Подарок

      — Это всё ты виноват. Ты, ты и только ты. И не смей называть меня старой истеричкой! — Уиннифред встала рядом со столом и, положив руку под ребра, продолжила. — Если бы ты вернул ему память, если бы перестал бояться его способностей, сейчас он был бы жив!.. — печально заключила убитая горем мать.       — Уинни, успокойся. Твое сердце может не выдержать…       Женщина ухватилась рукой за спинку стула и злобно прошипела:       — Сердце? Ты говоришь о моём сердце. Оно давно уже разбито, старый ты пень. С тех пор, как ты в первый раз предал его. Мое сердце — моя забота.       — Уинни, ты же знаешь не хуже меня, что наш сынок натворил бы дел, — развел руками старик. — Не просто так София просила Мерлина об этом.       — Не приплетай сюда девчонку. Она действовала из лучших побуждений. А вот ты — из страха. Из страха, что он мог стать куда более лучшим магом, чем ты.       Гудвин промолчал. Он прекрасно понимал, что жена не может сейчас здраво мыслить. Он усадил жену за стол, внимательно всматриваясь в ее состояние и убедившись, что с супругой все в порядке, направился к сыну, который теперь неподвижно сидел на диване.       — Сынок, сынок. Ничего-то я не могу для тебя сделать, — старик подобрал полы мантии и хотел было сесть на диван подле Седрика, но вместо этого сел на колени Софии. Гудвин вскрикнул от неожиданности и вскочил на ноги.       — Что такое?!       — Сэр Гудвин!!! Это всего лишь я. — несколько раздраженно ответила София, поднимая с пола ежедневник, выпавший из рук Седрика. Она раскрыла его на последней странице и извлекла склянку с волшебным эликсиром. Быстро выдернув из нее пробку, она запрокинула голову Седрика и влила в его глотку содержимое последней.       — О, София… — запричитала Уинифред. — Ты ли это?       — Да, Уинифред. Это я.       — Но ты выглядишь несколько иначе. Сколько тебе сейчас? Около тридцати.       — Ой, Уиннифредд! Надо было вам возраст озвучить? — вздохнула София, и улыбаясь, посмотрела на Седрика.       Тело волшебника менялось на глазах. Его кожа стала подобной коре дерева, что привело его отца в некоторое замешательство. Уинифред, однако, сразу догадалась, что к чему.       Седрик открыл глаза, и увидев скопившихся вокруг свой персоны родственников, недовольно пробурчал.       — Ну что уставились? Как будто не знаете, как действует настойка из этого чертовского папоротника.       Поднявшись с дивана он лично стал снимать с себя «бересту» представая перед родителями изрядно помолодевшим.       — Мама, прости. Придётся тебе здесь немного прибраться, — заявил маг, сгребая носком ноги возникшую кучку коры. — Может, сойдет на растопку печи, — ухмыляясь, продолжил он.       Родители однако прибывали в некотором шоковом состоянии.       — Что? Что вы так смотрите? У меня что, рога и хвост появились? — взволнованно спросил маг, видя вытянутые лица родителей.       — Нет, сынок. — Гудвин с любопытством рассматривал сына. — Твоя мама взболтнула лишнего.       — Что?       — Иди, посмотри на себя в зеркало. Думаю, тебе понравится.       Седрик взглянул на Софию, ища в её взгляде поддержки.       — Седрик — Великолепный. — только и ответила девушка, стряхивая с себя остатки коры. — Знаешь, теперь во всяком случае злые языки не будут судачить о нашей, слишком большой, разнице в возрасте.       Смотрелись они просто сногсшибательно. Седрику теперь можно было дать лет тридцать, а София выглядела на свои двадцать лет.       — Ну… Но… Что мы скажем Роланду?       — Правду. Ты спас меня, я спасла тебя, а лесная ведьма пребывает в мире ином. — Но, но, но…       София расползалась в широкой улыбке.       — Какой же ты милый, когда смущен. Обернувшись к старикам она глубокомысленно заметила: — Ладно, дорогие мои родственники, время пить чай и рассказывать истории.