимаю мать, которая печется о благе своей семьи. Но ты. Ты ведь так любишь Грейлока. И ты предашь его?       — Седрик. Я не…       — Уходи Корделия. — перебил сестру Седрик. — Уходи и не возвращайся. Через три дня луна обретёт своё могущество, затмив собой солнце. Планеты выстроятся в ряд. Лизард обретёт силу и навсегда поработит этот мир. А я буду молча сидеть в своей башни и смотреть, как моя сестра…       — Твоя сестра не сделает ничего такого, за что ты смог бы презирать её. — перебила Корделия.       — Уходи. Я не хочу иметь с тобой ничего общего.       — А если я сделаю так? — она прикоснулась к плечу брата и произнесла магические слова. — Теперь ты сможешь покинуть свою башню, и замок, и страну, если только захочешь. Ты свободен. Можешь ступать на все четыре стороны, братишка.       — Спасибо. — растерянно ответил маг.       — Пожалуйста.       Она подошла к Софии и таким же образом дотронулась до неё.       — Прошу тебя — не бросай его. — попросила она Софию и скрылась с глаз долой.       Парочка молчала. Сейчас произошло то, о чём они и мечтать не смели. Главной их проблемой была невозможность покинуть свою тюрьму и теперь Корделия решила её.       — Делайте, что считаете нужным. Но знай Седрик, ты ошибаешься на наш счёт. Ты очень ошибаешься. — кинула она, исчезая за поворотом винтовой лестницы.